Чтение онлайн

– Да, пожалуй, ты прав. Так и сделаем.

В приходскую церковь отправили гонца, и тот возвратился с новостью, что пастор прибудет в Эррингтон-парк рано поутру. Так что горничной предстояло провести ночь в погребе. Впрочем, ей определённо было всё равно.

А вечером, когда слуги убирали посуду после ужина, нашлось и пропавшее одновременно с Мэри Везер столовое серебро. Его сунули не в тот ящик, да ещё сверху кто-то из служанок умудрился положить скатерть. Однако, кто именно это сделал, никто так и не признался.

Миссис Гастингс заканчивала последние приготовления на завтра. Помощников она уже отпустила – от них всё равно сегодня мало толку. Экие они впечатлительные! Горничную Её Светлости ещё утром обнаружили, а все слуги до сих пор бледными тенями ходили по дому и, скорее, делали вид, что работают, нежели работали по-настоящему. Да на весь Эррингтон-парк только она и ещё, пожалуй, мистер Атткинс оставались в здравом уме. Тот же мистер Гофорд удивлял своею несобранностью, а ведь, казалось бы, опытный дворецкий, многое на своём веку повидал. А нет, и он туда же!

Вздохнув, миссис Гастингс оглядела кухню. Приходилось щуриться, чтобы всё как следует разглядеть – глаза уже не те, да и руки в последнее время становились всё менее и менее ловкими. Настолько, что она снова задумалась, а не уйти ли ей и вправду на покой. Однако тут же отмахнулась от непрошенных мыслей, понимая, что не на кого ей оставить своё царство.

– Добрый вечер, миссис Гастингс! – услышала она знакомый голос и обернулась.

В дверях стоял секретарь Его Светлости и ожидал дозволения войти. Вот у кого точно не было проблем с манерами, так это у мистера Атткинса.

– Ах, какой же он добрый! – нахмурилась кухарка. – Сами знаете, что творится в доме. Но вы меня не слушайте, проходите-проходите. Я как раз о вас думала.

– Да? – он приподнял бровь и поправил очки. – Польщён.

Секретарь коротко кивнул, вошёл в кухню и уселся на предложенный стул. Миссис Гастингс поставила перед гостем тарелку с остатками хозяйского ужина, нарочно приберегла для милого мальчика Майлза, как называла его иногда про себя. Ничего не могла поделать – по сердцу он ей пришёлся. Учтивый, спокойный, работящий. Вот бы вся молодёжь такая была!

– Благодарю вас, миссис Гастингс, – снова кивнул он ей, но не торопился приступать к еде.

– Вы ешьте-ешьте, не стесняйтесь! – по-матерински улыбнулась ему кухарка. – Я пойду, хорошо? А вы потом тарелку вон в ту лохань положите, завтра помою.

– Вы очень добры, миссис Гастингс. – Он почтительно склонил голову и привстал, когда кухарка скрылась из виду, и наконец начал есть.

Майлз всегда был неравнодушен к вкусной и разнообразной еде, чего в родительском доме никогда не видел. Однако ему повезло: богатая вдова, у которой мама служила поломойкой, заприметила молчаливого и послушного мальчика – его мать взяла в тот день с собой, потому что их выгнали из дома за долги, а отец попросту исчез. Хозяйке Майлз понравился, он ощутимо отличался от других детей: не бегал, не озорничал и, главное, никому не докучал. Своих отпрысков у неё не было, а потому все нерастраченные материнские чувства вылились на него.

Миссис Пибоди, как звали вдову, не только поселила их у себя, выделив небольшой, но довольно уютный флигель в саду, но и занялась обучением способного мальчика. Он быстро выучился письму, к счёту же у него обнаружился настоящий талант. И всё складывалось прекрасно, пока не случились одно несчастье за другим. Сперва умерла мама Майлза, а затем, когда ему только-только стукнуло семнадцать, и его покровительница. Так и осталось нераскрытым, своей ли смертью или же ей помогли.

Наследники миссис Пибоди, разумеется, не стали терпеть в своих новых владениях какого-то приживала. Зачем им лишний рот? Вот Майлза и выставили, отобрав всё, что дала ему миссис Пибоди. Только знания у него никто не мог забрать. Именно они и позволили ему не умереть с голоду и постепенно завоевать репутацию превосходного счетовода. Так к своим двадцати пяти он обзавёлся рядом рекомендательных писем, которые и помогли ему сперва устроиться к Дарвудам, а уже оттуда его и перенаправили в Эррингтон-парк, где он и занял недавно освободившееся место секретаря. Предшественник Майлза наворотил таких дел, что у него волосы дыбом вставали. И если бы не приданое мисс Розамунд Дарвуд, ушёл бы Эррингтон-парк с молотка, да ещё бы и все остальные владения с собой прихватил.

