Чтение онлайн

Оба стояли перед витриной кондитерской. М.Р., любознательно смотревший на горку «корзиночек» и соображавший, какой помадки ему больше хочется: с шоколадом или ромом, не смог отказать себе в удовольствии полюбоваться, как меняется в лице компаньон.

– Как — Англия? — запинаясь, спросил тот. — Я думал, Кейптаун в Африке…

Дюк ужасно смеялся.

– Ох, сэр, — он утер глаза, — ну, вы даете.

– Нет, ну а что. — пробормотал Джейк. — Я правда думал, что в Африке.

– Ну, конечно, в Африке! — утешил М.Р. — Но принадлежит-то Британии! Темная вы, невежественная личность! Ладно, пошли.

Он подхватил свой сундук половчее и пошел брать кондитерскую на абордаж.

Помадки в небольшого М.Р. влезло что-то много, гораздо больше, чем помещалось на самом деле. Это обстоятельство выяснилось вечером, когда двое джентльменов нос к носу встретились с Коуэном в кабачке гостиницы с африканским названием «Мисс Лили». Вывеска заведения изображала прекрасную лицом большую даму в желтом парике, почему-то наполеоновской треуголке и шинели нараспашку.

Здесь М.Р. попробовал темное пиво. Которое ему тоже понравилось и которого тоже было много. Д.Э. мужественно держал фасон с единственным стаканом черного ямайского рома, который все надеялся потихоньку вылить. Но старый матрос так уважительно крякнул, что Д.Э. собрался с духом и выпил залпом. Потом Дюк уговорил насчет пива и его тоже: он вообще мертвого уговорит. К Дюку присоединился Коуэн. Он еще раньше объяснил М.Р., что будучи ирландцем, грешно не пить пива. Да еще такого доброго пива. А разве может ирландец не выпить пива с другим ирландцем? То, что Дюк ирландец, как он сам выразился, только частично, не произвело впечатления. Всякий, в ком есть хоть капля ирландской крови — ирландец, и все тут. Совершенно понятно поэтому, что грех не пить пива, будучи другом ирландца, даже если сам ты и не ирландец. Что же тут можно было возразить? Дюк, между прочим, до последнего момента удачно притворялся трезвым. До тех пор, пока не оказалось, что М.Р. несет какую-то чепуху: он не мог окончить ни одной фразы, сбивался на следующую, бубнил, прохаживаясь туда-сюда, отрывки из детских стишков и приставлял указательный палец к носу, надолго задумываясь прежде, чем продолжить.

– Старый дедушка… дядюшка… — пробормотал М.Р. и дернул компаньона за рукав. — Как там было?

Тот поднял голову и обнаружил, что глаза у Дюка совершенно стеклянные.

– Тихо-тихо, — М.Р. сделал знак вести себя тихо.

Джейк даже по сторонам оглянулся.

– Как мышка!

Компаньон упал опять на скамейку, уронил лицо в ладони и продолжал:

– Трагедия, понимаешь? Он же был король!

– Кто?

– Дедушка. Или дядюшка! Одно из двух!

– Ну, Поль, наверное.

– Да какой там Поль!

– Моль, — срифмовал Джейк.

– Нет, не Моль!

– Тогда Шмоль.

Дюк снисходительно вздохнул и возвел глаза потолку.

– Он был веселый. Веселый король. Понимаешь? В этом-то вся и загвоздка!

– Соль. Голь. Может быть, Фасоль? — продолжал Джейк. — А! Вспомнил! Старый дедушка Коль был веселый король!

Но компаньон уже лежал лицом в стол и, сколько его ни тряси, не отзывался. Джейк попробовал объяснить это дело Коуэну, и тот охотно со всем соглашался, кивал, хотя и не всегда к месту, смеялся и хлопал искателя приключений по плечу.

Воспоминания о том, как они оказались сначала в гостинице, а потом в своей комнате, начисто стерлись из памяти компаньонов. Проспав час, Д.Э. проснулся, понял, что умирает, и умер. Он смутно помнил, как догонял Фокса на улицах то ли Берлингтона, то ли Уинчендона. Авантюрист, уже в обычном, мужском, костюме, торопливой походкой двигался вдоль домов и витрин, куда-то вглубь города, при этом отчего-то не расставаясь с сигаретой в пижонском мундштуке. В руке он держал коричневый саквояж — тот самый, который был спрятан в сундуке, под койкой палубного матроса Сам-мерса. Который пытался догнать Фокса. Который перебежал через дорогу, махнул рукой в перчатке, останавливая экипаж, схватил затем вожжи, свистнул и исчез. Не успел искатель приключений перевести дух от этой круговерти, как появилась маленькая Эмми. Ее нужно было успеть отвести домой до того, как отойдет «Матильда», где ждет Дюк, и если Джейк не успеет, то останется один на берегу реки Плате…

Открыв глаза, искатель приключений увидел на соседней койке нежно-зеленое лицо компаньона. М.Р. Маллоу тоже умер.

