Чтение онлайн

Самолет. Тот мир. Илья с письмом. Катя. Это все казалось уже сном. Очень долгим, очень подробным, но сном. Здесь мир был намного грубее, каждая мелочь давала понять — я не дома.

И вместе с тем, я был жив. В каком-то чужом, худом теле, без истории, без документов, с ножом за поясом и пустыми руками. Но жив. Это мой второй шанс. Мысль родилась неожиданно.

В той жизни я уже успел нарисовать себе будущее: свадьба, дети, новые проекты, изобретения, лаборатории. Там меня устранили, чтобы заполучить мои изобретения.

Здесь… пока никто обо мне не знает. И это, возможно, лучшее стартовое условие.

— Недавно в городе? Я тебя раньше не видел.

Голос выдернул меня из потока мыслей. Хозяин харчевни, опершись на стойку, смотрел в мою сторону.

— Да, я приехал… издалека, — сказал я после короткой паузы.

Он хмыкнул.

— Все так говорят, когда им нечего рассказать.

Он вытер кружку тряпкой.

— Ночевать где будешь, издалека пришедший?

— Пока не знаю.

Я пожал плечами.

Он задумался.

— Есть ночлежка на Рыбной, у самого конца улицы. Там дешево. Но и люди там… разные. Кошель лучше держи при себе и нож рядом. Есть ночлежка подороже, у старой стены, но тебе она явно не по карману.

— Значит, Рыбная, — сказал я. — Спасибо.

— Не забывай про переулки, — добавил он. — По главным улицам иди. И голову не задирай, на всех не глазей, пока не знаешь, на кого можно, а на кого нет.

Полезный совет.

Я доел похлебку, поднялся, поправил кинжал на поясе и вышел на улицу. Небо уже темнело. Между домами зажигались редкие светильники, где-то люди ставили обычные масляные лампы. Улицы постепенно пустели. Гул дневной жизни сменялся другим — более тихим, тяжелым.

Рыбная улица оказалась не самой приятной. Запах здесь преобладал соответствующий: рыба, тухлая рыба, люди, которые пахнут хуже рыбы, и канал рядом. Я старался держаться в центре улицы, как советовал хозяин харчевни. Но, чтобы сократить путь к ночлежке, все же свернул в боковой переулок. Решил, что пару десятков шагов меня не убьют.

Но это была ошибка…

Переулок был узкий, между двумя домами. Каменные стены, мусор по углам. Свет почти не доходил сюда, только отсвет от дальнего фонаря чуть освещал вход. Я шел быстро, кинжал держал на поясе под рукой.

Шагов через десять из тени отделилась фигура. Потом еще две.

— Эй, дружок, — сказал один. Молодой, худой, с длинным носом. — Вечер добрый. Не заблудился?

Двое других чуть разошлись по сторонам, перекрывая выход из переулка. Классика.

— Ищу ночлежку, — сказал я. Голос держал ровно. Паника сейчас была бы очень плохим помощником. — Сказали, что она дальше по улице.

— Дальше по улице все и найдут, — ухмыльнулся длинноносый. — А вот здесь мы сейчас найдем кое-что у тебя.

Его взгляд скользнул к моему поясу. Кинжал. Кошель, в котором остались последние две монеты.

— Парни, давайте без банальностей, — сказал я. — Вы выйдете на улицу, найдете кого-нибудь побогаче, вам всем будет веселее.

— Слышал? — один из них усмехнулся. — Умник.

— Умников я особенно люблю, — сказал длинноносый, и в его руке блеснул нож подлиннее моего.

Тело откликнулось знакомым выбросом адреналина. Я чувствовал, как сердце ускоряется, как руки становятся чуть легче. Кинжал был под пальцами. Я медленно вынул его, стараясь не делать резких движений.

— Эй, эй, тихо, — сказал второй. — Мы же просто поговорить.

— Конечно, — кивнул я. — Я всегда разговариваю с людьми, которые стоят передо мной втроем в темном переулке с ножами в руках.

Я сделал полшага назад, нащупывая стену. Отступать было некуда. Впереди — трое, сзади — стена.

В голове всплыли базовые приемы самообороны, которыми нас обучали на кружке по боксу. Тогда это казалось детским развлечением. Сейчас стало единственным доступным набором навыков для обороны.

Новое тело двигалось не так, как старое. Но память сидела не в мышцах, а где-то глубже. Я попробовал вспомнить, как ставить стойку. Одна нога чуть вперед, корпус развернут, нож ближе к телу, не вытягивать руку.

— Мы ж можем и без крови, парень, — сказал длинноносый. — Просто отдаешь кошель и нож. И идешь спать. Живой.

Неплохое предложение. Проблема в том, что кошель был почти пуст. А нож был единственным, что защищало меня от того, чтобы остаться в этом переулке навсегда.

— Не люблю плохие сделки, — сказал я. — Вы предлагаете мне жизнь без денег и ножа. Очень невыгодно.

— Ну что же — гнусаво прошипел один из стоявших сбоку. — Мы давали тебе шанс.

Он двинулся чуть вперед. Я тоже. Мы встретились где-то посередине. Я шагнул в сторону, уходя с линии удара, и коротко, не замахиваясь, полоснул кинжалом по руке того, что был ближе. Лезвие прорезало ткань и полоснуло ему руку чуть выше локтя.

Парень взвыл, отшатнулся, нож вывалился у него из пальцев.

В этот момент второй ударил меня дубиной по ребрам. Воздух вылетел из легких, в глазах потемнело. Я попытался удержать равновесие, но третий удар, уже по затылку, отправил меня на землю.

Каменная кладка встретила меня без особой нежности. Мир качнулся. Я почувствовал, как из затылка по шее течет что-то теплое.

— Сука, порезал, — завыл раненый. — Убей его!

— Сейчас, — процедил длинноносый.

Он навис надо мной. Я увидел его лицо очень близко. В темноте, с кривой ухмылкой, с прищуренными глазами. В руке нож. Очень реальный.

Вот так, значит. Второй шанс: полдня жизни, и все закончится в этом прекрасном ароматном переулке и ударом дешевого клинка в мою грудь.

Вариант фиговый. Очень.

Я попытался поднять руку с кинжалом, как увидел блеск металла в руках третьего бандита. Все что я успел, лишь повернуться боком. Лезвие рассекло ткань рубахи и оставило глубокий порез, чуть выше поясницы, но, к счастью, не вошло в мое тело. Кровь тонкой струйкой побежала вниз.

— Держи его, — прошипел длинноносый. — Сейчас…

И в этот момент мир взорвался светом.

Не теплым, уютным, как от светильника у лавочника. Не мягким, не желтым. А белым, режущим, как если бы в глаза одновременно направили десяток сварок.