Попаданка Плюс-сайз
Шрифт:
12.
Мы сидели долго. Я устроилась на верхней ступени, привалившись к двери. Пантера улеглась рядом. От нее шел не только успокаивающий свет, но и умиротворяющее тепло, что было весьма кстати в холодном склепе.
Дико хотелось пить, на зубах скрипела пыль и в носу свербило (надеюсь, от пыли, а не от холода). Пару раз я проваливалась в сон, но оба раза просыпалась из-за неудобной позы. Спать сидя на камне – удовольствие сомнительное.
Вначале мы с пантерой честно пытались выбраться. Даже дверь пробовали разнести – ведь с крышкой саркофага получилось. Но дверь зверю и магии не поддавалась, сколько мы ни бились.
Оставалось ждать.
Наверное, совсем под утро я все-таки вырубилась – назвать то состояние отключки от усталости нормальным сном не получалось, а проснулась от того, что смачно грохнулась на спину.
Кто-то выругался, как оказалось, – мой отец. И в кои-то веки я была с ним полностью солидарна – сама бы выбрала выражения и покрепче. Поэтому благоразумно промолчала.
– Надежда! – в голосе лорда была целая гамма эмоций от удивления до возмущения.
Но это все ерунда. Главное – он открыл дверь! В этот момент я почти полюбила своего горе-родителя.
– Что ты себе позволяешь?! – выдал продолжение он.
– А что именно? – я была слишком рада свободе, а еще плохо соображала спросонья.
И спиной, кажется, приложилась.
– Все! – рявкнул отец. – Полезла в склеп поздно вечером, просидела там всю ночь, утром опоздала на завтрак. Аберто вот-вот приедет!
– Ах да, Аберто, – вспомнила я. – И кстати, в склепе меня заперли.
– Что значит заперли? – удивился отец.
– То и значит. Я решила вечером взглянуть на могилу дедушки, а заодно и других предков нашего славного рода. А выйти не смогла – кто-то закрыл дверь на засов.
Отец посмотрел на меня, как на идиотку.
– Все было открыто.
– Да быть не может!
– Еще как может!
– Значит, кто-то ее утром открыл! – осенило меня.
– Хватит нести чушь! Никто тебя не запирал!
Да, терпения у отца было ненамного больше, чем магии.
– А откуда вы вообще узнали, что я здесь?
– Кальд сказал, что ты направилась в склеп.
Все-таки Кальд. Ну, братец, погоди…
Под тяжелым взглядом отца я пошла к дому. При свете дня его невозможно было не найти – он возвышался над деревьями, и все тропинки вели к нему. По пути я как смогла отряхнулась, хотя понимала, что ощутимо чище не стала.
– Чем ты занималась в склепе? – не выдержал отец, глядя, как я вытряхиваю пыль из волос.
– Упала.
Надеюсь, отцу в ближайшее время не придет в голову сходить и проверить родовую усыпальницу.
Мне же надо подумать, как убрать оставленный в ней погром, а то действительно нехорошо получилось.
Но пока имелись проблемы посерьезнее. Например, столкновение нос к носу с суетящейся мачехой.
– Бездна Разлома! – схватилась она за сердце. – Да ты настоящее чучело!
– Так и знала, что вам понравится.
– Немедленно! Слышишь – немедленно! Приводи себя в порядок! Рут! – крикнула она служанку. – Помоги этой неряхе быстрее!
Прибежавшая Рут округлила глаза при виде меня.
Но я сама хотела побыстрее оказаться в душе, чтобы смыть с себя грязь и, наконец, напиться!
Так что тратить время на споры не стала. Уверена, мачехе я тем более не докажу, что меня заперли в склепе. Это надо же! Сначала закрыл, а потом открыл. Выглядит так, будто я действительно, как дура, просидела там всю ночь.
Ничего, Кальд (а больше некому), я тебе все припомню. Только для начала с женихом разберусь.
В комнате я осторожно достала свои сокровища и, пока Рут готовила платье и не видела, завернула их в платок и спрятала.
Моя нынешняя одежда, скорее всего, годилась только на тряпки, так жалко сейчас выглядела. А уж как я выглядела в зеркале… Даже обижаться на мачеху после увиденного не получилось – чучело, как есть. Белесое от пыли лицо и такие же волосы, какие-то грязные разводы…
Странно, что отец меня узнал.
Я с наслаждением встала под льющуюся из местного аналога душа воду, заодно и попила. Мерзкий скрежет на зубах сразу ушел, тело расслабилось и жутко захотелось спать, так что я отрегулировала температуру до прохладной.
У меня намечается главное событие в жизни – спать никак нельзя!
Отмывшись и высушившись, я вышла из ванной и удовлетворенно заметила, что Рут разглаживает самое красивое из выбранных вчера мною платьев, насыщенного фиолетового цвета, очень эффектное.
Жаль, что надену я другое.
– Рут, мне кажется, время этого платья пока не настало, – улыбнулась я девушке. – Давай лучше это.
Шедевр местного дизайнера я заприметила давно и запихнула поглубже в шкаф, но сейчас розовое нечто с кучей рюшей, оборок и кружев подходило как нельзя лучше. Ведь это выбор Элиды с ее безупречным вкусом.
Лицо Рут вытянулось.
– Эм… леди, может, все-таки какое-нибудь другое? Например, изумрудное, или винное, оно, конечно, вечернее и днем такое не носят… – попробовала осторожно переубедить меня служанка.
Но я была непоколебима в своем решении произвести неизгладимое впечатление на Аберто. Он должен оценить, какой бриллиант ему достался!
Платье село именно так, как я себе и представляла. Образ «бабы на самоваре» за счет объема платья был шикарен. Мой пятидесятый размер превратился в нем в уверенный пятьдесят второй, а то и в пятьдесят четвертый. Детский крой с оборочками и кружевами накидывал еще несколько лет. Прическу я потребовала из мелких завитков вокруг лица. Рут едва не плакала, пока накручивала локоны на тонкие щипцы.
И моя безразмерная косметичка пригодилась. Сначала пудра поплотнее, потом румяна пожирнее, затем помада, пробник которой дали в косметическом. Цвет мне совершенно не шел, но выкинуть все рука не поднималась. Как чувствовала. И тени! Голубые! С розовым платьем и румянами смотрелось просто убойно!
Как там было в сказке? «Не принцесса – королевна!»
Уверена, Аберто будет покорен.
– Госпожа нас убьет, – шмыгнула носом Рут, когда мы вышли из комнаты.