Чтение онлайн

Пехота в штыки сошлась с немецкими панцергренадерами, закидывали танки врага гранатами и бутылками КС, Единороги через наши головы лупили по танкам, горящим, замершим на разбитых гусеницах, развернувшимся к пехоте, подставив под снаряд тыльные проекции. В бой шли Кирасиры, разрывая немцев крупнокалиберными пулемётами, шел в бой и Сталкер, щедро распыляя огнесмесь из огнемёта.

А в тылах противника, пробомблённых немецкими же бомбами, царила сумятица, они не смогли поддержать штурмовые формации немцев огнём, оставив их один на один с нашими озверевшими бойцами.

Вот так вот и выбили врага на исходные позиции.

И тогда я отдал приказ на отход. Отходили на восток на запасные позиции в полном порядке. Без спешки и суеты. Под музыкальное сопровождение "морского духового оркестра". Волокли в тыл свою битую технику, орудия, раненных и погибших.

Противник не решился на преследование. Так-то! Тут вам не Франция!

Эйфория атаки спала, стал "считать камни". И занятие сие дюже уж печальное. Вот, слушая или читая фронтовиков, раньше, в той жизни, я удивлялся, что степень тяжести боя они измеряли не трупами врагов, а погибшими товарищами. Мне, тогда ещё мальчику, казалось - "ну что ж вы такие некреативные, надо битые танки врага считать, а не потери", а теперь я их понял. И Ё-комбата остро понял. Мне было плевать, сколько серых трупов там осталось, сколько битых Панцеров, а вот каждый из погибших моих бойцов - боль на сердце. Их уже не вернуть. Никогда.

Немцев ещё много осталось, а вот от моего полка - рожки да ножки. Единорогов - только половина в строю, Т-70 - считай, что и нет. Кирасиры также изрядно выбиты. Группа Мельника разгромила обходной отряд врага, но Мельник не смог удержать себя и людей от контратаки, нарвался, потерял половину отряда. Да, с бухгалтерской точки зрения его бой - победа. Он уничтожил втрое больше немцев, чем потерял сам, но, повторюсь - немцев и их приспешников - полная Европа, а у нас больше нет людей. Ещё один такой бой - и полк кончиться, иссякнет.

Мой начштаба, почему-то с вымазанной сажей и грязью мордой, был суров и сосредоточен.

– Чем воевать будем?

Он махнул рукой, расстелил карту. Стал диктовать расклад сил. А не так всё и плохо! Командование нам подкинуло пехоты, ещё 7 ПТО орудий с расчётами. "Прощай Родина!" - 45-мм. Противотанковую роту - 12 пт-ружей. Пулемётную роту с Максимами. И батарею Катюш с одним боекомплектом. И сапёров с тремя сотнями противотанковых мин. Повоюем!

И самое главное изменение - мы теперь воевали на Воронежском фронте. Из предыдущего моего повествования могло показаться, что я действовал, как махновец-анархист. Это лишь частично правда. Командование у нас было. Но, оно было таким..., давало такие "ценные" указания, что я их игнорировал на свои страх и риск. А вот сейчас всё изменилось. Командующим фронтом Сталин назначил какого-то Ватутина, и видно, что он знал, что делал. Твёрдую руку я почувствовал сразу же. Был вызван к аппарату спецсвязи и "пропесочен". Но, в конце разговора, мне было высказано пожелание успеха и стойкости. Я ответил, что служу трудовому народу. Ну, и славненько. Если он нас "достал", значит, сумеет наладить управление войсками, взаимосвязанность. Мне показалось, что это сильный командующий. А почему я о нём ничего не помню?

Нам выдалось несколько часов передышки. Если не обращать внимания на обстрелы и налёты авиации. Но, мы пополнили боеукладки, заправили баки, пригнали из ремонта несколько машин.

Кстати, про ремонт. Гинзбурга спасли. Инвалидом останется - Прохор не умеет приживлять оторванные по бедро ноги, но будет жить. И, если не сопьётся, будет творить дальше.

Так вот, про ремонт - закончился запас двигателей и орудий. Поэтому, на одного Единорога вместо ЗиС-3Ш поставили 120-мм миномёт. Ну и пусть долбит с закрытых позиций. Мощнейшее это средство - 120-мм миномёт. И дальность, и мощь заряда (равноценный 122-мм снаряду), а особенно скорострельность были выше всяких похвал. Нам этот один мобильный миномёт заменил батарею 82-мм миномётов. Но, закончился запас двигателей и орудий. И держать рембат рядом стало бессмысленно. Оправил их ещё глубже в тыл. Туда же отправили всю технику, которую нечем было ремонтировать. Пусть грузят на платформы и отправляют в Горький. И трофейную технику - тоже. Может, отремонтируют, может переделают во что-нибудь.

Воюю вслепую.

