Когда-то в небе раз Мадонна заскучалаИ вдруг расплакалась, не зная почему…Ей показалася ненужной никомуТоржественных небес классическая зала.Секрет ее души Мурильо был разгадан!Ей нравились духи и разный милый вздор…А здесь был правильный и вечно-сладкий хор,Разумные отцы, акафисты и ладан.Пусть бы она совсем не делалась Мадонной!И вот обиженно расплакалась онаИ две ее слезы упали из окнаИ стали глазками одной новорожденной.И та, наивная, всю жизнь с душой шепталась:Ты какова сейчас? А, ты дурная… Пусть!И, хоть в ее глазах светилась Божья грусть,Болтала, плакала, грешила и смеялась…15 августа 1914 СПб
«Бродяга-музыкант с смешною обезьянкой…»
Бродяга-музыкант с смешною обезьянкой,Пугливым существом, прижавшимся к плечам,Бродил по улицам с хрипящею шарманкой,По равнодушнейшим и каменным дворам.Скучая, музыка банально дребезжала,Пока на мостовой не зазвенит пятак,А обезьяночка по-детски танцевала,Покорно веруя, что людям надо так.О чем, о чем он пел мертво и монотонно?Романсы нищеты и песеньки рабов…А обезьяночка мечтала удивленноО Ганге, Индии, фантастике лесов…Случалось, что ее бивал ее хозяин,Случалось, что и он бывал побит толпой,И звался музыкант – поэт великий – Каин,А обезьяночка звалась его душой.Август 1914 СПб
АЛЛЕГОРИИ
Голодный ветер в тьме, пьянея, завывает,Как чья-то наглая, бездарно-злая боль.Ни двор, ни гвардия, ни городская гольНе знают, как в степи, блуждая, распевает.Как романтически смеется и рыдаетДавно низвергнутый король!Взлетают в степь, и в мрак, и к тучам небосклонаЛохмотья мантии, седины косм и смех…Сегодня нищего бумажная корона,Больной и гордый взор, и шубы тертый мех,Надменность, вычурность, высокопарность тонаНа рынке рассмешили всех.О, ты, беспомощность! О, черная бездонность!Зачем не лопнешь ты, студеная земля,Когда к тебе на грудь, о гибели моля,Седого старика кидает утомленность?Послушай! Глупость, чернь, гроши и обыденность,Все оскорбляют короля!Седой, косматый Лир – нет, ты не сон поэта!Есть в мире нищие, лежащие в пыли –То величайшие властители земли –Империи ночей и королевства света!И это короли воздушных замков. Это –Несчастнейшие короли…Сентябрь 1914 Петроград
«Мои желания подобны пьяной банде…»
Мои желания подобны пьяной бандеВоров-разбойников, неслышных в сердце гор.Оставив честный плуг, отдавшись контрабанде,Они в пещерах скал, нахмурив темный взор,Швыряют картами и пьют вино, ругаясь.Храм, общество, любовь – всё это глупый вздор.Но наконец они выходят, озираясь,Трусливы и наглы, добычу отыскать;По чащам и тропам страдальчески скитаясь,Ища хоть что-нибудь, хоть что-нибудь достать,Они, устав, ревут жестоко и ужасно,И, наконец найдя, ползут в нору опять.Ах, Dei gratia в их жизни всё напрасно!В душе, как сталактит, застыв, нависло Зло!Но я открою вам: они угрюмо, страстноИ тайно любят всё, что просто и светло.9 октября 1914 Петроград
«Темно сознание и сердце не согрето…»
Темно сознание и сердце не согретоУ Dei gratia великого поэта.В лохмотья Красоты одетое увечье!Поэт – обман и яд. Поэт – противоречье:Прославленный таит к себе одно презренье,Лишенного труда терзает утомленье,Бессильный полюбить, он вечно молит страстиИ, жажда Целого, цепляется за части…Он раз в году творит, он пишет две недели,Как дикий пьяница, без воли и без цели…На людях он красив, он про себя измучен,А в буднях он тяжел, презрителен и скучен.И девушки, все те, что черствого полюбят,Все чистые душой навек себя погубят.Бегите же его! Пусть злой и прокаженныйВлачится и молчит в пустыне раскаленной!Бегите же его! Холодный и проклятыйПусть он неведомым творит свои кантаты!20 ноября 1914 СПб, Трамвай № 6
«Я видел взгляд, серьезно-строгий…»
