Чтение онлайн

– Нет уж, давай без подробностей! – всплеснула я руками. – Скажи лучше, как тебя человеком сделать?

– Вот сейчас ты говоришь точь-в-точь как моя жена! Но ей пока сделать ничего не удалось, - поник заколдованный тунлисс.

– То, что у супруги не получилось из типа вроде тебя «сделать человека», - усмехнулась я, желчно перефразировав высказывание Лиона, - еще не означает, что тебя нельзя вернуть в обличие тунлисса!

– Самодовольного и чванливого? – разлетелась по его фиолетовым губам улыбка, показав, что старший в роду Василисков совсем не обидчив! – Какая самоуверенная Дарованная всё же моему удачливому племянничку досталась! А хотя давай, чем Бездна не шутит!

– Понимаешь ли, дорогой Лион, - нахмурилась я, задетая неприятным напоминанием, - мне не нравятся личности, которые так и норовят принизить или как-то оскорбить меня. И таковым я помогать не стану НИКАК! – выпалила я в недоумевающую сиреневую морду.

– Намекаешь, что я тебя унизил? И как же?

– Зачем было обзывать меня подаренной повелителю? – попрекнула я Лиона его словами.
– Да, Алекс, конечно, тот еще скот, но…

– Ах, ты из-за «Дарованной» на меня так взъелась? – изобразил он жестом состояние «рука-лицо». – Так это, милочка моя, никакое не оскорбление. А самый настоящий статус!

– Что?

– Сс-ста-ту-сс, - зашипел он странными звуками, за заднем фоне которых слышался рокочущий рёв. – Звание, титул, характеристика презентабельности…

– В смысле?

– Так, - поморщился Лион, словно нехватка моих знаний, застряла у него в зубах, а вслед за этим на меня полилась многоярусная лекция о Дарованных и василисках, мечтающих прибрать к рукам подобных мне чудо-девиц.

– Вот же… мудозмей! – пылко определилась я со своим отношением к Адиллатиссу. – Получается, он всё это ощущал! Поэтому они с Амтомасом так вцепились в меня?!

– А ты думала, двое зазнавшихся тунлиссов втюрились по самые свои двойные концы?
– не выбирая выражений, сально хохотнул Фиолетик. – И от твоей неземной красоты вмиг заделались импотентами по отношению ко всем другим? Хотя-я-я племянник мой, конечно, знатно влюбился, а вот хитрый хмырь, который…

– Что? Что ты сейчас сказал?! – перебила я его.

– Что Амтомас – еще тот гад лукавый! Пусть и преданный повелителю, - ответил Лион вовсе не на самый волнующий меня вопрос. – Или ты, крошка, про лубофф спрашиваешь? – сыронизировал он вновь над моими чувствами. – Касательно этого – ДА. Можешь спать спокойно, а проснувшись, бегать по дворцу с вздернутым кверху носиком. Потому как повелитель империи Василисков, однозначно, окончательно и бесповоротно – твой.

– Потому что я Дарованная? – с сомнением покосилась я на свои руки и ноги, выискивая там знаки отличий необычных девушек.

– Дарованную необязательно любить, - снисходительно улыбнулись мне. – С ними и без того отлично! Пошалить в постели и запереть на ключ.

– Как меня, - побито опустила я глаза.

– Тебя к Древу снесли и полапать нашу семейную святыню позволили, неблагодарная ты девка! – в шутку отчитал меня Лион. – Полагаешь, Ашеселла на пустом месте яд изрыгала и желчью давилась своею? – засмеялся он. – Не-е-ет, старая карга налету поймала новое направление ветра! Она ж давно прознала, что ты Дарованная. А затем еще и Любовь Адиллатиссова! Неспроста же тебя уморить пыталась. Да под Амтомаса подложить, - сыпались на меня откровения одно значимее другого.

Да с такой скоростью, что я не успевала, всё перемолоть в голове!

– А когда не вышло, она придумала умысел с отравлением императора, - продолжал просвещать меня Лево-змей, а я слушала и рот раскрывала всё шире.

– Да только не рассчитала чуток, не тому подонку доверила козни свои. И Асдунгл, разумеется, возможности не упустил. Да в склянки те не простой экстракт Фиодиллогоний Лилидийских залил, а самый что ни на есть приправленный особой магией. Смертельный даже для тунлиссов! Так что очередная попытка избавления от неугодной пришлой превратилась едва ли не в убийство ее ненавистного пасынка.

– Кого?! – окончательно потеряла я нить этих хитросплетений. – Адиллатисс не сын Ашеселлы?

– Еще чего! – возмутился Лион. – Многозубый Червь ей сын, а не мой племянник! Адиллатисс был рожден чудесной девой, которую даже я ценил за доброту и скромность. И которую эта тварь и уморила, небось, от зависти.

– Лио-о-он! – взмолилась я. – Не успеваю! Давай по порядку, а?

– У тебя четыре минуты, - предупредил Адиллатисс, войдя в темницу, где был заперт Амтомас.

– А почему не три? – не растерялся бывший наперсник повелителя, тяжело привстав с каменной скамьи, прибитой цепями к стене. – Помнится, ровно столько мы давали осужденным на попытку оправдаться перед тем, как обратить их в камень.

– Теперь уже три минуты, - холодно заметил Адиллатисс, достав из кармана и поставив на выступ в стене песочные часы.

Вообще там должна была бы стоять неугасимая свеча с магической лампадой вместо фитилька, но стражники посчитали, что опальному тунлиссу такая роскошь ни к чему.

– Знал, что я буду отшучиваться? Ну спасибо, друг, не пожалел для меня добавочной минуты! – безысходно хмыкнул Амтомас, переводя тяжелый взгляд на утекающий песок. – Что ты хочешь знать?

– Правду, - ответил повелитель, добавив почти сразу же, - твоюправду.

– Ко мне приходил кто-то из Девяти, требуя, чтобы я признался, где упрятал Длань, - рассказал Амто вовсе не то, что готовился выслушивать Адиллатисс.

– А ты ее прятал? – спросил он однако у Амтомаса.

– Нет, - отрицательно качнул тот головой. – Я, как и раньше, знать не знаю, где ваша любимая Лапа Подчинения.

– Я просил не оскорблять Длань подобными словами, - стал голос Адиллатисса еще жестче.

– М-да-а, когда-то ты просил… - протянул Амто, подчеркнув последнее слово.

– У тебя осталось немногим больше минуты, - не вдаваясь в воспоминания, напомнил Адиллатисс. – Кто именно из Девяти был здесь? Если, конечно, сказанное тобой – правда.

– Об этом я тоже без понятия, - нахмурился тунлисс.
– Он был в капюшоне морока, с обезличивающей тьмой на лице и измененным голосом. Но думаю, тебе имя известно лучше, чем мне, раз ты всё же пришел сюда, - проницательно заметил василиск.

Адиллатисс молча отвернулся к песочным часам, многозначительно глядя на скатывающиеся вниз песчинки. Повисла тягостная тишина.