Чтение онлайн

Но даже тогда этот процесс не остановился. Кипрские события 1960-1970-х годов - не единственное звено, связывающее ужасные годы этнических чисток на закате Османской империи с возвращением похожей практики в Европу 1990-х годов. В 1870 году в пределах границ современной Болгарии было, пожалуй, столько же мусульман, сколько и православных христиан, К 1920 году только 14 процентов населения было мусульманским. Тем не менее 100 000 мусульман покинули Болгарию в 1934-1939 годах и еще 155 000 было изгнано в 1950-1951 годах. Когда кризис болгарского коммунистического режима дошел до своей финальной стадии, преследования мусульман резко усилились, и еще 370 000 человек бежали из Болгарии в1989 году. Но ни на Кипре, ни в Болгарии изгнание и бегство народов не сопровождались массовыми убийствами, характерными для 1990-х годов. С другой стороны, события 1990-х годов даже отдаленно не напоминают ужасы геноцида, имевшие место в отдельных эпизодах на закате Османской империи. Только незнание истории и недостаток воображения позволяют европейцам «ничего не подозревать» об этнических чистках на Балканах в 1990-х годах. Достаточно было вспомнить вполне очевидные и настораживающие прецеденты.

После британцев

КОНЕЦ ИМПЕРИИ ТРАВМИРОВАЛ БРИТАНЦЕВ гораздо меньше, чем турок, австрийцев или даже французов. Он не сопровождался ни революцией, ни гражданской войной в Соединенном Королевстве. Традиционные политические институты Британии - парламентское правительство и конституционная монархия - остались нетронутыми. Британия не была наводнена белыми поселенцами из заморских колоний, выдворенными и вынужденными бежать оттуда после освобождения от имперского правления. Деколонизация, разумеется, повлекла за собой некоторые политические унижения, из которых фиаско 1956 года на Суэце было, пожалуй, наихудшим, однако Британия не переживала ничего подобного Дьенбьенфу16, не говоря уже о поражении в мировой воине. 1Уьи-1УЬи-е годы стали десятилетиями роста благосостояния, всеобщей занятости, наглядно продемонстрировав все преимущества нового благополучного государства: жизнь простого человека стала гораздо более комфортной, чем в то время, когда Британия была ведущей мировой имперской державой. Конец империи даже на самое короткое время не заставил англичан (в отличие от турок или австрийцев) задуматься, что же это значит - быть англичанином или отождествлять себя с британским государством.

Многие военные историки считают сражение при Дьенбьенфу (1954) одним из самых важных военных эпизодов двадцатого века и решающим моментом в истории Юго-Восточной Азии. Однако в большинстве исторических трудов этой битве уделяется лишь несколько строк. 57-дневная осада сломила сопротивление 15-тысячного французского гарнизона. Четыре тысячи французских солдат и офицеров были убиты, а одиннадцать тысяч попали в плен. Всех вьетнамцев, служивших французам, расстреляли, а легионеров из стран Восточной Европы отправили в СССР, где они бесследно исчезли. Остальные сотнями умирали от ран, голода, тропической лихорадки и укусов змей. Домой вернулись только четыре тысячи военнослужащих,

Английское государство существовало задолго до того, как возникла Британская империя. Это государство и его политическая идентичность были в основном сформированы Шекспиром, изданием Библии на английском языке, гибелью испанской Непобедимой армады и укреплением парламентарной монархии в семнадцатом веке. Апологеты имперской федерации второй половины девятнадцатого века Джон Сили и его последователи грезили о создании Большой Британии и соответствующей идентичности, но этому никогда не суждено было осуществиться. Очень немногие англичане могли воспринимать Австралию, не говоря уже о Нигерии, такой частью Англии, как графство Кент. Отношение англичан к собственно Англии и английской земле всегда оставалось совершенно иным, чем отношение к заморским территориям, В конституционном смысле Соединенное Королевство и заморская империя были разными государствами. Потеря империи, таким образом, имела для Британии минимальные конституционные последствия. А для большинства британцев победоносное участие в двух мировых войнах было значительно важнее потери империи. Победа легитимизирует государственные институты и устоявшийся образ жизни общества, В Британии после 1945 года она произвела тот же эффект. Отказ от империи был в основном преподнесен публике как кульминация многолетней приверженности Британии принципам демократии и самоуправления - другими словами, как подобающее завершение хорошо выполненной опекунской миссии, В этом объяснении содержалась как раз такая доля правды (а в самом стиле британского ухода из большинства колоний - как раз такая доля достоинства и обоюдной доброй воли), что миф оказался вполне приемлемым для публики. На протяжении некоторого времени сохранение Британского Содружества - как, впрочем, и сохранение помпезных монархических ритуалов - служило своего рода фиговым листком для падающего международного статуса Британии.

