Чтение онлайн

Родители мои были небогаты. Мать моя, до свадьбы полюбившая одну длинную историю о бедной девушке, нашедшей своё счастье через трудности и приключения, назвала меня именем той девушки. Но имя это, красивое и необычное, было слишком длинно и не подходило маленькому ребёнку, поэтому все стали звать меня просто Рианой.

Я окончила обязательный у нас девятилетний курс знаний, который должны выучить все дети, и задумалась о дальнейшем пути. Шёл мне тогда всего шестнадцатый год. По меркам нашего мира, и тем более Девятимирья, почти ребёнок. Решила я идти учиться тому, как деньги зарабатывать в любом деле, как дела вести, чтобы прибыль была мне или хозяину, на которого работать стану.

В городе своём я не могла такому хорошо научиться, поэтому пришлось мне покинуть родной дом. Родственница моя жила там, где учили выбранной мною премудрости, и согласилась дать мне кров. Но на еду и одежду я должна была сама зарабатывать. Родители мне много помочь не могли, потому что им нужно было кормить и одевать моих младших брата и сестрёнку.

Кто же возьмёт на работу почти ребёнка? Ни знаний не было у меня, ни силы достаточной, оставалась только грязная работа – полы мыть в лавке какой-нибудь. Повезло мне, добрая женщина Мадина, державшая парикмахерскую – так у нас цирюльни называются, – согласилась взять меня к себе уборщицей. И стала я учиться и работать. Утром учёба, а вечером мытьё полов.

***

Ина немного удивилась. После девятого класса идти работать? Это же пятнадцать лет всего! Потом вспомнила, что такое было. Когда мама училась в школе, в девяностых годах прошлого века. Получается, этой тетради четверть века? На самом деле старая. Интересно, кто её писал?

***

Тяжело пришлось, непривычно после отчего дома и материнской любви в одиночестве оказаться. Но делать нечего. Вскоре попривыкла я, подружки появились. С одними я училась, а другие в парикмахерской работали, женщинам да мужчинам причёски делали. Они меня стали учить тому, как себя украсить, как людям понравиться. Каждая женщина это уметь должна.

А ещё был у меня друг. В мире нашем, как и в Девятимирье, дружба между молодыми юношей и девушкой не возбраняется, если не переходит границ дозволенного, а из дружбы той, бывает, и цветок любви вырастает, как у родителей моих, которые два десятка лет в согласии живут. Вот и я верила, что такой цветок у меня вырастет.

Друг мой, которого Славиком звали, был на два с лишним года старше меня. Красивый и добрый, он оберегал меня так, что если только поддержать, когда запнусь на неровной дороге, и позволял себе. Казалось мне, что это сказка сбывшаяся.

Зима на родине моей такая длинная, что люди почти забывают, что такое тепло. Но это время не только холодов, но и весёлых праздников. Самый любимый из них приходится на дни, когда день прибавляться начинает. С того времени мы новый год считаем и дни те празднуем весело и долго. Ходим в гости, гуляем по городу, наряжаемся. И ставим в доме украшенную специальными блестящими игрушками ёлку.

***

Ине показалось, что на пыльном чердаке запахло морозной хвоей и мандаринами. Словно стоит рядом с ней только что принесённая с улицы пушистая ёлочка, а мама достаёт из шуршащего пакета яркие фрукты. Чердак наполнился звоном ёлочных игрушек, далёким шелестом снега о стену, отзвуком фейерверков. Девочка потрясла головой. Наверное, это от тишины и пустоты дома, а шуршит не снег о стену, а дождик по крыше.

Она огляделась и, встав с корточек, пересела на какой-то короб у окошка, чтобы удобнее было читать.

***

Был последний день старого года. Я шла на работу радостная, потому что впереди праздники. Можно ходить на зрелища, которые у нас кино называют, и в харчевни, где подают сладости и молочные напитки, которые я всегда любила, гулять и не думать ни об учёбе, ни о тяжёлой работе.

