Чтение онлайн

– Анатолий Потапович Сидоров, – послышался до отвращения деловой женский голос. Толян посмотрел на говорившую. Она стояла в центре зала и смотрела на него. Пухленькая, с недовольным выражением на лице, в строгом костюме и гулькой на макушке. Толян не удержался и скривился. Вот, блин, консерватизм, чтоб его! – Следуйте за мной, – сказала женщина, когда Толян встал со стула и направился к ней.

Не успела она отвернуться, а Толян уже шёл по полутёмному коридору, следом за ней, оставив каким-то невероятным способом за спиной огромный зал ожидания. Толян не долго думал об этом, да и вообще, через три-четыре шага он позабыл о том, где только что находился. Ступал Толян по гладкому полу уверенно, без страха и надежды. Шёл за полнотелой дамой, которая не оглядывалась, как и старуха-смерть, зная, что Толян идёт. Толян не сбежит. Не потому что бежать некуда, а потому что это бессмысленно и глупо.

Когда они дошли до двери, женщина открыла створку, отступила на шаг в сторону, пропуская его вперёд. Толян переступил порог, подумав о том, что дама за свои услуги денег не попросила. Ему это показалось странным. Но спрашивать об этом он, конечно же, не стал. Оказавшись в просторном зале, Толян выдохнул с явным облегчением. Наконец, пришёл. Осознание того, что просторная зала, освещённая торшерами, что стояли недалеко друг от друга и светили довольно ярко, и есть место, где ему зачитают приговор, Толяна расслабило. Если бы и тут ему предложили ждать, он бы, наверное, начал возмущаться.

– Сидоров, – сказал мужчина, что сидел за столом, стоявшим на небольшой возвышенности у дальней стены. – Анатолий. Потапович.

Толян зачем-то кивнул, хотя в тоне говорившего слышалась издёвка.

– Ну, здравствуй, Толян, – и мужчина растянул губы в улыбке.

– И тебе не хворать, мил человек, – сказал Толян.

– Ха, человек, – хохотнул мужчина, внимательно посмотрел на него. – Я высшее существо.

– Ясно, – только и сказал Толян.

Высшее существо некоторое время смотрело на Толяна с нескрываемым удивлением и лёгким цинизмом, а потом поманило рукой. Толян думал не долго, коротко пожал плечами, не придумав ничего толкового, кроме как исполнить желание высшего существа. Подошёл к нему, протянул бумагу, что держал в руке. Мужчина взял жёлтый лист, пробежал по нему глазами, потом повернул лицевой стороной к Толяну.

– Слышь, Толян, ну чего ты такую морду состроил. Фото же. А это документ как-никак. Надо было хоть улыбнуться.

Толян глянул на фото, о котором говорило высшее существо. И правда, смех да и только. Впрочем, Толян не переживал по-этому поводу, просто подумал о том, что то, что он принял за марку, оказалось фотографией. И прилизанный ублюдок приклеил её своими слюнями, да ещё криво и не до конца. Левый уголок торчал. И когда высшее существо покачало скептически головой и снова повернуло лист лицевой стороной к себе, фотография отлипла и мягко приземлилась на столешницу перед ним.

– Вот же ж, статист-засранец, – выругалось высшее существо, ничем не отличаясь от человека. Впрочем, сейчас Толяну казалось, что он видел над головой нимб, а за спиной крылья. Вот только они то появлялись, как мираж в пустыне, то исчезали, то мерцали, словно испорченные лампочки, то вспыхивали и гасли, как будто кто-то игрался электричеством. Оттого Толян стал думать, что это всего лишь его домыслы. – Вечно у него всё на слюнях и соплях, – мужчина отодвинул верхний ящик в столе и достал оттуда простой клей в пластмассовой бутылочке, с тонкой пипкой, кончик которой закрывался мелким колпачком. У Толяна такой клей был когда он учился в школе, в далёком СССР. – Увольнять таких надо, но кто работать будет. Сидеть там знаешь ли не лёгкое дело. Это вы, пришлые, думаете, а что такого, сиди, да печатай. А ты попробуй напечатать сто дел за пять минут. Хрен там, не напечатаешь. А документацию надо составлять. Она сама не напишется, Толян.