— Ничего, ребята! — засмеялся Коуэн, увидев их скорбные физиономии. — Сейчас мы это дело поправим.

И они поправили. И поправляли весь оставшийся день. К вечеру все куда-то подевались, кроме Коуэна, который подпоил так и не успевшего толком потрезветь Дюка, а бывший трезвенник разошелся окончательно. К пиву добавил виски. Виски основательно разбавил сладеньким вином. От вина, как сообщил М.Р., слипалась задница, и компаньоны спросили еще пива. Ходуном ходили грязные стены, тусклым светом светила засиженная мухами старая лампа под потолком, потемневшая стойка с пыльными бутылками как-то неуверенно колебалась. Колебалась она все сильнее, сильнее, до тех пор, пока не стало понятно, что жить в мире, где все так неустойчиво, невозможно. С трудом поднявшись, Джейк вышел на дверь: ему стало плохо. Прекрасная мисс Лили наблюдала за ним с вывески, ловко уперев руки в розочки на туловище и поигрывая неправдоподобно крошечной ножкой в красной туфле. Разогнувшись и глотнув воздуха (который мог показаться свежим только в сравнении с вонью кабака), Д.Э. прислонился к стене. Услышал какой-то шум рядом, с трудом повернул голову, и был схвачен за рукав.

– Пойдем, красавчик?

Возраста любезная дама была того, который вежливо называется «не первой молодости», набеленное и накрашенное лицо джентльмен назвал бы «не первой свежести». Даже розы, в изобилии произраставшие на ее соломенной шляпе — и те выглядели неприлично, а рядом с мощным кофейного цвета декольте тускнели даже пышные прелести мисс Лили. Искатель приключений ойкнул, икнул и побыстрее шмыгнул назад.

Коуэн был пьян, весел и обидчив.

– Грешно ирландцу, — он обнял Дюка за плечи, и тот страдал: совесть не позволяла вырваться, — не выпить пива с другим ирландцем! Да еще такого доброго пива! Ой, грешно!

Доброе пиво довольно скоро запросилось на свободу, и Коуэн, доверительно сообщив, что ему нужно вернуть природе самый естественный долг, пошатываясь, направился к выходу.

В кабаке стоял гам. За спинами искателей приключений стучали кости, слышались возгласы играющих и пьяный хохот.

– Эй, на палубе! — Джейк похлопал пьяного компаньона по плечу.

М.Р. запрокинул лицо так, что едва не свалился со скамейки.

– Идемте, сэр, отсюда, — Д.Э. все-таки штормило. — Пока не поздно. Идем, говорю. Забыл, что ли?

Дюк смотрел на компаньона. Так смотрят маленькие мальчики, которым няня сладким голосом пообещала что-то показать.

– А куда мы пойдем, сэр? — поинтересовался он.

– Туда! — уверенно показал Джейк. М.Р. с трудом повернулся.

– Там же дверь! — удивился он.

– Ну? — тоже удивился Д.Э. — А вам нужно что-то еще?

Хлопнула дверь, и вошел Крыса с прихлебателями в фарватере. Он не удостоил вниманием искателей приключений, направился к стойке, а вернувшись, троица присоединился к компании, играющей в кости.

Дюк долго морщил лоб и шевелил бровями.

– Резонно, — сказал он, наконец. — Нет, ну а что? Очень резонно.

М.Р. поднялся, но тут раздался голос Крысы:

– Мой братишка заплатит.

Джейк, тоже наполовину вылезший из-за стола, застыл на полпути. Взглянул на разом протрезвевшего компаньона. Медленно повернулся.

– Слышь, малой, — поманил его Крыса, — я платил за тебя, теперь ты заплати за меня.

– Размечтался, — отозвался Джейк. — Не буду я за тебя платить.

– Эй, — проговорил соперник Крысы, длинный жилистый парень, — не особо красиво так-то с братом. Гони денежки!

Нос у него был тоже длинный, хрящеватый, когда-то, видно, сломанный, криво сросшийся. Голос парня звучал гнусаво.

– Пропойца он жуткий, — поделился Джейк с жилистым. — Конченый человек. А еще худший игрок. Главное дело, и играет, как дерьмо, а все туда же. Я уже и так, и этак — бесполезно. Говорю, не играй, раз не умеешь! Да разве он послушает. Так что, если ему, наконец, выбьют зубы, будет только справедливо.