Чтение онлайн

— Эй, ты чего встал, работать не хочешь? — крикнул кто-то со стороны телег.

— Хочу, — отозвался я. — Просто смотреть пока легче.

Старший по бочкам подошел, насупившись.

— Если смотреть легче, то оплаты не будет. Здесь руками переносят бочки, а не глазами.

— Руками здесь как раз передвигают плохо, — сказал я. — Вот смотри.

Я, к своему удивлению, поймал на себе десяток взглядов. Ну да, холеный парень начал учить людей, как таскать воду. Отличный способ, чтобы тебя здесь ненавидели. Зато это был понятный мне мир — мир процессов.

— Вы поднимаете ведро, — я показал, — потом один человек из ведра переливает в бочку, остальные ждут. В это время у телег пусто. Если поставить сюда второе ведро, а рядом еще одну пустую бочку, другой человек сможет переливать воду сразу в нее, пока первую несут.

Я быстро прикинул схему в голове.

— И пусть два человека постоянно работают с телегами, а двое — с колодцем. Остальные — носят. Тогда не будет простоев.

Старший по бочкам нахмурился. Для него это, возможно, звучало как попытка умного выскочки. Но он не был тупым. Просто привык, что «всегда так делали».

— Думаешь, сработает?

— Думаю, да. Если нет, скажешь, что я идиот, и все вернете обратно.

Он фыркнул, но махнул рукой.

— Ладно. Попробуем.

Минут через двадцать во дворе стало шумнее, но двигаться все начали быстрее. Пустых бочек почти не оставалось. Телеги наполнялись без простоев. Люди ругались, но в голосе стало меньше раздражения, больше рабочего азарта.

К концу дня старший по бочкам подошел ко мне, когда я, едва стоя на ногах, пил воду из глиняной кружки.

— Слушай, Арден.

Он почесал бороду.

— Ты, конечно, выскочка. Но выскочка толковый.

Он вытащил из кармана не один медный, а пять, и положил мне в ладонь.

— На, возьми. Заслужил.

Пять медных монет. Скромно. Но, учитывая, что утром у меня не было ничего, кроме чужого плаща — уже неплохо.

— Спасибо.

— Завтра приходи, будет для тебя работа. Если не найдешь чего получше.

Первое, что я сделал после биржи, это пошел искать одежду. В плаще Рейнара ходить весь день было странно, а возвращать его ему не представлялось возможным.

Небольшая лавка с вещами нашлась недалеко от площади.

— Дешевое, но крепкое, — сказала худая женщина за прилавком, оценивая меня взглядом. — Не граф, значит, без претензий будешь.

— Мне бы рубаху и штаны, — сказал я. — И сапоги, если хватит.

Хватило на простую льняную рубаху, чуть великоватые штаны, но пояс решал проблему, и самые простые ботинки. Одна монета перекочевала к женщине, вещи — ко мне.

Когда я вышел из лавки, одетый пусть бедно, но все равно почувствовал странное облегчение. Так я хотя бы выглядел по-людски.

Оставалось четыре монеты. Одну я, недолго думая, отдал в лавке оружейника за короткий, но острый кинжал. Рукоять деревянная, ножны из дешевой кожи, но сталь вполне приличная.

— Драться умеешь? — лениво спросил оружейник.

— В теории, — ответил я. — Практику придется наверстывать.

— Главное, чтобы не на мне, — усмехнулся он.

Я повесил нож на пояс. Оставшихся монет должно было хватить на еду и ночлег.

Солнце клонилось к горизонту, когда я вынырнул на чуть более широкую улицу. Люди спешили по своим делам. Где-то ругались, где-то смеялись. Из одной лавки доносился звон молота по металлу, из другой — стук ткацкого станка.

И тут я снова увидел магию. У входа в небольшую лавку с тканями висел светильник — стеклянный шар, внутри которого мерцал мягкий желтый огонек. Сейчас он дергался, мигал и как будто выдыхался. Хозяин лавки, краснолицый мужчина, раздраженно стучал по корпусу светильника кулаком.

— Чтоб ты треснул, старый паразит, — бормотал он. — Только клиентов отпугиваешь.

Мимо неспешно шел мужчина в темном плаще. На его рукаве поблескивала какая-то эмблема. Он остановился на полшага, бросил взгляд на светильник.

— Опять? — спросил.

Лавочник узнал его, скривился.

— Опять. Я уж думал, ты с ним сладил. А он опять за свое.

Мужчина в плаще вздохнул, поднял руку. Даже слова не произнес — просто коснулся пальцами стекла.

Я увидел, как тонкая нить чего-то — света, воздуха, не знаю — потянулась от его ладони к светильнику. Воздух вокруг шара замерцал, как над выжженным кругом в лесу, только гораздо слабее. Там мерцание было густым. Здесь — почти прозрачным.

Через секунду свет внутри шара вспыхнул ровно, ярко, без рывков.

— Он уже старый, — сказал мужчина. — Пора заменить его.

Лавочник проворчал благодарность, больше для вида, чем от души.

Мужчина в плаще краем глаза заметил мой взгляд. Окинул меня быстрым оценочным взглядом: одежда, кинжал, лицо. Не задержался и пошел дальше.

Никто вокруг, похоже, не видел того, что видел я: как меняется воздух, как по тонким нитям идет энергия.

Интересно. Очень интересно.

Харчевня стояла на углу, будто прячась между двумя кривыми улицами. На уже наполовину выцветшей вывеске красовалась смешная, неуклюже нарисованная курица. За дверью слышались голоса посетителей и пахло жареным мясом. Именно то, что надо.

Внутри было тесно и шумно. Я протиснулся к стойке.

— Что есть на медный? — спросил я.

Хозяин, плотный мужик с короткой бородой, смерил меня взглядом. От ног, ботинки уже успели немного запылиться, до лица.

— Похлебка, хлеб. Воду можешь из бочки взять сам.

— Похлебка и хлеб, — кивнул я.

Медная монета перекочевала к нему, через минуту передо мной оказалась глиняная миска с чем-то густым, где плавали куски овощей и какая-то крупа, и кусок черствого, но все еще съедобного хлеба.

Я забрал все это и забился в угол, откуда было видно весь зал.

Люди ели, спорили, смеялись, ругались. На ближайшем столе кто-то азартно рассказывал, как его кузен видел в Лирении корабль, который ходит чуть ли не без парусов. У дальнего стола двое спорили о ценах на зерно. Рядом со мной старик тихо пил из кружки, глядя в одну точку.

Я ел. Похлебка оказалась удивительно вкусной после дня без еды. Хлеб скрипел на зубах, но тоже был съедобным. И впервые за этот день я позволил себе немного расслабиться.