Толян слушал вполуха. Смотрел на то, как мужчина приклеивает фото на лист, отчего лист в том месте скукоживается, и документ, к которому тот якобы так бережно относился, теперь точно казался простой бумагой, с которой можно лишь сходить в одно место. Толян почему-то загрустил. А потом ощутил лёгкую злость. Так и хотелось скрипнуть зубами, схватить это грёбаное высшее существо за шею и ударить лицом о стол. Не то, чтобы Толяну стало жалко бумажку, которая являлась документом, а потому что через бумажку просматривалось и отношение высшего существа к человеку. Пренебрежительное. С толикой отвращения. Как если бы Толян был ничтожной букашкой.

– Я, кстати, Ангел. А ты не злись так, – хмыкнул он, отставив клей. Оценив свою работу, начал довольно притирать фото к листу, чтобы оно лучше закрепилось. – А то раньше состаришься, – и хохотнул. Очень остроумно. – Знаешь сколько мимо меня проходит таких как ты?

Банальный вопрос, риторический, на него можно и не отвечать. Толян и промолчал, оставаясь на месте. Хотя хотелось отступить назад. Тяжело было стоять с запрокинутой головой и смотреть на Ангела, что сидел за столом, который находился на возвышенности.

– Много, Толян, много.

Ангел посмотрел на него, потом кивком позволил отступить. И Толян быстро отошёл. Подумал о том, что походило всё это на какие-то молчаливые, невидимые команды, когда хозяин подзывает или отгоняет собаку.

– Впрочем, Толян, такие, как ты, редкий случай, – продолжил вещать Ангел, откладывая документ в сторону и тут же про него забывая. – Такие, которые не боятся. И я сейчас говорю не про тех, кто живя, кричит о том, что не боится смерти. Ха-ха, видел бы ты этих небоящихся. Когда они оказываются здесь, то начинают сапоги лизать лишь бы вернули их обратно. А назад, Толян, дороги нет. Ну что тебе говорить, ты и сам это прекрасно понимаешь. Так я о том, Толян, что бесстрашные – редкий случай. И когда ко мне приходят такие, как ты, я, честно признаться, радуюсь. С вами весело.

Толян молчал. А что говорить? Высшее существо упивается своей значимостью и величием, а Толян вставлять междометия не желал. Он хотел уже дойти до точки не возврата. Туда, откуда не возвращаются точно. Туда, где покой и темнота.

– Да-да, я понимаю, ты хочешь, чтобы всё закончилось. Согласен, эта бюрократия и здесь в печёнках сидит. Но что делать, такие условия, такие порядки. Мы не можем изменить этот ход событий. Надо пройти все аспекты этого говница. И со мной поболтать тоже. Наш разговор входит в систему перехода из одного мира в другой. Я вот, знаешь, тоже не горю желанием молоть языком со всякими говнюками, которые то и дело выпрашивают пару лет или два глотка воздуха. Каждый раз они мне предлагают кучу денег, которых у них нет, или же закладывают своих близких в обмен на свою жизнь. Кто-то умоляет вернуть, потому что остались дети, кто-то, что жалко больных родителей, кто-то, что ещё не рожали, потому что толком не жили, ну и так далее. Знаешь, этот головняк мне уже порядком надоел, но такая у меня работа. Потому я и говорю, когда приходят такие, как ты, я радуюсь. Давай, поболтаем.

– А может не надо, – предложил Толян. Весь вид его говорил, что разговоры разговаривать с высшим существом он не желал.

– Надо, Толя, надо. Но если ты настаиваешь, – Ангел открыл снова ящик стола, закинул туда клей и достал оттуда простой будильник. Толян вспомнил, что такой когда-то был у деде, зелёный с крупным циферблатом, на тонких ножках. Быстро перевёл стрелки часов, потом завёл, оставил на столе. – Вот. У нас ровно час. Когда будильник прозвенит, тогда уже отправлю тебя куда надо.

– А может прямо сейчас?

– Толян, раньше времени тебя никто там ждать не будет.

– Можно сделать исключение, – настаивал Толян. Ангел начал раздражать.

– Толян, ты кажется не понял. Того, чего хочешь ты, не будет.

– Почему? – спросил Толян, будто маленький мальчик.

– Потому, – ответил Ангел и хмыкнул. Издевался. – Всё, что здесь происходит, происходит не по твоей воли и даже не по моей. Это сущность. И честно скажу тебе, Толян, в том, что наш разговор будет длиться час я не виноват. В этом будет твоя вина.