Чтение онлайн

Технический коридор большей частью проходил параллельно основному, опоясывая весь корабль дополнительной пешеходной артерией. Местами приходилось протискиваться между торчащих из стен панелей, проводов и шлангов, кое-где проход сужался, и надо было ползти на четвереньках. Но в любом случае технический коридор был замечательным местом, и не только с точки зрения Ефима. Раньше, лет пятьдесят назад, таких коридоров в кораблях не делали, и доступ к инженерной начинке можно было получить, просто сняв определённую панель со стены. Но после нескольких серьезных аварий, когда после замыкания дым начинал распространяться в жилые помещения, а механик не смог демонтировать оплавившуюся панель, придумали технический коридор. Конечно, пришлось пожертвовать объемом жилого и подсобного пространства, но оно того стоило. Теперь и тот, и другой коридоры имели собственную, обособленную систему вентиляции и воздухоснабжения, и попасть в них можно было как изнутри корабля, так и снаружи. Такая многослойная система отлично зарекомендовала себя при разгерметизации корпуса звездолета «Фёдор Конюхов», произошедшая пятнадцать лет назад в результате ошибки в навигационных расчетах, поставившей корабль прямо на пути метеоритного потока. Конечно, каждое помещение было герметичным, и в случае чего, могло существовать автономно какое-то время, но тогда «Фёдор Конюхов» буквально за пару минут стал похож на огромное решето, погибла большая часть экипажа, отключилась система герметизации… В общем, если бы не механик, в тот момент что-то отлаживающий в техническом коридоре, «Фёдору Конюхову» была бы уготована участь Летучего Голландца, и кто знает, когда и где нашли бы его продырявленный безжизненный остов. А так — смогли подать сигнал бедствия и продержаться до прибытия спасательной команды. Механику выплатили какую-то умопомрачительную премию, а необходимость технических коридоров с того момента стала безоговорочной.

Ефим стукнулся обо что-то плечом, и тяжело вздохнул. С тех самых пор передвигаться по техническому коридору полагалось исключительно в легком скафандре, что несколько убавляло ловкости. Кто знает, что именно думал про себя тот механик, каждый раз на вахте надевавший на себя скафандр, но именно это тогда спасло ему и еще нескольким бедолагам жизнь. Так что приходилось терпеть, и двигаться не в пример осторожнее и медленнее, чем просто в рабочем комбинезоне. И на скафандр было сложнее прицепить все нужные (и ненужные) инструменты — это Ефима расстраивало, конечно же, больше всего.

***

Виктор Петрович задумчиво постукивал кончиками пальцев по подлокотнику, наблюдая за тем, как Святозар старательно просматривает всю поступающую на основной экран информацию, что-то выделяя, сортируя по первоочерёдности, иногда переходя по ссылкам в архив — в общем, занимается обычной рутинной работой, связанной с переходом корабля в обычное трехмерное пространство.

Звездолёт приближался к своей конечной цели, последняя планетарная система в списке этой экспедиции с каждой минутой становилась всё ближе и ближе. А так же всё ближе и ближе становилась пенсия… У Виктора Петровича не было никаких особых терзаний на этот счёт — ну, сейчас уже не было, всё, что могло, уже оттерзалось непосредственно сразу после того, как ему сообщили о «радостном событии в его карьере». Ещё и определение такое выбрали, скоты… Какая тут уже, к чертям собачьим, карьера? И какое, к ним же, радостное событие?! Понабрали в штаб Космофлота желторотых маркетологов, чтоб им. Скоро и увольнение назовут как-нибудь вроде «долгожданная смена направления профессионального профиля»…

