Чтение онлайн

Но никто не вызвался и на этот раз.

– Ну и что же, — промолвил циркач. — Обойдусь, честное слово.

Он вынул из кармана купюру и показал публике.

– Пусть будет двадцать, — сообщил он. — Двадцать долларов. Теперь, с вашего позволения, я ее подожгу. Конферансье, дайте мне конверт. Уж конверта-то вы, надеюсь, не пожалеете? Благодарю. А теперь, господа…

Конферансье собственноручно опустил купюру в конверт, заклеил его и показал публике.

– Хорошо ли вы заклеили? — с сомнением поинтересовался фокусник. — Это очень важно, Бартоломью. Ну-ка, ну-ка… Превосходно. А теперь, господа…

Он чиркнул спичкой и поджег конверт, держа за край. Через несколько секунд на его ладони лежал пепел, лишь очертаниями напоминавший то, чем только что был.

– Voila! — произнес циркач, протягивая ладонь. — Неприятно терять деньги, правда, господа? Сейчас мы исправим это маленькое недоразумение.

Он описал в воздухе красивую дугу, прихлопнул пепел, дунул — и показал публике совершенно целую купюру. Ему зааплодировали.

– Подстроено! — крикнул чей-то голос. — Я видал такие штуки. Они там брызгают специальную жидкость.

– Желаете повторить? — поинтересовался фокусник. — Только на этот раз купюра будет вашей. Ну как, хотите или боитесь?

– Вот еще, — сказал голос. — Чтоб вы ее спалили и меня же подняли на смех?

– Сэр! — крикнул Джейк. — Скажите, а десять долларов вас устроит?

– Вполне, юноша, вполне, — с готовностью отозвался фокусник.

Компаньоны, расталкивая локтями зрителей, пробрались на манеж. Лицо циркача покрывал слой белого грима. Глаза были обведены черным, придавая фокуснику некоторое сходство с грустным Дракулой. Но выражение этих глаз и рта, и голос, и жест затянутой в белую перчатку руки… Тонкая улыбка тронула выкрашенные белым губы.

– Благодарю вас, — произнес фокусник. — Итак, господа, десять долларов!

Он сложил купюру, подал ее конферансье, который немедленно извлек еще один конверт и повторил приготовления.

– Voila!

И конверт загорелся.

Жест был повторен в точности, хлопок был не менее эффектным, но с ладони циркача слетели лишь серые хлопья и осыпались на манеж.

– О, как жаль, — посочувствовал он. — Ничего, молодые люди, это случается… время от времени. Фокусы, увы, материя довольно капризная.

Компаньоны ничего не сказали тому, чья собственная десятка только что развеялась в воздухе. Чертовски обидным было только издевательство.

Зрители хохотали, свистели и били в ладоши.

– Не огорчайтесь, — с иронией произнес циркач. — Говорят, что ни делается, все к лучшему. Добавлю: а все остальное происходит для того, чтобы Господь Бог мог повеселиться, глядя на нас. Ему ведь тоже бывает скучно. Все, что остается — смеяться вместе с ним.

Он взглянул на оставшийся в руке пепел, задумчиво растер его между пальцев и сказал:

– Мои юные друзья, никогда не признавайте себя проигравшими, пока не убедитесь в том окончательно. Очень часто поражение является мнимым, хоть это…

Тут он дунул на пальцы.

— … и не очевидно.

В руке фокусника оказалась купюра в десять долларов — целая и невредимая. Отдав ее компаньонам, он прошелся по рядам, извлекая из носа, уха зрителя, а то и кармана соседа, то часы, то портсигар и с поклоном вручая владельцу.

– Не все и не всегда получается так, как мы загадываем, — сказал он, когда оказался перед компаньонами, вернувшимися на свое место. — Но это на пользу, уверяю вас. Только на пользу.

С этими словами циркач раскланялся, послал публике воздушный поцелуй и скрылся за кулисами.

– В первый раз покупаю цветы живому человеку, — ворчал Д.Э., когда продавец отвернулся за указанным букетом, — да еще мужику.

– Да еще на его же собственные деньги, — прибавил М.Р. — Ты что, фиалками обойтись не мог? Или вон, анютины глазки. Красиво и в пять раз дешевле!

– Не жадничай! — отмахнулся компаньон, взял громоздкий букет поудобнее и легкой походкой направился к фургонам бродячего цирка.

– Чего я не жадничай? — обиделся Дюк, направляясь за ним. — Нам сейчас ой как не до жиру будет, а ты развел, тоже мне, церемонии.

Артист сидел перед зеркалом. Вместо циркового трико на нем был теперь халат — отнюдь не такой роскошный, как тот, что год назад лежал в саквояже. Лицо, с которого Фокс снимал грим, было усталым, отросшие волосы — мокро прилизаны. Он не обернулся, когда искатели приключений поднялись по короткой деревянной лестнице в фургон. Джейк замер у порога, и Дюк, чуть не налетев на спину компаньона, вынужден был подглядывать у него из-под мышки.

– Если в публике был хоть один шпик, — произнес вдруг Фокс, по-прежнему глядя в зеркало, — наши с вами приключения, молодые люди, станут общими. Правда, это будет совсем недолго, и не думаю, что очень захватывающе.

– Почему недолго? — спросил Джейк, храбро подходя поближе.

– Почему? — тоном своего дамского двойника переспросил авантюрист. — Потому, юноша, что не требуется много времени на то, чтобы кого-нибудь вздернуть. Мне и так с трудом удалось ускользнуть от их назойливого внимания. Достаточно кому-нибудь из людей Пинкертона — чисто случайно — увидеть нас втроем, и от моего скромного инкогнито ничего не останется.

Джейк опустил букет на гримерный столик. Прибавил, покраснев, часы. Потом поколебался, вынул из кармана деньги — пятьдесят долларов, и положил их тоже. Несколько бумажек упали, и пришлось за ними нагнуться.

– Что это? — Фокс взял букет и, нюхая розы, кивнул на деньги. — Ах, я догадался. Небольшая компенсация за мой утраченный багаж. Цепочку от часов решили оставить на память или…?

Он взглянул поверх цветов на сконфуженных компаньонов.

– Что ж, она, видимо, выручила вас в трудных обстоятельствах. Я этому рад. Я также рад тому, молодые люди, что вы не вступили на скользкую дорожку. Хоть и немного грустно, что из двух способов заработать, о которых мы говорили, вы выбрали первый.

– Почему это вы думаете, что не вступили? — поинтересовался М.Р. и встряхнул шевелюрой, чтобы стал виден шрам над бровью. — Может, у нас временный благородный порыв!

– А что, — авантюрист улыбнулся, — я ошибаюсь?

– Вы из-за нас попали… оказались… потеряли все свои вещи, — обрел дар речи Джейк.

Он посмотрел в темно-карие, почти черные глаза авантюриста.

– Ну и вот.

–  Глупости, — отмахнулся Фокс. — Вернуться за ними было равнозначно сдаче властям. Я ценю свою особу несколько дороже. Надеюсь, вам, по крайней мере, они помогли.