Чтение онлайн

Снова кивок. Юношу вдруг скрутило и он начал задыхаться, но старуха продолжала.

– Это были люди царицы?

Слабое отрицание. Воин ненадолго потерял сознание, но старуха звонким шлепком привела его в чувства.

– Есть у вас семена нартыша? – бросилась я к мужчине, приведшему нас. У меня были основания подозревать, что у больного начались перебои в работе сердца. Он был смертельно бледен, слабо дышал и постоянно пытался сглотнуть, словно прогоняя неприятный привкус.

Симптомы были мне знакомы, в раннем детстве моя подружка, не слушая отговорок, наелась дикого миндаля. Маленькая Юленька отчетливо помнила, как побледнела Ольгина кожа, и она начала задыхаться, жалуясь на неприятный металлический привкус во рту. Но в том мире была скорая помощь и взрослые, которые могли помочь.

Сейчас же мужчина только покачал головой.

– Эту траву, сиятельная госпожа, – ответил он тихо, – используют только кочевники из северных степей. У нас она не растет.

Я была в отчаянии. Ну почему же я не додумалась тогда попросить у Асмарраха его чудодейственного средства!

Чудом выживший воин теперь умирал у нас на руках, и мы ничего не могли сделать. Каи пыталась задавать вопросы, но юношу сотрясали судороги. Он в последний раз открыл глаза и потерял сознание. Его дыхание стало совсем слабым.

Подойдя к умирающему, я склонилась и ощутила легкий запах горького миндаля. Цианид!

Я выпрямилась и решительно подошла к лекарю.

– Отвечай! Кто-нибудь навещал его сегодня утром? – в моем голосе звенел металл.

– Да, сиятельная, сегодня, как и всегда по утрам приходил их командир, благородный Демет. А больше никого не было, – низко поклонившись, заверил меня мужчина.

– А скажи-ка мне, Саурат, – добавила Каи, тяжело поднимаясь от ложа умирающего воина, – Не приносил ли он чего-нибудь с собой? Пива или еды?

Она обращалась к лекарю по имени, очевидно, хорошо зная его.

– Не знаю, мудрейшая Каи. Я только пропустил их. Тогда время давать настои еще не пришло, и я не стал мешать. Он же приходит каждое утро.

– Когда же ему стало плохо? – требовательно спросила я, вспоминая, что отравление развивается достаточно быстро.

– Да вот только послал мальчонку до старого храма, а уж вода не успела в котле остыть, как вы пришли. Удивился даже. Мудрейший Иссат-аба еще не пришел, а ведь до него гораздо ближе!

Каи скептически усмехнулась и внимательно смерила мужчину своим холодным и проницательным взглядом.

– Великая Мать видит больше, чем дано людям! – заключила она и снова направилась к койке, где уже еле живой лежал наш свидетель.

Лежанка была совсем небольшой, рядом с ней даже некуда было положить вещи. Рядом на полу тоже ничего не было.

На соседнем лежаке зашевелился другой больной, и старая жрица тут же оказалась рядом, светя ему в глаза масляной лампой.

Худощавый мужчина лет тридцати немного отстранился от внезапно возникшей рядом жрицы и тяжело закашлялся.

– Скажи мне, сынок, ты видел, как утром сюда приходил Демет-ина? Он же и твой старший тоже? – голос старухи был тих и настойчив.

Несчастный больной, боязливо поискал глазами подмогу, но заметив, что Саурат никак не вмешивается, ответил.

– Да, госпожа, конечно видел. Демет-ина лучший командир и всегда заботится о нас! – выдавил он.

– А давал ли он кому из вас что-нибудь?

– Нет, госпожа, только расспросил, как дела, да рассказал слухи! – но глаза худого воина немного забегали.

– Никогда не пытайся обмануть жриц Великой Матери, сынок, – слова, как ядовитые змеи, вытекли из уст старой женщины. Тон ее был мягок, но от этого сделалось лишь страшнее.

Воин отпрянул и вскинул руки, словно закрываясь. В глазах его металось беспокойство, но он молчал.

Каи обернулась и велела Саурату выйти. А потом сместилась так, чтобы больному мужчине была хорошо видна койка с все еще сотрясаемым последними конвульсиями телом товарища. Из худощавой груди снова вырвался сиплый кашель.

– Не губите, мудрые! – взмолился он. – Мы же только по чуть-чуть!

Старуха непонимающе поглядела на него.

– Ну это, у командира с собой было немного. Так сказать, здоровье поправить! – воин выглядел как нашкодивший школьник.

Видимо, во всех мирах и во все времена военные любят заложить за воротник. Хотя тут и выпить-то нечего – слабенькое вино и пиво.

Старуха только махнула рукой. Если пили все, то яд был не там.

– А потом что было? – продолжала она.

– А потом была каша, и почтенный Саурат принес обычные отвары. Ну. А потом я заснул, – закончил свой рассказ тощий воин.

Старая лекарка, словно мстя мужику за попытку соврать, тщательно осмотрела его. А потом, поднявшись, поманила меня за собой.

В полном молчании мы вышли под навес дома и нос к носу столкнулись с невысоким полненьким человеком, одетым в мятую, небрежно уложенную хламиду.

Каи почтительно склонила голову, я последовала ее примеру, пряча глаза.

– Уже поздно, почтенный Иссат, Великая Мать отпустила свое дитя, – голос старухи шелестел, словно ветер.

– Открыта ли тебе причина недуга, мудрая? – с интересом спросил старший военный лекарь.

– Ни мое, ни твое искусство не смогли бы спасти его, почтенный Иссат, – уклонилась от ответа жрица, метнув нехороший взгляд на стоявшего неподалеку Саурата. – Но склони над ним свою голову, и милость Иинат будет открыта тебе.

– Благодарю, мудрая, – снова поклонился полненький врач. – Могу ли я покинуть тебя?

– Наши заботы не любят ждать, – согласно кивнула головой жрица и неспешно двинулась прочь от лазарета, увлекая меня за собой.

Только когда мы достаточно удалились, Каи подала голос.

– Мальчика отравили, – бросила она, сворачивая в тень огромного кипариса, росшего у глухой стены большого дворца. Здесь лишних ушей быть не могло.

– Берегись, дитя мое, как можно скорее покинь это место.

Я хотела было ответить, но она жестом приказала мне молчать.

– Я знаю, что еще не время, но оставаться здесь опасно. Паук уже сплел паутину. Стоило нам только подумать о бедном страже, как его тут же убили, – старуха была явно озадачена.

Вдруг меня осенила страшная догадка.