Чтение онлайн

— Надо уходить, — Марк, наконец, выглянул из-за ширмы и замер. Подкрался к двери и приложил ухо к ржавому железу. Никаких посторонних звуков, кроме бьющего в разбитые стекла дождя. Бесшумно достал пистолет и, удерживая его у подбородка, выглянул в цех. Немного постояв в дверном проёме, сделал шаг и скрылся за дверью.

Роза съежилась и замерла. Болела рука, но девушка не обращала внимания на боль. Вся превратилась в натянутый нерв. Ожидание убивало. Марка не было довольно долго и Роза медленно, на носочках, вышла из-за ширмы, прислушиваясь. Дождь превратился в ливень, удары тяжелых капель слились в сплошной пугающий грохот.

Внезапно дверь распахнулась, и Роза еле удержалась, чтобы не упасть. В проёме показался Марк. Нетерпеливо махнув рукой — идём — он снова скрылся в темноте. Роза бросилась за ним.

Через минуту они были уже на улице. Под натуральным ливнем. То был не унылый, монотонный плач уходящей зимы, а по-настоящему сильный, теплый весенний водопад.

У ворот пусто. Ни единой машины.

— Сделают круг и вернутся, — предположил Марк.

В дальнем конце здания, сквозь пелену дождя забрезжил слабый электрический свет, и предательское чувство тревоги спазмом сковало лёгкие. В плотной стене воды мелькнул чёрный бампер и из-за выщербленного угла дальней пристройки показался блестящий капот спортивного электрокара. Машина с горящими фарами медленно развернулась к воротам, и дальний свет ударил по глазам.

Спортивный «Ногано» угрожающе рыкнул и сорвался с места.

— Бегом! — заорал Марк, перекрикивая шум ливня.

Прямо по лужам, по щиколотки в воде они бросились прочь, через пустырь. Впереди серел заброшенный спальный район.

Электрокар нёсся в объезд, и Роза боковым зрением видела две скачущие световые дорожки его мощных ксеноновых фар. Только бы добежать раньше до края пустыря, пересечь дорогу и затеряться в узких городских улочках. «Ногано» свернул на финишную прямую. Два ярких луча вырвали из дождя глянцевые стены заброшенных домов. Совсем немного и преследователь перережет путь к спасению.

Они успели первыми. Спустились по гравию обочины, свернули за угол одинокого жилого здания, кинулись по безлюдной мостовой, мимо спортивной площадки, вдоль начавшихся высоток. Подбежав к арке, свернули во двор, затем сквозь проходной подъезд на зажатую домами узкую улочку, в конце которой, сверкая лакированным кузовом, освещая вымытый дождём асфальт, притаился спортивный «Ногано». Гаркнул мотор. Молнией мигнули фары. Колёса медленно начали разгон.

Дождь вмиг прекратился. Небо почернело, словно огромный чёрный купол накрыл улочку. Взяв Розу за руку, Марк сделал шаг и его ноги оторвались от земли.

Марк с Розой растворились. Исчезли, будто и не существовало никогда. Распались на атомы, на крупицы, хаотично разбросанные космическим ветром по дальним уголкам Вселенной. Тела их рассыпались, раздробились. Мышцы разделились на молекулы белка, кровь на миллионы кровяных телец, нервная система на миллиарды нейронов. Скелет на кальций, магний, коллаген… Они были, и вместе с тем не были. Ощущали себя, и одновременно не чувствовали.

Кто они теперь? Кем бы ни были, точно уже не прежние. Освободившись, стали сгустком космической пустоты. Черной Дырой — беспредельно пустой в растворившемся пространстве и времени, и безгранично наполненной, не выпускающей ни кванта света. Удивительное ощущение присутствия и небытия. Ты и Бог и Ничто. Абсолют и Точка Ноль.

Больше нет страха. Нет ни тени беспокойства. На все вопросы найдены ответы, все задачи решены. Нет, они просто перестали существовать. Растворились в пустоте, прекратили мучить беспокойный ум, который рассыпался на атомы так же, как и само эго.

Квинтэссенция иллюзорности мира. Больше нет страдания, нет даже намека на физическую боль. Несуществующие нервные окончания больше не переносят её по телу, которого нет. Нет и нервных окончаний. Душевной боли тоже нет, ведь не может страдать душа, вместившая в себя Вселенную.

Впереди граница, за которой счастье и полный покой. Стоит лишь переступить её, и окунёшься в нирвану, в вечную умиротворенность и свободу. Всего один шаг отделяет тебя от райских планет. Шаг — и жизнь превратится в сон, а сон в жизнь…

В серых тучах мелькнул солнечный луч и между атомами возобновились прежние связи. Первые удары сердца и кровь, как и раньше, понесла по венам жизнь.

— Что это было? — испуганно спросила Роза, пытаясь восстановить дыхание.

— Не понимаю… — выдохнул Марк.

Они стояли посреди пустынной улицы, далеко от того места где нагонял их спортивный «Ногано». Опасаясб увидеть его снова, Марк ухватил Розу за пустой рукав и втащил в ближайший подъезд. Обессиленные, промокшие до нитки, они повалились на бетонные ступеньки лестничного пролёта.

— Как ты это…? — сбивчиво произнесла Роза, оглядывая себя.

— Говорю же, всё сложно. Просто верь. Как рана?

Роза одной рукой расстегнула промокшую куртку. Кровотечение прекратилось, и высохшая повязка крепко обжимала рану.

— Гораздо лучше. Пуля ещё внутри, но совсем не болит, — девушка удивлённо смотрела на забинтованную руку.

— Чип! — вдруг выкрикнул Марк.

— Что?

— Твой… чип…, — сбивчиво повторил снова, — он найдёт нас по чипу.

— А твой?

Парень руками показал крест, и Роза поняла, его чипу пришел конец.

— Как это?

— Сейчас покажу, раздевайся.

— Что? — Роза изумленно подняла брови.

— Что-что, — передразнил её Марк, — чип где? На плече.

Личные чипы встраивали всем государственным служащим ещё с далекого две тысячи восемнадцатого. Они заменяли служебное удостоверение, социальную карту и медицинскую страховку.

— Ну, помоги уж, — Роза подбородком показала на раненную руку.

Она отвернулась, села прямо и, выгнув поясницу, принялась ждать. Марк аккуратно стянул куртку с её левой здоровой руки, пальцами взялся снизу за свитер, и медленно поднял вверх, аккуратно стаскивая через голову. Перед ним явилась смуглая точеная спина с двумя плавными, тонкими выпуклостями лопаток и до умопомрачения красивым желобком позвоночника на пояснице. Нос учуял тонкий сладкий запах шелковистой кожи. Нежный и волнующий. Роза убрала волосы с затылка, отчего картина стала еще соблазнительней. Марк растерялся, мотнул головой, собираясь с мыслями.

«Тоже мне Дон Жуан, — одернул сам себя. — Нашёл время и место. Соберись тряпка! Она — твой друг… и не более».

Роза ждала. Парень осмотрел правое плечо и нашёл темную, похожую на родинку точку размером с пятипоинтную монету. То был ЛЧС — личный чип служащего Объединенных Территорий — в народе прозванный личкой. Высвободив из брюк сухой край рубашки, он вытер им мокрые руки. Затем потёр ладони, стряхнул пальцы, словно пианист перед игрой, и только после этого прикоснулся к голой девичьей спине. От неожиданности Роза вздрогнула.