«Что там за странный дом над пропастью, синьоро?» —«А, монастырь…» – «Старинный?» – «Как же… Очень.Но сестры вымерли. Теперь он заколочен,В коммуну взят… Уже лет десять скоро…»Я на гору пошел. Извилиной крутою,Разлезшись врозь, шли грубые ступени.Был монастырь угрюм, окутан тишиною.Зеленый сад кидал на стены тени…О, мир! Что нам – ничто, как бескорыстно-строго,Задумчиво здесь было пережито!..Решетка заперта, тяжелым мхом покрытаИ ржавчиной… Внизу – залив, дорога…Там было широко, и ласково, и юно…Я сел в тени, под выступ, черный, острый,И представлял себе, как вымирали сестры,А монастырь взяла потом коммуна.
AMALFI
Люблю одно: бродить без цели
По шумным улицам один…
В. Брюсов
Дома срослися в сот, запутанный и яркий:Балконы, лесенки, приземистые своды,Ряд черепичных крыш, какие-то проходы,И через них – перекидные арки.И люди там жужжат, на мостовой тропинок,Жестикулируют, смеются, выпивают….Средневековую общину сохраняютЗдесь горы, лень, сот города и рынок…
RAVELLO. PALAZZO RUFOLO
Ou l'Indecis au Precis se joint.
Verlaine
Я шел под узловатыми ветвями винограда,Средь белых и пунцовых роз,В зиявший мраком вход, где пряталась прохладаИ мхом порог зарос.Там, в сумерках, шепталися подсводчатые звуки…Я шел, и слушал, и глядел,За кольца открывал с трудом куда-то люки,И мрак тогда гудел.И нежась засыревшею, подвальною прохладой,Любуясь круглым потолком,Вдруг вышел в cortile с арабской колоннадой,Увитый весь плющом!Был двор великолепнейшим и кружевным колодцем,Где прыгали, смеясь, лучи…А я стоял во тьме, под портиком с уродцем,Поднявшим вверх мечи.Легчайшие, ажурные, арабские колонкиИ небо, небо, синева.И плиты были там таинственны и звонки,Как новые слова…
RAVELLO
Посвящается Гансу Шредеру
1. «Засели рыцари в башне…»
Засели рыцари в башнеНа отвесной, кряжистой скале,И смотрят, смеясь, на пашни,На вилланов на черной земле.Змеею дорога вьется,Сбились мужичьи дома,Крест на солнце смеется…Дальше – леса, леса…Смеются бароны за пивом,Хлопают по мшистым зубцам:Хорошо на свете ленивым,Плохо только глупцам.Орлы на скале над пашней!Пускай себе ропщет народ…Как трещина в камне, к башнеОдна тропинка ведет.Псы огромные бродят,Ищут крох под столом,Рыцари глаз не сводятС красивых девиц с вином…Выпив вино, швыряютСтаринные кубки прочь.Стыдливо девицы гадают –Какая кому на ночь…Забыв святые обедниИ всякий ненужный страх,Плетет веселые бредниПьяный, жирный монах…Говорят и громко и резко,Голоса, как звериный вой…Кричит рыжий Франческо:«Купец под горой!»Скорей вино допивают,Смотрят в нежную даль,Пажи лошадей седлают,Волочится звонко сталь.Припал Франческо к карнизу…Во дворе-то кричат, бегут…С языками слюнявыми книзуПсы застыли и ждут…
2. «В кабачке я, что за дело!..»
Дам обет священный – быть непочтенным
и упиться и к чертям!
Рабиндранат Тагор. Садовник
В кабачке я, что за дело!Кастаньеты сухо бьют,Джованино, Грациэлла,Тарантеллу пляшут тут.Вторгся в окна куст жасмина,Сигареток вьется дым…Грациэллу ДжованиноГордо манит недвижим.Как волнует тарантелла,Треск растущий кастаньет!Джованино ГрациэллаДразнит, дразнит… Да иль нет?Вот застыли, как картина,И, кокетничая, ждут…Грациэлла! Джованино!Кастаньеты сухо бьют…Эй, вина мне! За Равеллу!Сжал, как зверь, помяв цветы,Джованино Грациэллу…А, не выдержал и ты!
VALLE DEI MULINI
Die Nacht ist tief,
Und tiefer als der Tag gedacht.
Nietzsche
Тропой коленчатой в ущелие спускаясь,Иду огромной тьмой. Разорваны ручьем,Лежат, сливался, чудовищно вздымаясь,Темноты странных гор, очерченных кругом.Безмолвно сторожат массивы отдаленийЧужой мне, тайный смысл в безлунной тьме ночей,И мнится тяжесть мне каких-то преступлений,Нетленных в глубине замкнувшихся камней.О, мысль ущелия безумно непонятна!Но вдруг раздвинулась сплошная темнотаИ, как огромные, мистические пятна,Далеко светятся у моря города.
CAPO TUMULO
Il faut qu'il croie, de la temple;
il faut qu'il cree, de la la cite;
il faut qu'il vive, de la la charrue…
V Hugo. Les travailleurs de la mer
От полукруга я шагаю к полукругу,За старым, пройденным, лежит другой залив…И в глубине его, я знаю, средь оливВновь будет городок, с горы ползущий к югу.Такой, как был уже. И в карты будут тожеВо тьме траттории какие-то играть,И так же будут все пронзительно кричатьИ будут девушки на девушек похожи.И детская игра: выбрасывать из ямокПо ямкам камушки… Какой-то милый вздор…И в каждом городке стариннейший соборИ развалившийся и романтичный замок.С улыбкой вижу я по этой общей грудеСистему общества: всегда, везде, одну…Храм, крепость, просто дом… Теперь иль в старинуВсегда жрецы, вожди и были просто люди…
CETARA
Wieder ist ein Tag gesunken
In die stille Todesruh
Lenau
Открытое окно, прозрачный вечер, тени,На улице внизу неясный разговор,По шепчущим углам – фигуры привиденийИ будто встал монах меж длинных складок штор…Зажглись вдали дома молчащими огнями,В ответ другим огням, молчащим в вышине…И я сжимаю голову рукамиИ почему-то страшно грустно мне…
«Гвискара документ…» — «А этот»? — «Этот тоже…Восьмого века свадебный контракт…»Пергаменты сухи, как мертвых старцев кожа;Готический, прелестно-четкий акт.И буква римская по-лангобардски сжата,Заострена, удлинена в хвосты…Вот Книги Хроники, вот Библия Вульгата…Почтеннейшие желтые листы.И я уже влюблен в тяжелые, большиеТома с застежками из медных роз.Здесь есть торжественные, глупые святыеС условностью благочестивых поз;Хитро сплелись в узор начальных букв волокна;Бумага, пахнущая стариной…И как-то ласково в двустворчатые окнаСтруится вечер, умный, голубой.Остаться здесь совсем? Ведь дни полны бессилийИ пережитых слов!.. Ведь эти дни, как дым…А здесь мне, может быть, Сенека иль ВиргилийВдруг станет новым и иным?
CORPO DI CAVA
Und nichts zu suchen, das war mein Sinn.
Goethe. Lieder
Молчащее, лукавое весельеВо мне растет под холодом глубоко…Зеленое, кудрявое ущелье,Совсем курчавое, бежит далеко.А треугольный клин большой, морской лазуриИмеет издали, в ущелии, для взора,Как на майолике-миниатюре –Безжизненный и ровный цвет фарфора.Я рву цветы, росистые былинки,Бросаю в пропасть камни или шишкиИ с высоты мне видно: по тропинке,Как муравьи, ползут в лесу людишки…