Сегодня в душе у православного христианина Виктора Петровича Безрыбко был полный раздрай. С одной стороны, все мысли по поводу того, что этот рейс для него последний — передуманы, планы на ближайшие несколько лет — построены, отчёт об этом полёте почти закончен… Но что-то не давало ему покоя, свербело как соринка в глазу, мешая расслабиться и просто контролировать со стороны работу Святозара. Если честно, нормальную работу. Парень справится, хорошим капитаном будет. Делает всё верно, вовремя, единственный его недостаток — попытки всё делать самому — недостатком, по сути, не являлся. Наверное, все капитаны в своё время прошли через это. Когда никому, кроме себя, не доверяешь, какие-такие помощники? — не смешите меня! Потом начинаешь постепенно осваиваться, перекладывать часть работы на других, и иногда — о чудо! — даже уходить с капитанского мостика поспать… У кого-то это наступает к концу первого самостоятельного полёта, у кого-то — через несколько, но, в конце концов, рано или поздно, все остепеняются, матереют и становятся полноценными капитанами Дальней Разведки. Или не становятся. Если доживают. Да что же такое, прости Господи! Что за мысли в голову лезут! Никогда такого не было. Правда, никогда до этого не было четкого осознания того, что вот он — край жизни. Потом — существование, а жизнь вот прямо сейчас тает на глазах, с каждой секундой уходит, растворяется в бескрайних просторах космоса… А тот ещё и не такое сожрёт. И не подавится.

Беспокоиться было вроде как не из-за чего. Полёт проходил штатно, начали поступать уже сообщения с легких исследовательских зондов, высланных вперед к их следующей цели. И с каждым пакетом информации цель становилась всё более и более привлекательной. Радовало, что аналитики не ошиблись в расчетах — система действительно очень напоминала их родную, звезда была ну просто как сестра Солнца, планеты, хотя и меньше числом — их было всего три — имели стабильную орбиту, и у той, что была перспективнее всех, кроме выгодного расстояния от звезды была ещё и луна. Что делало её вдвойне, если не втройне перспективнее. Конечно, самая точная информация будет доступна, когда корабль будет в непосредственной близости от системы, то есть дня через три, но уже сейчас было понятно, что им чертовски повезло. Вернее, даже не им, а очередной партии колонистов. Кто-то обретёт новый дом… А кто-то потеряет любимую работу. Тьфу, да сколь ж можно! Нет, решительно не получается сосредоточиться на работе.

— Свят, ты тут сам, ладно? — сказал Виктор Петрович. — Пойду я отдохну, пожалуй.

Святозар аж подпрыгнул от неожиданности. Развернулся в кресле и внимательно посмотрел на своего капитана.

— Всё в порядке, Виктор Петрович? Вы себя хорошо чувствуете?

— Да нормально всё, — махнул рукой капитан. — Просто чего я здесь сижу? Вахта твоя, контроль тебе, слава Богу, не нужен, в этом я уже успел убедиться, причём не раз. Могу просто поваляться в каюте, а, как ты считаешь? Почувствовать себя пассажиром, так сказать. — Он невесело хохотнул. — Надо же привыкать уже…

Первый помощник покачал головой.

— Ну, Вы и скажете, право слово! Пассажиром…

— Шучу, Свят, — Виктор понял, что перегнул палку. — Просто полежу, почитаю. А то через пару дней, чувствую, нам придется работать, не смыкая глаз — и не отвлекаясь ни на что. Пойду, воспользуюсь спокойным моментом.

Свят кивнул.

— Вот, это уже больше похоже на правду, Виктор Петрович. Идите, если что, я Вас позову.

— Не надо этого «если что», — строго сказал Виктор Петрович. — Понял меня?

— Слушаюсь, капитан! — молодцевато воскликнул Свят. — Есть «никаких если что»!

— То-то, смотри у меня, — погрозил ему пальцем Виктор Петрович, и ещё раз окинув взглядом мерцающие экраны, вышел из рубки.

***

У Дальней Разведки есть одно негласное правило. Вернее, правил-то, конечно, гораздо больше, просто это — одно из самых важных. И правило это гласит: «Не суетись». Что бы ни случилось, как бы ни было плохо и как бы катастрофично не выглядела бы текущая ситуация… Не суетись. Обдумай свои действия, взвесь все «за» и «против». И только после этого приступай к делу. Конечно, это ни в коем разе не относится к таким моментам, где всё решает одна секунда, или даже меньше. Конечно же, нет. Но во всех других случаях, будь так добр — не суетись. Хочешь увидеть снова свой дом, любимых тобою людей… да просто — людей! Ну, вы меня поняли, да?