Я видел взгляд, серьезно-строгий,В котором холод жил в огне.Меж благородных складок тогиТак меч сверкает при луне.С моей великой пустотою,Как гордый раб на жертву в храм,Иду покорною стопоюК ее опущенным глазам.О, подыми свои ресницы,О, подыми их, я прошу!И я великие страницыПотом угрюмо напишу.1 декабря 1914
«Любил задумчивый король…»
Любил задумчивый король,Насмешливый и юный.Любовь, как миг, любовь, как боль,Как порванные струны.Любила долго короляПрелестная принцесса…Любовь, как звоны хрусталя,Любовь, как шелест леса.Зачем в крови ушел корольИ умерла принцесса?Судьба, как меч, судьба, как тролль,Судьба, как злой повеса.17 декабря 1914 СПб
CIRCULUS VITIOUS
Утверждение, отрицание,
отрицание отрицания, утверждение…
Гегель
В час мышленья понятна действительность,Жизнь по Гегелю вечно идет:Из безумья растет рассудительность,Из рассудка наивность растет.Но в наивности вновь нарождаетсяИ безумье, и страсть, и мечта…Диалектика! Круг повторяетсяИ, как тормоз всё больший – лета…17 декабря 1914 СПб
«Ночью в поле иду я в туманность…»
Ночью в поле иду я в туманностьНеизвестно куда, без пути.Что за грусть, что за прелесть и странностьНочью в поле куда-то идти.Потому я один в этом поле,Что я страшно душой охладел.Дорогую покойницу, что ли,В этом поле сыскать я хотел?Люди живы тончайшей мечтою,Но я сам искалечил мечту.Неизвестно куда я ночноюИ холодною степью иду.Я когда-то, когда-то, когда-тоВырвал сердце на сцене пустой…Ночью в поле иду я куда-тоОдинок, как луна надо мной…Декабрь 1914 СПб
«Почему, почему в этом мире мне всё…»
Почему, почему в этом мире мне всёТолько делает больно и больно?И всему хочет выкрикнуть сердце мое:О довольно, довольно, довольно!Если воздух весенний и чист, и влюблен,И шарманка в недвижность роняетСвой хрустальный и нищенский звон,Почему это сердце рыдает?Если в городе тень, как эскиз, промелькнетВ темноте и тумане случайно,Почему это сердце мучительно жметМировая, беззвучная тайна?А любовь! А любовь! Сколько раз… сколько раз…Как кинжал поцелуй не забытый,Как ожог и как вопль поцелуи сейчасИ как яд поцелуй не добытый.Но когда две руки мою грудь обоймут,Что скажу я им, нежно-несмелым?Сумасшедшие грезы упрямо бегутК самым дальним ненужным пределам…Но когда на таинственном Ганге лунаВ камышах, как змея, серебрится,Почему эта роскошь скучна и смешнаИ мансарда богемы мне снится?Почему… почему… Почему что бы яНи творил бы, не в силах заклясть яГлубину и безжалостность к нам БытияИ ничтожество всякого счастья?Декабрь 1914
«Принцесса Ильза я! Живу я в Ильзенштейне!..»
Ich bin die Prinzessin Ilse,
Und wohne im Ilsenstein,
Komm mit nach meinem Schlosse,
Wir woolen selig sein.
H.Heine
«Принцесса Ильза я! Живу я в Ильзенштейне!»Ты помнишь? Дом в горах, принцесса, полночь бьет…Так нежно-нежно пел печальный Генрих Гейне,Мыслитель-иудей и эллин-санкюлот.Вот я, насторожись, душою слышу тениСтаринных вымыслов пред печкою зимой…Но Ильзы… Ильзы нет в процессии видений,Принцессы Ильзы нет в моей тиши ночной!Спокойный маятник из самой дальней нишиБьет монотоннейший, старинный афоризм,А в углях носятся то плащ летучей мыши,То пурпурный кобольд, то свитки мудрых схизм.И длинный-длинный ряд в суровых власяницахОт мелодичных саг проходит в быль и мрак…И у колдуний злых есть слезы на ресницах,И слишком, слишком толст, став королем, дурак!И кличу я тогда взволнованно и остро:«Ко мне, проказник гор, веселый Рюбецаль!»И вот идет к огню бродяга Калиостро,Торжественный, как плут, и умный, как печаль.И кличу я опять, кривя в улыбку губы:«Мюнхгаузен, старый враль, неси ко мне свой бред!»И вот идет Пер Гюнт – как отрицатель, грубый,Пустой, как вымысел, и чуткий, как поэт.Я с Калиостро мил и мил я Пером Гюнтом,Мы дразним маятник и дразним в сердце больИ, поиграв в слова и насладившись бунтом,Сливаемся в тиши, как триединый ноль.Декабрь 1914 Висла