Чтение онлайн

У Бокс –2 пусковую установку вообще разнесло осколками и для танка она опасности теперь не представляла. Становилось яснее с каждой минутой, что поражение БМП — дело времени, скорее всего — недолгого. А без них уничтожение групп штурмовиков и провёл операции — неизбежны. Требовалось жесткое решение и за этим решением была жертва. Башкир понимал: рассчитывать можно только на «Конкурс». На таком расстоянии поражение обеспечено. Но если БМП остановится, нормально прицелится и доведет ракету до танка. Если одна БМП остановится, а остальные её прикроют. Тогда оператор ПТРК сможет сделать хороший выстрел. Тогда «семидесятке» — каюк. Но за эти секунды минимум одной машине прикрытия придется принять в себя попадания, или от танка или от РПГ, а значит, скорее всего, сгореть.

«Ну, на то ты и командир», — сказал себе Башкир и вспомнил упрямое лицо Киреева. Он взял в руки рацию что бы отдать Кирееву приказ назначить смертника, но рация закричала голосом командира Гром-3:

— Башкир! Башкир! Я в центральном коридоре! Тут был бой! Наших двое целых осталось! Четверо — 300, тяжёлые! Остальные — 200! Цели здесь нет! Дверь в южное крыло заперта! Приём!

— Принял, мертвым голосом автоматически ответил Константин. Что то звонко лопнуло в голове, наполнив её неприятным гудением. Он захотел зажмурится и проснутся, переспросить, не поверить. Пусть это будет сон, ошибка, дурацкая ошибка, пусть даже будет какой нибудь неожиданный диагноз про бред и галлюцинации, лишь бы сейчас же в следующую секунду стало ясно что группы Слона и Ричи живы и нормально работают.

Однако, трезвый рассудок боевого офицера знал, что слова Панды не бред и не ошибка. Это была чёткая, безжалостная констатация фактов от такого же боевого офицера. С этими фактами теперь Башкиру не просто надо жить, а ещё и дать на них ответ. Тут же, сейчас, мгновенно, потому что идет бой и есть задача и есть люди, которые ждут от него решений, твёрдости и уверенности.

— Панда, слушай меня. Помещение, дверь под контроль. Раненых перевязать. Ждать приказ. Приём.

— Принял, Башкир, делаю!

Надвигалась катастрофа. Губер прорвался в южной крыло а значит добрался до эвакуационного выхода. Возможно уже сейчас лифт или какой-то там вагон уносит его далеко отсюда, а он Башкир стоит перед бетонной стеной с разбитым лбом, а его ребята отмахиваются от полусотни бойцов зажатые со всех сторон.

— Колун, Башкиру, Константин вызвал полковника.

— На связи! Тут же отозвался Сергей Иванович.

— Статус цели?

— Живой. Сигнал четкий.

«Четкий? Ах ты, тварь… Значит ты рядом! Не уехал, не сбежал! Не смог!? Тоже что то пошло не так!?» Злые мысли с надеждой понеслось в голове. Он снова глянул на монитор где в клубах дыма перестреливались бронемашины. План родился за секунды.

041

— Киреев, Башкиру на связь!

— Киреев тут! Голос Командира экипажа перекрикивал грохот пушки и стук пулемёта.

— Лейтенант, новая задача! Танк нужен живой! В смысле — целый!

— Поясните!

— Нам нужно быстро пробить дыру в стене Южного крыла! Это сможешь сделать только ты из пушки «семидесятки»! Как принял?

Повисла пауза. Башкир понимал, что решает для себя в этот момент командир бронегруппы. Сейчас дуэль с примерно равными шансами должна превратится в самоубийственную охоту раненых волков на разъяренного буйвола. Если Киреев заупрямится, проявит норов, уклонится от задачи, тогда — всё зря. И Кадет — зря и Слон и Ричи.

— Сейчас сделаем, Константин! Киреев не засомневался и не отступил. В эфир понеслись его громкие команды остальным машинам.

— Экипажам, внимание! Работаем следующие задачи! Бокс-4 остаешься на прикрытии здания, двигаешься вдоль второй линии, гасишь пехоту! Бокс-2, сейчас вместе со мной делаем по танку схему «Барабан». Дым ставлю я! Нижний уровень твой! Как приняли!?

Экипажи ответили коротко и совсем без эмоций, будто встроенные бортовые системы.

Башкир не знал, что это за схема «Барабан», наверное что-то авторское, от Киреева.

