Чтение онлайн

Информация о гильдии ювелиров. Их внутренние распри, их финансовые проблемы. И, в самом центре профиль одного из мастеров, пожилого гнома по имени Элиас Бронзобород. Талантливый, но консервативный. Ненавидящий «выскочек» из Торговых Домов, которые, по его мнению, превратили искусство в ремесло. И, что самое главное, его племянник, молодой подмастерье, недавно был обвинен в краже и с позором изгнан из гильдии. Обвинение, как было тонко намекнуто в письме, было сфабриковано по заказу Марко Валетти, чтобы освободить место для своего протеже.

Я свернул письмо. Это был не просто компромат. Это был идеально заточенный ключ, способный открыть самую заржавевшую и упрямую дверь.

Вернувшись в таверну, я молча положил письмо на стол перед Михаилом. Он быстро пробежал его глазами, и его брови поползли вверх.

— Это жестоко. И прямолинейно, — сказал он. — Они не просто дают нам информацию. Они дают нам оружие.

— Именно, — кивнул я, снова садясь за стол. Картина прояснялась. — Итак, вот наш план на сегодня. Через четыре часа у нас встреча с Борджиа. Этого времени должно хватить. Фаза первая, это ремесленники. Нам нужна их объединенная поддержка. Мы уже знаем, что Громм и Финнеас на нашей стороне. Теперь нам нужен третий, представитель ювелиров.

— Элиас Бронзобород, — Михаил посмотрел на письмо. — С этим да, думаю, мы сможем его убедить.

— Отлично. Мы идем в «Наковальню». Вместе. Наша задача не просто попросить. Мы должны их объединить. Представить им общий план, который покажет им выгоду от легализации контрабанды и союза с нами. Нам нужны не просто три отдельные рекомендации. Нам нужно, чтобы на встречу с Валетти они отправили нас как официальные представители всей Гильдии Ремесленников.

— А после этого, — я посмотрел на часы. — У нас останется еще пара часов и мы отправимся в доки. На встречу с контрабандистами. И если все пройдет по плану, то к вечеру у нас на руках будут все козыри для аудиенции у синьора Борджиа.

Михаил посмотрел на меня, и в его глазах горел знакомый мне огонь.

— Маркус, — выдохнул он. — Это будет либо наш величайший триумф, либо самая эпическая катастрофа. В любом случае, баллада получится отменная.

Тишина, повисшая за столом «Последнего Глотка», была не просто отсутствием звука.

Она была холстом, на котором каждый из нас рисовал свои собственные картины будущего. Картины, полные летающих кораблей, пыльных архивов и, в моем случае, сложных, многоуровневых схем. Я допил свой эль, чувствуя, как его горечь смешивается со сладким привкусом предстоящей интриги.

— Что ж, — сказал я, поднимаясь из-за стола. — План ясен. Наша первая цель, это «Наковальня». Нам нужна поддержка ремесленников, и нам нужна она быстро.

Михаил тут же вскочил, его глаза горели азартом.

— Да! Заручиться благословением богов молота и шестерни, прежде чем мы спустимся в логово змей! Маркус, ты говоришь как истинный скальд, плетущий нити судьбы! Я готов. Моя лютня жаждет гимнов во славу честного труда!

Я усмехнулся. С ним любая, даже самая прозаичная вылазка за рекомендациями превращалась в главу эпической саги. Мы вышли из таверны, и шум Нижнего Города снова обрушился на нас. Но теперь он не казался хаотичным. Теперь в нем был порядок. Это был наш город, наша доска, и мы начинали двигать фигуры.

Мы шли по широкой, вымощенной грубым камнем улице, ведущей вверх, к Среднему Городу.

Поток людей здесь был не таким плотным, как на центральной площади, но более деловитым. Сновали грузчики с тележками, проезжали повозки, груженные товаром, деловито спешили купцы в своих добротных, но неброских костюмах.

И в этот момент мой внутренний радар, отточенный до предела недавними событиями, взвыл сиреной.

Я замедлил шаг, делая вид, что поправляю сумку на поясе.

— Миха, — тихо сказал я. — Десять часов. За лотком с рыбой.

Михаил, не поворачивая головы, слегка изменил угол зрения. Его реакция была безупречной. Ни тени удивления, лишь легкое сужение глаз.

— Вижу, — так же тихо ответил он. — Юркий товарищ. Думаешь он следит за нами?

Это был он. Шнырь. Все та же потертая куртка, тот же капюшон, надвинутый на глаза. Он не просто стоял там. Он наблюдал. В его позе была хищная неподвижность хищника в засаде.

— Интересно, — пробормотал я, продолжая идти. — Он не прячется. Он почти демонстрирует свое присутствие. Он не следит, он сопровождает?

— Или проверяет, — подхватил Михаил. — Смотрит, куда мы пойдем. Что будем делать. Сайлас много говорил о нашем высоком потенциале, но, похоже, они не привыкли верить на слово. Они собирают данные.

— Я думаю, это нечто большее. Помнишь, мы рассуждали о «живых» NPC, которые появляются в результате долгого, постоянного взаимодействия с игроками. Искин выделяет на таких персонажей больше ресурсов, их поведенческая матрица усложняется, они начинают помнить. Учиться.

Я говорил, и моя собственная теория, до этого бывшая лишь смутной гипотезой, обретала четкие формы.

— Это как раз то, о чем шепчутся в самых пыльных уголках архивов! — глаза Михаила загорелись огнем историка, наткнувшегося на живой артефакт. — Легенды о «призраках системы». NPC, которые помнят даже вайпы сервера. Которые знают ники игроков, передают слухи не только о событиях в мире, но и о подвигах или провалах конкретных гильдий. Их считают просто искусно прописанными, пасхалками от разработчиков. Но что, если это не так? Что, если это естественная эволюция?

— И как это проверить? — спросил я, бросая еще один быстрый взгляд в сторону лотка с рыбой. Шныря там уже не было.

— О, это проще простого! — усмехнулся Михаил. — С ними нужно говорить. Но не о квестах. Нужно говорить о жизни. Спроси такого NPC о последней битве за Форпост, и он расскажет тебе официальную версию. Но спроси его, что он думает о тактике «Железного Легиона» в той битве, и если он начнет говорить о том, что их лидер, Бор, слишком прямолинеен, но чертовски надежен, в отличие от тех сумасшедших из «Полуночных Гончих», которые чуть не обрушили на всех стену, тогда ты поймешь. Он не просто повторяет скрипт. Он оперирует информацией, доступной только игрокам. Он живет в двух мирах одновременно. Он мостик между нашими мирами.

Мысль была настолько изящной и в то же время очевидной, что я остановился на мгновение. Тест был не на анализ кода, а на анализ контекста. Социальный тест Тьюринга.

Мы прошли остаток пути до «Наковальни» в задумчивом молчании. Фигура Шныря больше нигде не мелькала. Либо он ушел, либо был гораздо профессиональнее, чем показал сначала.

Квартал Ремесленников встретил нас своим привычным, рабочим гулом.

Ритмичный стук молотов, шипение раскаленного металла, гул магических горнов — это была музыка созидания, симфония, которая сейчас звучала для меня как гимн надежды.