Всю последнюю неделю в парикмахерской нашей было столпотворение. Казалось, будто весь город внезапно захотел постричься, и все они пришли к нам. Поэтому мне приходилось работать почти с утра. К концу дня я валилась с ног от усталости. Но зато Мадина обещала заплатить в два раза против обычного! Как раз к празднику. И к моему шестнадцатилетию, который как раз на новогодние праздники приходится. В детстве я в эти дни много подарков получала, теперь же радовалась тому, что могу себе вкусную еду и нужные вещи купить. И родителям немного денег послать, показать, что дочь их не лентяйка, что сама могу себя прокормить и одеть и им помочь.

Дверь парикмахерской оказалась закрыта. Я очень удивилась и не поняла, что произошло. Вышла на улицу, где стояла будка передатчика голоса, как в Срединном мире в больших городах стоят. Позвонила Мадине. Ответа не было. Тогда я позвонила подружке своей, которая в парикмахерской работала. Она ответила сразу:

– Риана, ты? Я не успела предупредить. Мадина в больнице, сердце заболело. Вылечат не раньше, чем через десять дней.

– А деньги? – спросила я, уже понимая, какой будет ответ.

– Всё только когда её вылечат. Не волнуйся, она человек честный, всё отдаст, до последней монетки.

– У меня сейчас и этой монетки нет… – пробормотала я.

– Могу занять немного, но только через два дня. У самой денег почти не осталось, жду родителей, чтобы помогли на эти дни. Прости, времени нет больше. С наступающим!

– С наступающим… – ответила я замолчавшей коробочке связи.

Что же делать? У меня хорошо если на хлеб и молоко хватит, а впереди две недели праздников, да и потом… Мадине я желала здоровья – она на самом деле человек честный, – но когда ещё выздоровеет. А больше никто не возьмёт на работу шестнадцатилетнюю девчонку.

Я брела по улице, не чувствуя холода. Что же мне делать? Никто сейчас не поможет… Но можно попросить помощи у Славика! От этой мысли на душе потеплело. Славик – это Славик. Он никогда не предаст. Я улыбнулась и отправилась к нему.

Окна квартиры, которую он снимал в большом, на много этажей, доме, светились, но коробочка связи, через которую у нас хозяева открывают двери гостям, чтобы не спускаться вниз самим, почему-то молчала. Я позвонила трижды – тишина.

Что произошло? Он ведь собирался сегодня гостей позвать. Я вот и платье приготовила. Мы договаривались Новый год вместе отпраздновать. Неужели заболел и не может ответить? У него один раз такое случилось. Простыл так, что потерял сознание. Повезло Славику, потому как в это время соседка лекарства принесла, увидела, что он без чувств. Она меня и вызвала тогда. Я со Славиком несколько дней сидела, лечила его, едва работу не потеряла. А сейчас что?

***

Ина вздохнула. Может, лучше не читать дальше? Книжка, кажется, для взрослых. Но ведь ничего такого пока нет. А читать интересно.

И забавно, что неизвестный автор постоянно сбивается на современный язык. Будто хочет сказку рассказывать, а пока не умеет. Наверно, историю писала та самая Риана, а ей, получается, шестнадцать лет было. А кто в школе умеет такие длинные истории рассказывать?

Девочка снова наклонилась над тетрадью, но внизу раздалось хлопанье двери и весёлый папин голос:

– Ина, ты дома?

Она быстро сунула тетрадь под стопку журналов и, осторожно притворив дверь на чердак, сбежала вниз.

Весь остаток дня Ина была занята всякими мелкими, но необходимыми делами. То обед папе разогреть, то посуду вымыть, то в магазин за хлебом сбегать. Тут не до чтения. А вечером на чердак не пойдёшь, там ведь нет лампочки.

***

На следующий день мама ненадолго отпросилась с работы, а у папы из-за накладок с графиком появилось «окошко», поэтому все собрались навестить бабу Валеру.