Чтение онлайн

Она так возиться со мной, даже после того, как я унижал ее, не скрывая своих похождений налево. Нет, я понимаю, что это обязанности ее как жены, но все-таки даже так, нет нужды, возится со мной как с ребенком и терпеть мой переменчивый характер. Насколько же стальной стержень в ней должен быть. Хотя.. Не такой уж он и стальной, ведь еще вчера она была сломленной, плакала навзрыд в мое плечо и явно помнит обо всем, даже учитывая то, что вечером она была в хлам.

– Какого ты там натворил? – возмущается она охрипшим голосом, от чего я морщусь.

Заболела идиотка. Хотя я всегда думал, что дураки не болеют. Нос гундосит, глаза красные, горло хрипит и кашляет через раз, ей бы сейчас в постели лежать, а не бешеного инвалида мыть и кормить, а потом еще и на физиотерапию везти.

– Настроения нет, не видишь? – огрызаюсь я на невинную девушку. Вижу, что ей хреново и без меня, но ничего не могу с собой поделать, характер дерьмовый, сам признаюсь в этом.

– Вижу, - хмыкает она, - но еда-то здесь причем?

Я молчу. Лишь хмуро смотрю на еле стоявшую на ногах жену и вздыхаю. Подъезжаю к столику, где лежит мой телефон, и набираю отца.

– Алло, пап? – он поднимает трубку через пару гудков. – Слушай, тут такая ситуация, Дженнифер заболела, еле стоит, а мне надо в больницу, может, кто сможет меня подвезти и отвезти обратно? Да, окей, спасибо. Жду.

– Ты чего? – она смотрит на меня с недоверием.

– Иди спать, Дженнифер, - выдыхаю я, подъезжая к ней. – Ты больна, не надо прыгать выше головы. Отоспись, выпей еще жаропонижающих, поешь чего-нибудь сытного, а не закинься кофе, должно полегчать.

– Я должна отвезти тебя в больницу, - хрипит она, чуть качаясь, и через секунду начинает заваливаться на бок, еле успеваю повернуть кресло так, чтобы не ударилась и свалилась мне на ноги. Также, как и вчера вечером.

– Не должна, - выдыхаю я ей прямо в шею. Она задирает голову и смотрит на меня больным взглядом карих глаз, в которых поселилась усталость. – Иди спасть,Дженни,– чувствую, как она вздрагивает на имени, - ты заболела, устала, есть человек, который сможет меня отвести и привести. Тебе сейчас за руль опасно садится.

Я убираю прядку волос за ушко, и ощущаю, как жар ее щек опаляет мои пальцы.

– Ты кипяток, так что давай, вставай и иди в кроватку, тем более за мной уже приехали. А когда я вернусь, ты должна быть уже хотя бы отоспавшейся, договорились?

Она кивает, осторожно держась за мои плечи, поднимается на ноги, чуть поправляет мои волосы своими горячими руками, слабо улыбается и ковыляет на вверх. Стук в дверь прерывает мои мысли, и я еду открывать ее. Там уже стоит отцовский телохранитель Тайлер Моррис, который лишь кивает мне в знак приветствия.

– Ну, что, поехали, - я с сарказмом улыбаюсь, направляясь на экзекуцию в больницу.

________________________________________

Прошу, дорогие читатели, поделитесь своим мнением в комментариях.

Мне это очень важно)))

Дженнифер.

Болезненная неделя тянулась целую вечность: высокая температура, из-за которой меня бросалось то в жар, то в холод, забитый нос, надававший нормально дышать, горло отдавало такой болью при каждом глотке, словно мне кислоты заливали. Я чувствовала себя такой беспомощной, конечности были будто ватные, не могла даже толком ими пошевелить. Не удивительно, что Джеймсу наняли сиделку, благо это был мужчина, который приезжал два раза в день и помогал со всеми процедурами. Так что, когда я спустилась на первый этаж спустя семь дьявольских дней, была даже рада видеть эту хмурую, заросшую вновь рожу с самого утра.

