Сестра моя
Шрифт:
– Что ж ты, красавица такая, лиходея себе выбрала? Аль других парней мало?
– Не лиходей он, княже. Оболгали его. Не творил он зла, чем хочешь поклянусь. А если убить его решите, то и мне не жить. На нож брошусь, так и знайте, что две невинные души разом погубите.
– Ишь ты! Да ты грозишь, что ли?
– бровь у князя приподнялась.
– Милости прошу, - Рада старалась слезы до поры сдерживать, хотя они уже и брызнуть готовы, отчего ей говорить трудно стало, - выслушать правду и поверить.
– Так какая же правда, если вот он во всем сознался, - Перенег кивнул на Хвата, - и на него показал?
Рада сжала кулаки, шагнула к Хвату, прежде чем ее успели остановить, она схватила его за грудки, зашептала:
– Ты столько зла сотворил, ждет тебя Навь темная, вечный холод и мрак. Не губи ты его, скажи правду, я за тебя Макошь просить буду, в Навь схожу, упрошу за тебя. Я умею... Слышишь?
Хват дернулся назад, из ее рук вырвался, чуть не упал, голову набычил, потом глаза поднял, вздохнул.
– Ладно, - сказал, - не было его с нами. Не мой это парень. Я его три дня назад впервые увидел. Меч мне его понравился, затем ссору и затеял. Вот так его меч у меня и оказался. Не виноватый он.
Рада выдохнула, к Яру бросилась, хотела обнять, да стражи не пустили, смотрели на князя, ждали приказа.
Князь развел руками, посмотрел весело.
– Ох, и девка! Повезло тебе парень! Развяжите его.
Мечники принялись исполнять, Яр выпрямил руки, опухшие от веревок, Рада к нему прижалась, он неловко обнял.
Перенег весьма довольный исходом дела, махнул мечникам, те повели Хвата прочь, он все не сводил с Рады взгляд, аж шею вывернул, крикнул на прощание:
– Так смотри, девка, не забудь про меня!
Родичи убитых купцов повалили следом. Во дворе остались Перенег, Сечень и Яр с Радой.
Рада волосы с лица Яра убрала, назад зачесала, все в лицо глядела, не верила, что обошлось.
– Как зовут тебя, молодец?
– спросила вдруг княгиня.
Яр смотрел на нее и молчал. Рада отлепилась от его груди, за рукав дернула.
– Яром его зовут, - ответила за него.
– Это имя для людей, - кивнула княгиня, - а как мать с отцом назвали?
Яр молчал.
– Да скажи ты, не таись, - попросила Рада с отчаянием. Все ей казалось, что не может все вот так просто закончиться, что еще какая-то беда их ждет, так что надо с князем с почтением говорить, не озлить ничем.
– Яромир, - негромко сказал Яр.
– Такое имя мне дали.
Княгиня схватила князя за плечо.
– Что с тобой, сестра?
– удивился он.
– От жары сомлела? Солнце печет сегодня.
– Нет, - княгиня посмотрела на него и чуть улыбнулась, потом повернулась к парню, что за ее плечом стоял.
– Сын, ну-ка иди туда, да рядом встань.
Княжич даже не удивился, исполнил. Стояли они рядом, Яр ростом повыше, второй в плечах пошире, в остальном же лицами схожие. Волосы светло-русые, глаза серые, как вода в озере, носы прямые, брови... будто от одной матери родились.
– Мать твою Велеславой звали, а отца Рудимером?
– спросила княгиня.
Яр вздрогнул и попятился.
– Да ты не бойся, неужто не помнишь меня? Приезжала в гости, Велеслава сестра мне родная.
Яр уставился на нее, глаза загорелись.
– Тетя Береся, - прошептал он.
– Да!
– радостно засмеялась княгиня.
– Точно, ты меня так звал. Брат, да неужто не видишь, что это сестрич наш, сын Велеси?
Князь смотрел на всех и пытался жевать ус.
– Так ведь сестра наша, княгиня Велеслава, вместе с сыном умерла от моровой язвы, вместе их и схоронили. Разве нет? Из Гнездилова вестник приезжал. Три года как уже.
– Да что мне вестник, я же вижу, Яромир это!
– А я знаю, как проверить, - подал голос сын княгини. Его это тоже все удивляло и одновременно радовало.
– Ты меня помнить должен, я ж с матерью в Гнездилов приезжал. Это нам по двенадцать было. Ратимир я.
Яр смотрел на него, потом кивнул - да, было такое.
– Тогда помнить должен, что у меня здесь, - Ратимир положил руку на грудь.
– Оберег, - тут же ответил Яр, - мешочек шелковый.
– Ага. А что в нем?
– Варежка девичья. Такая, с птичкой.
Ратимир засмеялся и Яра обнял. Тот от неожиданности покачнулся.
– Вот же!
– кричал Ратимир и хлопал Яра по плечу.
– Никому ж не говорил, а ему показал. Он помнит.
Княгиня сбежала с крыльца и тоже обнимать принялась. Яр вертелся меж ними, не понимая толком, как все это случилось.
– Как же ты здесь оказался?
– спросил князь, который обнимать Яра не спешил, его другие вопросы интересовали.
– Мать моя, оводовев, мои интересы блюла. Брат отца, Хвалислав, к ней посватался, хотел князем сделаться. Мать отказала, но с той поры стала опасаться за мою жизнь и отправила меня в Чудские леса, к бойникам изборским, наказала домой не являться, пока не позовет. Я там жил среди таких же отроков, не открываясь кто таков. Потом на наше займище напали гридни Хвалислава, я узнал их. Ночью пришли, били всех без разбора. Я и пятеро других смогли отбиться, от погони уйти. Так и шли все время, по лесам, пока сюда не дошли. В Гнездилов не стал возвращаться, знал, что мать умерла. Думаю, Хвалислава вина.
– Я тоже так думала, - сказала Береслава, - теперь уверена, что отравили сестру. Слава богам, что ты жив.
– Не богам слава, а невесте моей, - Яр повернулся к Раде, взял за руки.
– Вот моя суженая.
– Ну...
– княгиня посмотрела на Раду, растянула губы в улыбке.
– Смелая ты, красавица. Какого ж роду?
– Никакого, - Рада голову подняла повыше.
– Отец мой охотник. Пришлый в Кологриве. Нет у меня знатных щуров, богатством особым тоже похвастать не могу. Прости, Яр, что невольно тебе навязалась. От меня тебе ни славы, ни почета. Ты меня намедни невестой назвал, так я тебе слово обратно возвращу. Не поминай лихом.
– Она повернулась и побежала вон со двора.
Яр дернулся за ней, да княгиня на плечах повисла.
– Потом догонишь, никуда она не денется, краса твоя. Вижу, что горда да вспыльчива. Отойдет, тогда и поговорите. А сейчас пойдем в терем, надо же тебя умыть, да приодеть, как ты того заслуживаешь.
– Да я ж не знаю, где ее искать-то!
– Яр все рвался бежать следом за Радой.
– Знаю только, что у некоего Боягорда на дворе живет.
– У купца Боягорда?
– Ратимир хлопнул его по плечу.
– Вот как! Не горюй. Знаю я где это. Вместе свататься пойдем, - и он подмигнул вновь обретенному братичу.