В 1588 году английский флот под руководством адмирала Дрейка уничтожил соединенные военно-морские силы Испании, названные Непобедимой армадой. Эта победа ознаменовала установление британского господства на морях.

Британская дипломатическая, военная и политическая элита, без сомнения, понимала и ощущала снижение этого статуса и сужение в этой связи политических горизонтов страны. В этом смысле у британских элит было больше сходства с австрийскими, в отличие от турецких, для которых утрата империи была практически освобождением. Но некоторое уныние и частичная потеря уверенности у отдельных групп правящей элиты были в неменьшей мере связаны с относительным экономическим упадком Британии по сравнению с остальной Европой. Если в 1960-х годах потеря империи еще имела для британцев хоть какое-то значение, то в 1970-1980-х годах экономическое отставание стало гораздо более актуальным вопросом. Но в любом случае изменение международного статуса Британии не было таким болезненным, как у Австрии, В 1945 году Британия в качестве победителя оставалась хотя и младшим, но членом «большой тройки». В течение первого послевоенного десятилетия она была богаче, чем опустошенная континентальная Европа, и сохраняла мировое значение и влияние на международную обстановку по крайней мере на протяжении двадцати лет после 1945 года. Она была главным союзником Соединенных Штатов в холодной войне, что отчасти давало возможность забыть о потере империи, поскольку это союзничество поддерживало британское ощущение значимости своей всемирной миссии и подкрепляло чувство военного братства с американцами, которое переросло рамки простого военного альянса или «брака по расчету». Британцы были посредниками при заключении Женевского мирного договора по Индокитаю в 1954 году, а также подавили коммунистическое восстание в Малайе, Конечно, Суэц оказался шоком, но в действительности окончательный разрыв с прошлым был обозначен скорее экономическим кризисом и" радикальными сдвигами в морали и культуре, произошедшими в 1960-х годах.

Потеря империи имела большее значение для Соединенного Королевства и британской идентичности, чем для Англии и англичан. Английская империя уже существовала в течение ста лет до заключения англо-шотландского союза в 1707 году. Заключая этот союз, шотландцы в основном руководствовались стремлением получить доступ к английской колониальной торговле. В результате шотландская индустрия западного побережья, шотландская аристократия и профессиональный средний класс получили огромные выгоды, а британское государство в целом, и в частности такие его специфические институты, как монархия и вооруженные силы, приобрело дополнительный лоск и мировой престиж. Не менее важным, однако, выглядело и то обстоятельство, что Британия того времени была богатейшим и сильнейшим государством мира, что она - практически единственная в 1850 году - имела либеральное конституционное устройство, и ею повсеместно восхищались, и ей завидовали. Уменьшившийся после 1965 года энтузиазм шотландцев по отношению к союзу обуславливался этими факторами в такой же степени, как и потеря империи.

Вся Западная Европа в настоящее время имеет либерально-демократические правительства, а Евросоюз предлагает перспективу присоединения самостоятельного шотландского государства и шотландской идентичности к более крупной союзной единице, которая обеспечит открытые рынки, безопасность и альтернативу изоляции. Найденная в Северном море «шотландская нефть» на какое-то время породила уверенность в том, что Шотландия без труда сможет быть экономически независимой. Общее снижение религиозности ослабило противоречия между протестантским британским союзом и преимущественно папистской Европой. Да и в любом случае Шотландия в этом смысле не представляется уникальной. В большей части современной Западной Европы народы, долгое время входившие в состав предположительно «национальных государств», заговорили о своей самостоятельной идентичности и порой даже стали заявлять о своих правах на создание отдельного государства: к этой группе принадлежат фламандцы, каталонцы, баски и бретонцы. Поскольку Шотландия была древним королевством и при союзе с Англией всегда сохраняла свои государственные институты и свою культурную идентичность, неудивительно, что шотландцы не стоят в стороне от этой общеевропейской тенденции. Переход власти к выборному шотландскому парламенту может в зависимости от обстоятельств уменьшить или увеличить стремление шотландцев к независимости. Так или иначе, но большого мирового значения это не имеет. Соединенное Королевство было стратегическим альянсом, направленным на создание великой державы. Что бы ни делали шотландцы, великой державы больше нет. Основной raison d'etre Соединенного Королевства, таким образом, утрачен. Демократические институты и обычаи настолько глубоко укоренились в Британии, что отделение Шотландии не будет сопровождаться насилием. Психологически англичане уже давно готовы принять конец союза. Определенное англошотландское взаимное недовольство сейчас больше, чем можно было бы ожидать. Да и независимости обретенная внутри Евросоюза, совсем не похожа на славную победу при Баннок-берне13, хотя красноречивые политики иногда и склонны утверждать противоположное. Гораздо интереснее, как воздействие конца союза скажется в Ольстере, где протестантские поселения всегда были скорее шотландскими, чем английскими.