Новая тактика.

Собрались на "планёрку". Осмотрел оставшихся в строю командиров. Справятся ли с той задачей, что я им задумал дать? А-а, как пойдёт! А вот и Мельник.

– Ну-ка, подь сюда!
– сказал я ему. Опустил голову, подошёл.

– Я тебе наказывал - не ввязываться в бой? Говорил: "обстрелять и отойти"? Так какого ты в атаку повёл людей?

– Мне больше не брать с тебя пример?
– глухо спросил он.

Я аж задохнулся от его наглости. Ах, говнюк! Мне же моими ошибками в лицо тычет!

– Грудную клетку к осмотру!

Мельник выпятил грудь, я в неё ударил со всей силы, но Мельник только крякнул. Да, совсем я ослаб! Даже "фанеру" не пробил.

– Встать в строй! Вот, гад ты, Мельник! Немцев ты побил, это, конечно, неплохо. Но, боевой группы фактически не стало. А вот это - очень плохо! Немцев ещё много - нас всё меньше. Эхе-хе! Ещё и в глаза мне тычет. "Пример с меня"! Вот, гад! Мои ошибки перенимает. Не, не хорошее берёт к учёту, а ошибки! Блин, в следующий раз - расстреляю. Да, Кадет?

Миша кивнул забинтованной головой. Осколок мины чиркнул по уху, рассёк его надвое. Зашили, будет теперь ходить как борец - с изуродованным ухом.

– Ладно, лирическое отступление кончилось, слушаем мои замутки.

А задумал я положить конец штатному составу полка. Вся техника и все люди разбиваются на боевые группы, по типу группы Мельника.

– Действовать вам придётся самостоятельно, исходя из своих возможностей и обстановки. Меня может и не стать, штаб накрыть огнём, а вы должны продолжить выполнять свою задачу. Учитесь, братва, воевать самостоятельно. Действовать самим, во взаимосвязи с соседями и тылом, но сами - без оглядки на вышестоящих. Численному превосходству врага мы можем противопоставить только оперативную гибкость. Знаю, непросто, но - иначе - сотрут в пыль.

Осмотрел командиров. Некоторые озадаченны, Кадет и Мельник - спокойны.

– Кадет, ты тоже будешь командиром группы. Теперь не будет привычного разделения - разведка, линия обороны, тыл, обоз, штаб - этого не будет. Каждый из вас будет сам себе и разведка, и штаб, и артподдержка, и основная ударная сила. И тыл. И обоз. За штабом остаётся функция вашей координации, за тылами - доставка снабжения на рубеж обороны.

Начштаба тоже озадачен.

– А воевать вам надо так: крупные силы врага обходить, бить только скоординировав действия через штаб полка с другими группами. Громить мелкие отряды врага, не увязая в бою - удар - отход, снова - удар! Маневрировать, крутиться. Жалить, жалить, пока кровью не истечёт. У вас есть Единороги - из засады, неожиданным открытием огня он может дел натворить! Если освоите, наладите взаимодействие, научитесь - вы будете неуязвимы, неуловимы и непобедимы. Вот и всё, что я хотел сказать. С Богом, мужики!

Потом была текучка - распределение техники и людей по отрядам.

А потом на нас вышел враг - устроить испытание боем моей замутке со штурмовыми группами. А немец - он довольно требовательный ревизор и суровый экзаменатор.

Опять - взрывы, опять - снаряды. Опять гибель товарищей, крики раненных. Мат в трубку. Скрип песка на зубах от ярости. Вой реактивных снарядов Катюш. Огонь, пыль, кровь. И так до вечера.

Но, немцу мы так и не дали пройти. Остановили. На минных полях, на изломанной линии окопов, в садах и огородах горели Панцеры и мои БМП. Поле боя было густо усеяно трупами. И наших бойцов тоже. Мы уже не могли вынести всех. Раненных бы собрать, не оставить врагу.

Сам бой не описываю - я его почти не видел. Всяк желающий найдёт множество его описаний в иных источниках - благодаря тому самому военкору "Красной Звезды" что всё время был в нашем полку, отщёлкал десяток плёнок, а потом и подробненько, и даже художественно всё это описал, пока лечился в госпитале. У него получилось всё очень красочно и величественно. Прям, как про былинных богатырей. "И с ними дядька Черномор". То есть, я. У него я и взял описание боя Илов с немецкими бомберами.

К вечеру наступательный порыв противника иссяк. Он отошел немного и стал укрепляться на достигнутых рубежах. А мы стали "собирать манатки". В 21-00 меня на связь вызвал командующий фронтом. В другой обстановке мне было бы приятно - сам комфронт лично! Какого-то майора, комполка! Но, я понимал, что у комфронта этот самый фронт состоял из таких ошмётков, что ошмётки моего полка были значимой фигурой на его шахматной доске.