– И тебе доброго утра, - хмыкаю я. – Чего такой хмурной? Расстроился, что оставила тебя одного на целую недельку? А я думала, что мужчина сиделка тебе больше нравится, нежели ненавистная женушка.

– Только выздоровела, а уже ядом плюешься, - усмехается мужчина, и либо у меня от температуры поплыли мозги и начались галлюцинации, либо в его усмешке действительно читается радость.

– Соскучился, небось?

– Иди ты, - он отворачивается, а из меня так и прёт весёлый смех, который я стоически сдерживаю.

– Завтракать будешь? Или моя еда тебе уже не по вкусу?

– Буду, - Джим ворчит, но к столу подъезжает, сверкая своими серыми глазами в мою сторону. – Только давай не овсянку а, она уже меня бесит.

– Больше чем я? – ехидненько так.

– О да, - хмыкает он, и я не вижу, как отводит взгляд в сторону. – Может, есть что-нибудь другое?

А в голосе так и слышится надежда, что не удивительно, в конце концов, он этой овсянкой по утрам, наверное, уже как месяца два питается. Как начал в больнице, так дома и продолжил. Немного вздыхаю, чтоб понервничал, а затем направляюсь к холодильнику и достаю оттуда яйца, помидоры и молоко.

– Против омлета ничего не имеешь?

– Разве, что только он будет не из моих яиц.

Приходится приложить все усилия, лишь бы не засмеяться в голос. Что-что, а то что у моего мужа хорошее чувство юмора я узнала только сегодня, и, пожалуй, даже рада этому. Ведь будь он со мной всегда такой уверена давно бы влюбилась по самые уши и страдала от неразделённой любви, от ревности к его мадаме.

Пришлось подавить тяжкий вздох.

Нельзя даже задумываться об этом. Нельзя, Дженнифер, он тебя все равно не выберет. Вы ненавидите, друг друга с первого дня вашего знакомства, он уже где-то около пятнадцати лет любит одну женщину, чем вызывает чрезмерное уважение – не каждый мужчина сможет похвастаться такой верностью, особенно когда тебя женили на другой. И какая-то часть меня действительно уважает его, ту частичку мужчины, которая любит одну единственную, не предает ее и верит без остатка. Он всеми силами сопротивлялся этому браку, отвергал меня, оскорблял и был на стороне своей Мелиссы, поддерживал во всем и давал ей все, что она желала.

В детстве я тоже мечтала о такой всепоглощающей любви, когда не видишь недостатков друг друга, веришь, в него и когда верят в тебя, когда уважают тебя и твой выбор, помогают во всем, стараясь облегчить твою жизнь. Я желала встретить такого мужчину, который бы всегда выбирал меня какая-бы ситуация не возникала бы перед ним, и насколько бы прекрасная женщина не пыталась соблазнять. Мечтала… Пока все детские мечты и желания не разрушил деспотичный отец, старающийся заработать как можно больше денег, получить власть, втаптывая всех на своем пути в грязь и используя ближайших людей для достижения своих целей. Наказывая меня и разочаровываясь во всех моих стремлениях и попытках удивить его, своим холодом и безразличием он уничтожил не только ту маленькую девочку, что жила во мне, но и мое собственное я. Примеряя раз за разом различные маски, стараясь привлечь его внимание, даже если это будет боль от наказания, я потеряла саму себя.

Милая девочка с хвостиками показывающая любимому папочке рисунок, как оказалось сделанные на важном документе – пощёчина; прилежная ученица с двумя косичками и в аккуратной форме хвастающаяся папе своими отличными оценками, с одной единственной четверкой по математике – пощёчина, «Почему не все пятерки?»; каре, пирсинг языка и брови, несколько проколов в одном ухе и три в другом, черная вычурная одежда, кожанки и байк, купленные на подаренные деньги – пощёчина, разбитая губа от перстня, чуть ли не вырванная серьга из брови, и разбитый к чертям собачьим байк.