Майлзу здесь нравилось. По-настоящему нравилось. И чтобы защитить себя и своё нынешнее положение, кое-что нужно было совершить. Не сказать, что он долго сопротивлялся или его грызли муки совести. С чего бы это? Из-за того, что он о себе заботится? А кто, если не он?

Первая попытка провалилась – балдахин хоть и упал, но Её Светлость осталась жива. Сразу же предпринимать новые действия было бы ошибкой, поэтому Майлз затаился и ждал, когда подвернётся новый удобный случай.

Нужно было только придумать хороший план. И тот Майлзу и правда удался! Всё шло прекрасно, без сучка без задоринки! И надо же было треклятому Ирвину Уолтерсу вернуться! И зачем? Что он забыл? Те мысли пронеслись в голове Майлза, когда он увидел Ирвина в оранжерее поздно ночью. Если бы тот заговорил, то непременно граф и графиня его бы услышали, и всё сорвалось бы, а те как раз подходили – можно было уловить их голоса. Думать приходилось быстро. Майлз схватил первое, что попалось под руку – этим оказался толстый черенок, к которому наверняка подвязывали цветы, – вырвал его из земли, и что было духу ударил смотрителя по затылку. Раздался неприятный чвякающий звук, и Ирвин растянулся на земле.

Оттаскивать его времени не было, вот уже и дверь открывалась. Майлз спрятался, он почти не дышал. Дунуть в лицо обоим усыпляющий порошок – пришлось за него целое состояние отдать, – а затем перерезать горло графине. У графа же должно было отшибить память. Конечно же Майлз уже испытал порошок – он же не дурак!

Занятые друг другом супруги ни на что вокруг не обращали внимания. Идеально! И вдруг раздался крик. Мэри Везер обнаружила мёртвого Ирвина.

Опасаясь за себя, Майлз сумел незаметно покинуть оранжерею. Благо все смотрели на труп, так что, можно сказать, секретарю Его Светлости сказочно повезло. Он избавился от черенка, а затем вместе с остальными вернулся, чтобы делать вид, как сильно он поражён. Увы, но и эта попытка провалилась.

А Мэри Везер… Она догадалась, что это он. Пришла к нему. Грозилась всё Её Светлости рассказать. Глупышка… Они ведь были в одной лодке. Избавиться от неё оказалось совсем легко – всю работу за него сделало её проклятие. Ему только и оставалось, что запереть её в ящике и припрятать на несколько дней. Сначала Майлз её оглушил и несколько часов она провела без еды. А когда пришла в себя, то даже пискнуть не могла – голод забрал все её силы. Будь леди Эррингтон хотя бы в соседней комнате, ничего бы у Майлза не вышло – Мэри могла как пиявка высасывать жизненные соки из своей госпожи.

Но у него всё получилось. Никто не догадался и не догадается.

А третья попытка не заставит себя ждать.

Как и просила миссис Гастингс, доев, Майлз положил грязную тарелку в лохань с водой, погасил свечи, запер кухню на крючок и неторопливо направился к себе.

Пастор Сэмюель Арчер прибыл в Эррингтон-парк утром, выдержав положенное время, чтобы леди и лорд Эррингтон успели позавтракать. Хоть Её Светлости и кусок в горло не лез, она всё же заставила себя доесть кашу и кое-как осилила варёное яйцо. Глядя на жену, и Его Светлость едва притронулся к еде.

Затем они вышли поприветствовать викария, чтобы вместе с ним отправиться в погреб. Пастор Арчер мало чем походил на тех, кого Розамунд встречала раньше, взять хотя бы его более чем почтенный возраст. Священнослужитель и сам, казалось бы стоял одной ногой в могиле, но при этом достаточно бодро передвигался, многие молодые позавидовали бы. Глаза его по-прежнему выражали живое любопытство, не было в них той усталости, что присуща старикам.

– Доброе утро, милорд, миледи.

– Сэм, – тепло поприветствовал его граф, и тот не высказал никакого неудовольствия, когда к нему так обратились. – Спасибо, что согласились прийти.