Чтение онлайн

– Роза! Моя Роза в опасности!

Он сорвался с места и помчался к выходу. Сэмюель не стал его окликать, он залпом осушил чашку, схватил одно печенье, целиком закинул в рот и резвым зайчиком понёсся за графом.

Эррингтон-парк

Несколько часов чтения пролетели для Розамунд незаметно, и она в который раз убедилась, что лучший способ сбежать от реальности – книга. Графиня зевнула, прикрыв рот ладошкой, и ненадолго смежила веки, чтобы дать на несколько минут отдых глазам.

И вдруг почувствовала, как к её лицу приложили что-то мягкое и начали с силой давить.

Розамунд попыталась вдохнуть, но конечно же у неё не получилось – сильная рука всё так же вдавливала ей что-то мягкое в лицо. Где-то в сознании пронеслось слово «подушка», но сейчас оно не имело ни малейшего значения. Попытка убрать подушку – или что бы это ни было! – провалилась, и тогда Розамунд принялась шарить вокруг правой рукой в надежде, что сможет найти что-то, что получится использовать как оружие, левой же она всё так же оттягивала подушку от лица, чтобы поймать хоть глоточек воздуха.

Душитель не ослаблял хватку, силы стремительно покидали Розамунд, но вдруг она нащупала то, что могло стать её спасением – подсвечник! Она схватила его и, молясь, чтобы не промахнуться, ударила напавшего. Тот охнул и выпустил подушку из рук. Графиня мгновенно вскочила и развернулась к преступнику, всё ещё держа окровавленный подсвечник в руке, другой же схватила себя за горло – её теперь душил не человек, а кашель.

– Мистер Атткинс! – борясь с приступом, воскликнула она.

Секретарь же прижимал ладонь к рассечённому лбу и ошалело смотрел на всё ещё живую жертву.

– Как? Почему вы не уснули?

– Что? – опешила она.

– Почему?.. – Вопрос он оборвал – успел прийти в себя и начал надвигаться на графиню.

Но и она не собиралась облегчать ему задачу. Напротив, Розамунд вдруг чуть ли не впервые в жизни по-настоящему пришла в ярость. Она перехватила подсвечник поудобнее и истошно завопила:

– Помогите! Сюда!

А затем, выбив убийцу из колеи, подскочила к нему, как следует замахнулась и врезала ему по челюсти подсвечником. В тот же миг в библиотеку ворвались два лакея.

– Схватить его! Он пытался меня задушить!

Лакеи с недоумением уставились на госпожу – та стояла с подсвечником, покрытым свежей кровью, в то время как лицо мистера Атткинса превратилось в кровавое месиво, – но всё же поторопились выполнить приказание.

– Это неправда! – выкрикивал графский секретарь, слова его при этом звучали странно, как если бы у него не хватало нескольких зубов. Ах да, вон они на полу. – Вы всё неправильно поняли!

Но его уже скрутили, и теперь лакеи молча ждали дальнейших распоряжений.

– Свяжите его и отведите в кабинет Его Светлости. Ни на секунду не спускайте с него глаз, пока Его Светлость не вернётся. И да… Пошлите кого-нибудь за ним к пастору Сэмюелю.

– Слушаемся, миледи!

– И… И унесите зубы.

– Зубы, миледи? – округлили глаза лакеи.

– Вон там. – Розамунд указала на них всё тем же многострадальным подсвечником.

– Ведьма! – сплюнул мистер Атткинс.

Графиня вздрогнула и покрепче сжала оружие. Секретаря увели, прихватив с собой и его зубы – их насчиталось аж четыре, – и Розамунд осталась в библиотеке одна. Только сейчас она поняла, в какой опасности находилась и что силы их вовсе не были равны. Подсвечник героем вернулся на столик возле кресла, в котором всего несколько минут назад сидела графиня. Усталость навалилась на неё, но ни за что на свете Розамунд сейчас не стала бы обратно туда усаживаться.

– Ваша Светлость! Миледи! – Взволнованный голос Долли вырвал её из внезапного оцепенения. – Что ж это такое! Мне когда сказали, не поверила! Вот же гада мы пригрели! Он мне никогда не нравился! Ах, миледи, вы вся дрожите, пойдёмте скорее отсюда! Нечего вам здесь делать. Чаю вам горяченького принесу.

Она осторожно дотронулась до госпожи, понуждая ту сдвинуться с места.

– Я в порядке, – успокоила её Розамунд, хотя сама вовсе не была уверена. Впрочем, идти она могла, да и мелкая дрожь почти прекратилась.

– Чаю всё равно выпить надо.

– С этим я спорить не буду.

Вдвоём они покинули библиотеку и направились к графской спальне.

– Миледи, а это правда, что вы ему зубы выбили?

– Правда.

– Да ну!

– Жалею только, что не все.

В это же самое время, связанный по рукам и ногам, Майлз Атткинс сидел на полу в кабинете графа и продолжал недоумевать. Всё складывалось как нельзя лучше: Его Светлость уехал и явно не собирался возвращаться в ближайшее время. Графине же после прогулки по саду вздумалось засесть в библиотеке. Майлз сразу же сообразил, как может это использовать, и вытащил из тайника тот самый порошок, которым собирался усыпить графскую чету в оранжерее. В библиотеку он вошёл так, чтобы никто его не видел, точно так же собирался её и покинуть.

Майлз выбрал нужный момент и, когда Её Светлость закрыла глаза, просыпал над ней порошок и выждал целую минуту – более чем достаточно, но он перестраховался. И только тогда он взял со второго кресла небольшую подушку и приложил её к лицу графини. Он нисколько не сомневался, что она крепко спит – порошок работал безотказно.

Так отчего же идеальный план провалился?! Почему она не уснула? Такого не могло быть!

И что делать дальше, Майлз не представлял. Помочь ему было некому.

А вскоре в Эррингтон-парк примчался и его законный хозяин, а вместе с ним прибыл и старик викарий, прытью своей поразивший и престарелого Гофорда, и всех остальных слуг, встречавшихся на пути графа и пастора, когда они бежали к графине, хотя торопиться не было никакой необходимости – Его Светлость ещё в карете почувствовал, что супруге больше не грозила опасность. И всё равно Майкл места себе не находил от беспокойства. Он бы и из кареты выпрыгнул на ходу и побежал, если бы так было быстрее.

Сэмюель как мог отвлекал его разговорами, а заодно и удовлетворял собственное любопытство. Так он и выяснил, что на носовом платке, который граф всю дорогу не выпускал из рук, была вышита прелестная роза, каждый стежок Её Светлость сделала с любовью, отдав частичку своей души, оттого Зеркальник и мог чувствовать, если с его женой было что-то не так. Сэмюель и раньше слышал, да и что тут, видел, что предметы могут впитывать в себя чужие чувства, но никто не использовал их, как граф. Вероятно, оттого, что никто не был существом, жившим ранее по ту сторону зеркала. Ах, сколько же ещё предстояло узнать!

Майкла же не интересовало, что да почему. Всё, о чём он мог думать, – только о своей Розе. И как только карета остановилась перед главным входом, выскочил из неё и понёсся прямиком в дом, на ходу чуть не сбив Гофорда, услужливо открывавшего для господина и его гостя дверь.

Граф едва не выбил и дверь в спальню – та не сразу поддалась. А всё потому, что в эту же самую секунду за дверную ручку изнутри взялась Долли и задержалась, чтобы что-то сказать графине, а потому и тянула на её себя.