Ирландия в имперской ретроспективе представляется значительно более сложным и запутанным вопросом. Конец имперского правления в 26 графствах Ирландского свободного государства (впоследствии республики} сопровождался быстрым упадком и сокращением численности англо-ирландского протестантского меньшинства. Оно составляло 10 процентов населения в 1911 году, 7 процентов - в 1926-м и только 3,5 процента -в 1981 году. Во время войны за независимость20 и последующей гражданской воины погибло лишь незначительное количество протестантов, но многие были запуганы и в некоторых случаях лишились имущества или бизнеса. Всего во время войны за независимость с обеих сторон погибло около 1400 человек. Количество жертв во время последующей гражданской войны в Ирландском свободном государстве и в этнических конфликтах католиков и протестантов в Северной Ирландии было также очень незначительным, если сравнивать его с ужасным кровопролитием и этническими чистками, сопровождавшими распад других империй. Впрочем, и население Ирландии по сравнению с этими империями было тоже невелико. К примеру, во время алжирской войны за независимость французы уничтожили около 140 000 алжирцев, а националистическая партия Фронт национального освобождения добавила к этому числу еще около 100 000 своих соплеменников и единоверцев.

Битва при Баннокберне (1314) - сражение, в котором Шотландия отстояла свою независимость от Англии.

Ирландское свободное государство - первое официальное название независимого ирландского государства, образованного в 1922 году в результате англо-ирландского соглашения. Название просуществовало до 1927 года, после чего государство стало называться Ирландская Республика.

Имеется в виду англо- ирландская война 1919-1921 годов.

Тем не менее среди республиканского движения и республиканской элиты гражданская война 1922-1923 годов велась с большим ожесточением. ИРА приканчивала членов парламента и судей, а правительство отвечало «захватывающими дух драконовскими мерами». «Бывшие соратники по войне за независимость вершили друг над другом скорый, неправый и жестокий суд». Учитывая эти обстоятельства, уровень демократии и политической стабильности в независимой Ирландии вызывает неподдельное удивление. Новая Ирландия совершенно однозначно была католической и националистической. Протестантам было очень нелегко отождествить себя с этим ирландским государством. Но ирландское государство делало все, что в его силах, чтобы не допустить дискриминации протестантов, и сумело практически избежать этнических чисток даже во время войны, не говоря уже о послевоенном времени, - в частности, их было значительно меньше, чем в Белфасте, где весьма пострадала католическая община.

ИРА (Ирландская революционная армия) - существующая и сегодня террористическая организация, созданная в 1922 году Майклом Коллинзом (1890-1922), героем борьбы ирландцев за независимость, премьер-министром Ирландского свободного государства (1922).

Еще более примечательно, что республиканские элиты, которые так яростно бились друг с другом во время гражданской войны впоследствии в большинстве своем смирились с парламентской демократией. Сторонники Де Валера, проигравшие в гражданской войне, в 1927 году прошли в состав парламента как партия Фианна файл и пришли к власти на выборах 1933 года. После поражения на выборах 1948 года было очевидно, что они отдают власть в руки победителей в гражданской войне и их наследников - партии Фине гэл. Одним из объяснений этого удивительного развития событий может быть тот факт, что к 1914 году конституционное правление, гражданские права и демократия успели пустить корни в Ирландии. С этой точки зрения войны 1919-1923 годов были для Ирландии скорее отклонением от нормы, а послевоенная конституционная политика -возвращением к ней. Дэвид Фитцпатрик утверждает, что «ирландская демократия всегда оставалась точной копией с апробированного британского прототипа», Второй аргумент, совсем не обязательно противоречащий первому, состоит в том, что в Ирландии после 1921 года была большая прослойка среднего класса, еще большая община образованных, владеющих собственностью фермеров, не слишком много наемных рабочих и пользующаяся огромным влиянием католическая церковь, олицетворявшая все ирландское и в первую очередь новое национальное государство. Поэтому высокий уровень ирландской демократии не вызывает удивления. Британское правительство выкупило собственность старой, доминировавшей когда-то аристократии, самое присутствие которой могло оказаться красной тряпкой для ирландских сельских радикалов.

Де Валера Имон (1882-1975) - президент Ирландии в 1959-1973 годах, глава правительства в 1932-1948,1951-1954, 1957-1959. Один иэ руководителей Ирландского восстания 1916 года.

Фианна файл (Солдаты судьбы) - партия крупного промышленного и торгового капитала, части фермерства и интеллигенции Ирландии. Основана в 1926 году.

Фине гэл - объединенная ирландская партия крупной буржуазии и зажиточных фермеров. Основана в 1933 году.

Фитцпатрик Дэвид - современный ирландский историк, доктор философии, преподает в Тринити-колледже,