Чтение онлайн

Феликс поднял брови.

— Пару раз видел его в приемной. Молодой статный блондин. Одет хорошо и дорого, поверьте, я разбираюсь.

— Опишите его.

Витте задумчиво поднял голову вверх.

— Такой э… прилежный. Волосы собраны в аккуратный хвостик. Бородка, усики. На вид не более тридцати… Дорогие туфли. Очень дорогие. Выходил из кабинета всегда уверенно, словно это его кабинет. Как-то раз в дверях его встречал сам генеральный. Поверьте, я никогда раньше не видел, чтобы Новак так расшаркивался и по-собачьи заглядывал в глаза. Ездит на спортивном «Ногано». Что, блондин не из ваших?

Комиссар осекся и замолчал.

— Нет, не из наших, — задумчиво произнес Феликс, не глядя на собеседника.

Откинувшись на спинку стула, стал барабанить костяшками пальцев по краешку стола, бормоча одними губами:

— Так-так, значит так.

Было видно, мыслями Феликс в эту минуту далеко не в кабинете. Комиссар покорно ждал. Он успокоился — чувствовал, что оказался полезен этому крепкому убэшнику с красным усталым лицом.

— Давайте дальше, — наконец сказал Феликс.

— Гм-м… это всё, господин… Феликс, — промямлил комиссар, холуйским голосом — к сожалению, не знаю вашего звания.

— Подытожим, — Феликс поднялся и, опершись руками о стол, встал прямо перед Витте, — Вы, Константин Витте, комиссар полиции выполняете личный приказ генпрокурора — возглавляете розыск Эрика Губера, подозреваемого в недавнем убийстве нескольких людей. Верно? Дело на контроле в самой генпрокуратуре, и поэтому вы полагаете, что мотивы розыска совсем иные… тайные. А поскольку они тайные, то именно тайный, как вы сказали, «куратор генпрокурора» заинтересован в этих поисках больше всех. Вы же, как опытный профессионал, — Феликс оценивающе подмигнул комиссару, — напали на след, но… тут появился я и сломал вам всю игру. Так?

— Всё верно, — кивнул Витте, — да-да, все так. Но вы мне ничего не поломали… это я оказался у вас на пути…

Не обращая внимания на лицемерный тон собеседника, Феликс включил электрочайник, налил кипяток в большую красную чашку, и кабинет наполнился душистым кофейным ароматом.

— Хотите кофе? — участливо спросил он.

— Хм… не откажусь, — оживился комиссар.

Феликс протянул горячую чашку, и Витте ухватился за неё обеими руками. Полковник и себе налил кофе.

— Я с радостью стал бы вашим союзником, — вздохнул он, — но есть ряд обстоятельств.

Витте жадно сделал большой глоток ароматного напитка.

— Давайте рассуждать, — Феликс устало сел за стол, посмотел на потолок, на лампочку, вокруг которой кружились две мухи. — Мне без сомнения нужен Марк. И обязательно нужен живым. А поскольку он — человек непредсказуемый, для гарантии его лояльности мне нужна и его подружка. Заметьте, нужна тоже живой. Вы понимаете меня?

Витте энергично кивнул и отпил ещё.

— Это хорошо. Так вот… возникает вопрос — зачем мне вы, господин комиссар? У вас не осталось никакой нужной мне информации. Нет ни влияния на парня, ни на ситуацию в целом. Более того, вы связаны, пусть даже косвенно, с конкурирующей стороной. Сделать вас шпионом? Вы ненадежны, о чём свидетельствует ваше сегодняшнее предательство. Вы потенциальный приспособленец, и продадите меня так же как сейчас продали их.

И он, подражая комиссару, раболепно ткнул указательным пальцем вверх. Затем упёрся локтями в стол, скрестив пальцы в «замок» и по-философски сделал вывод:

— По сути, вы мне бесполезны.

Не по сезону загорелая лысина Витте покрылась холодными каплями пота. То ли от выпитого горячего напитка, то ли от холодка, веявшего от убэшника. Дрожащей рукой он поставил пустую чашку на стол и потянулся за носовым платком.

— Нет-нет, — простонал он, — я же вам рассказал все что знаю…

— Тем более, дорогой Константин.

Феликс подошёл к окну и, заложив руки за спину, стал разглядывать толстые дождевые подтеки на грязном стекле. Ветер за окном гонял прошлогодние листья, обрывки давних объявлений, смятые старые пакеты. Дождь не прекращался.

— Когда же он закончится, — с досадой обронил полковник, — прямо не весна, а осень.

И пока он стоял, глядя в серую мглу дождя, Витте молча, ждал.

— Вы сильно потеете, господин комиссар, — наконец, произнёс Феликс, не оборачиваясь, — синусовая тахикардия? Весьма прискорбно. Я бы очень хотел быть вашим союзником. Вы, наверное, хороший человек, и вы мне симпатичны, но…

Он помолчал с минуту, и устало добавил:

— В вашем кофе была убийственная доза амитриптилина. Сочувствую, Константин.

Феликс повернулся к побелевшему как полотно комиссару и продолжил:

— Это будет выглядеть так: нападение неизвестными на спецкар с целью завладения оружием. При этом два спецназовца убиты. Далее. Ефрейтор Роза Норман сегодня не вышла на дежурство. Наверно заболела. Она же утром позвонила сразу вам из автомата под своим домом? Благодаря прослушке того звонка, кстати, мы и вычислили вас. И нашли Марка, который так и останется для всех погибшим при пожаре две недели назад. А вы, господин комиссар, сегодня скончаетесь от сердечного приступа. В своей машине, по дороге домой.

Он искренне вздохнул:

— Мне действительно очень жаль.

Она медленно приходила в себя. Тяжёлые веки дрогнули, приоткрылись, и сквозь узкие щёлки на Марка уставились два чёрных слезящихся зрачка. Роза чуть слышно застонала. Приподняв голову, окинула взглядом стянутые веревкой ноги, перевела взгляд на забинтованную руку и снова взглянула на Марка.

— Ты как? — спросил тот.

— Бывало и лучше. Плохо, что пуля застряла. Болит. — Роза с трудом попыталась подняться. Мокрые волосы, спутанные и сбитые в сторону, закрывали половину лица.

— Да, плохо, — кивнул Марк, — но врача вряд ли привезут.

Перевязанную руку Роза поддерживала второй, здоровой. Так, подтягиваясь спиной и поясницей, мелко перебирая связанными ногами, она, наконец, поднялась и оперлась о стену.

— Да, плохо, — убрав мокрую прядь с лица, согласилась девушка, — но терпимо. Теперь у меня так же, как у тебя с головой. Мы — два забинтованных доходяги.

Марк улыбнулся.

— Доходяги от слова «дойти»?

— Ага, дошли, — хмыкнула Роза.

Она попыталась подняться выше, но безуспешно. Было видно, что очень слаба.

— Я вроде одного из них отправила в ад?

— Да. Был у них какой-то Виктор. Был да сплыл.

— Кто они?

— Роза, — голос Марка стал жёстким, — когда ты мне начнешь, наконец, верить?

Девушка молчала.

— Ты до сих пор считаешь этих убэшников моей галлюцинацией? — Марк указал на серую дверь под аркой.

— Нет. Убешники — не галлюцинация.

— Значит, по-твоему, кроме них всё остальное — фантазия? Ты слышала, о чём допрашивал меня Витте? О пришельце, Роза! Не будь одновременно и прямолинейной и наивной.