Бокс-1 сдала назад, повернулась носом немного левее Т-72 и отстрелялась в его сторону двумя оставшимися дымами. Как только клубы серого аэрозоля выросли до метра, обе машины рванули к танку: Киреев забирая немного левее и прячась за растущее облако, а Бокс-2 прямо в лоб. Обе автоматические пушки, совсем не заботясь об экономии снарядов, били длинными очередями. Киреев в боковую поверхность башни, Бокс-2 в гусеничные ленты. Танк словно опешив от внезапного напора, начал пятится назад держась к БМП лобовой проекцией брони. Его экипаж наверняка считал, что даже такой дерзкий натиск не несёт серьёзной угрозы для него и при этом смертельно опасен для лёгкого бронирования «двоек». Ударить ракетой на такой скорости они бы не смогли, а 30 мм снаряд был не в силах пробить броню в 205 мм. Понять, что задумали взбесившиеся, тарахтящие своими пушечками машинки, они не успели. Бокс-2 ухая на кочках, летела вперёд не останавливая и не переводя огонь с гусениц и наконец разбитые траки, жалобно лязгнув, сползли вниз с правых катков. Танк, катясь назад, резко провернулся на месте и остановился. Словно замешкавшись на секунду, башня, до этого пытавшаяся поймать на прицел обходящую её по флангу машину Киреева, быстро навелась на несущуюся на неё Бокс-2. Словно здоровенный кабель, желая наказать оборзевшую, звонко тявкающую шавку, Т-72 басовито бахнул пушкой. Осколочно-фугасный лег четко под основание башни. Почти в ту же секунду Борз, стрелок Киреева всадил очередь из четырёх 30 мм патронов в боковую часть башни «Урала». Его экипаж даже не успел обрадоваться взрыву, обезглавившему БМП «Бокс-2». Шокированные и оглушенные от тяжёлой контузии, наступившей в следствие серии акустических ударов, танкисты потеряли связь с реальностью и утратили всякий интерес к бою.

Бокс-1 надсадно ревя мотором остановилась вплотную к «семидесятке». Вблизи грозная машина выглядела не так убедительно, как издалека. Наружнее оборудование разбито, большинство блоков динамической защиты выбиты со своих мест, корпус погрызен многочисленными попаданиями. Киреев пулей выскочил из БМП и так же стремительно взобрался на башню танка. Люк был распахнут. Опасаясь баротравм, возникающих при попадании кумулятивных снарядов и гранат, экипажи часто оставляли их открытыми. Заглянув внутрь лейтенант несколько раз выстрелил внутрь и тут же заорал своим:

— Покинуть машину! Апрель ко мне! Борз прикрываешь!

Вдвоём с мехводом они вытащили тело наводчика и Киреев занял его место. Оглядываясь вокруг, он несколько секунд обвыкался с обстановкой, вспоминая как устроено всё внутри бронированного монстра.

— Так… Тут… Ага… Вот… Где? Ну да… Ммм…

Снаружи застучали автоматы Апреля и Борза, значит пехота в траншее разобралась в обстановке и полезла отбивать махину. БК у парней немного, на пару минут боя, значит надо спешить! А когда, блин, в это прекрасное утро ему не надо было спешить!?

Панель приборов была забрызгана кровью. В окулярах прицела была темнота — попадания пушек БМП снесли внешние прицельные устройства. Киреев передвинул переключатель баллистики на кумулятивные снаряды и нажал кнопку автомата заряжания. Загудел привод транспортёра, в полу открылся люк, подъёмник подал снаряд в казённик пушки. Лейтенант осторожно повернул за ручку джойстик «чебурашки», опасаясь не получить отклика автоматики. Повреждения танка были велики, однако башня пришла в движение и Киреев, наблюдая за датчиком азимута развернул ствол в сторону стены Южного крыла. Когда датчик показал нужное положение, лейтенант быстро выглянул в люк и убедился что ствол смотрит в нужном направлении. Вернувшись в кресло он набрал в лёгкие воздуха и нажал на кнопку выстрела.

В десяти сантиметрах от правой руки, за решеткой ограждения, ухнув метнулась назад двухтонная железняка казeнника.

Рвануло совсем рядом, стена была метрах в тридцати. Киреев подвинул немного башню и снова запустил автомат заряжания.

Глава 45

«Ямадут. Боль»

Забытое давным-давно ощущение головокружения и падения в бездну быстро отступало. Кинкар открыл глаза и понял, что он внутри небольшого зала. Он видел серые аскетичные стены, приглушенное освещение и строгие линии интерьера. Мелькнула надежда, что это какой-то храм, а значит, что вероятно сейчас он встретит кого-то, кто сможет дать ему напутствие и может быть помощь в этом новом неизвестном для него мире.