Поэтому не стал суетиться Виктор Петрович, а просто пошёл в свою каюту, снял форменную куртку и лег на кровать. Глаза закрыл и начал думать. Потому что никогда ранее интуиция не подводила его, и если свербит что-то, не даёт нормально расслабиться и работать — надо понять, что это. Просто тоска по становящейся с каждой минутой все ближе к финалу любимой работе, или что-то большее. Что-то, ускользнувшее из поля зрения. Прошедшее мимо, краешком зацепив натянутые, как струна, нервы. Но обдумать это надо в спокойной обстановке, где ничто не отвлекает, не дёргает. Что мы имеем? Турбулентность, возникшая на абсолютно ровном месте, не спрогнозированная приборами — в принципе, штука нормальная, уже не раз зафиксированная за историю космоплавания. То, что закончилась она столкновением с метеоритом… Тоже ничего особенного. Хорошо, что без последствий. Травм серьезных ни у кого нет, обшивка не пробита, неисправность ликвидирована в кратчайшие сроки. Едем дальше. Ситуация на корабле? Экипаж в предвкушении последней цели и скорейшего окончания полёта, все вроде бы как довольны жизнью. Что там с Семёном? Почему решил уединиться? Хотя, если честно, нормальное желание любого интроверта, коим он как раз и является. Будь Виктор Петрович на месте медкомиссии Космофлота, ни в коем случае не стал бы брать в команду Дальней Разведки интроверта. Но им там виднее, яйцеголовым. Так что пусть сидит в каюте и медитирует, или чем он там занимается. Не в нём дело, нет, не в нём. Хранилище образцов? Конечно же, он сам лично всё перепроверил, потом, после Святозара, но так, чтобы тот ничего не заметил. Иначе может расстроиться, что ему не доверяют и проверяют. А это лишь разумная мера предосторожности, которую надо всегда выполнять, если речь идёт о хранилище образцов инопланетных флоры и фауны… Хотя Свят человек разумный, может и понял бы. Да точно понял, но всё равно — привык уже Виктор Петрович к таким независимым проверкам, и менять ничего не стал. Да и поздно уже что-то менять, и так до пенсии считанные недели… Так, стоп, не думать об этом! Что не так? Или всё так, и именно пенсия… Да нет, глупости. Не для этого он тренировал свою память, рефлексы и нервную систему. Что-то он пропустил, но вот что? И где? Мотаем назад, что там ещё осталось… Рубка, экраны, склонившийся над очередным пакетом информации с зонда Свят… Пакет информации… Пакет… Вот! Вот оно!

Виктор Петрович вскочил с кровати, и бросился к письменному столу, на который дублировалась вся информация, поступающая в рубку. Где же это, где же тут это… так… Не то, это тоже не то, это обычные данные… Вот! Да, интуиция его не подвела. Что-то действительно было не так. Очень не так.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Святозар поперхнулся чаем, который в этот момент на свою беду как раз отхлебнул из кружки. Минуту откашливался, потом осторожно эту кружку поставил на стол. Правда, чая в ней уже к этому времени не осталось — весь был на форменных брюках.

— Не может быть! — сказал он.

— А ты проверь, — спокойно отозвался Виктор Петрович. Он уже полностью пришел в себя, десять раз проверил и перепроверил все данные. И каждый раз выходило одно — на самой перспективной планете, третьей по счету, были не просто леса, реки, океаны и жизнь. Там была жизнь разумная. И, судя по излучению, которое было зафиксировано датчиками последнего из вернувшихся исследовательских зондов — жизнь не просто разумная, но и чертовски умная.

После того, как Анжей Ковальски изобрел прибор, способный улавливать Пси-поле на больших расстояниях, работа Дальней Разведки космоса крайне упростилась. Ну, посудите сами — как поймешь, что вот эти огромные слизняки разумны, если они не то, что огонь развести, они и говорить-то совсем не умеют! А то, что домики строят, ну мало ли таких существ! Вон, на Земле муравьи, термиты, да кто только чего не строит! Птицы — гнезда, пчелы — соты, каждый норовит себе защиту от внешнего мира придумать. Но вот слизняки с Ригеля оказались существами разумными, хотя и находящимися на довольно ранней стадии развития. Домики их, правда, внушали уважение с первого взгляда. В сущности, они почти всю планету ими застроили. Контакта с ними, разумеется, наладить не получилось, но, благодаря считывателю Пси-поля, планета оказалась в карантине — был введен запрет на любую деятельность в пределах орбиты. Пускай себе развиваются, как хотят, глядишь, через пару сотен лет и в космос выйдут… Вот тогда и встретим их там с распростертыми объятиями!