Чтение онлайн

Толян вновь нахмурился и потёр лоб. Дерьмом было бы лучше. И отвезти его под задницу Ангелу, пусть радуется. Но нельзя, да и выхода отсюда нет. Только после того, как отработаешь положенный срок. Сто лет. Ни больше, ни меньше.

«А если Ангел соврал?» – вдруг подумал Толян. Взял и обманул его. Толян допускал такую возможность, вот только внутри что-то щёлкнуло и стрелки часов сдвинулись с мёртвой точки. Толян не знал сколько прошло времени, но он ощущал эти часы. Ощущал, как стрелки медленно, но неумолимо двигались по кругу и где-то там, чёрт знает где, в какой стороне и в каком мире, на большом табло, среди многочисленных имён и фамилий, в строчке с его именем и фамилией, в выделенном красным прямоугольнике начался отсчёт. Цифры с характерным щелчком сменяли друг друга, показывая минуты, часы, дни, недели, месяцы и годы. За всем этим следили сутулые люди в длинных серых робах, неустанно глядя на табло.

Толян в который раз хлопнул себя по лбу, потом моргнул, потёр лицо руками. Что-то какие-то странности ему видятся и кажутся. Такое ощущение, будто он очутился в волшебной стране. Впрочем, он же умер. Пусть это не волшебная страна, но мир со своими причудами. И вроде, как добрым его не назовёшь. Хотя бы потому, что тележка была китайская, а мимо проходящая женщина, что смотрела на него большими глазами, в которых ничего не читалось, ни любопытства, ни злобы, ни добра, ни каких-либо других эмоций и чувств, не была похожа на добрую фею. Её тачка была пустой, и смотрела она на Толяна по непонятной причине. Может голова у неё всегда повёрнута в эту сторону? И Толян, глядя ей в след, до тех пор, пока она не остановилась, чтобы собрать облака, осознал, что в своих догадках был прав. Она смотрела в сторону и словно не живая забирала в ладони пушистую вату и складывала её в кузовок.

Толян снова вздрогнул. Посмотрел влево, а потом вниз. Ещё один то ли призрак, то ли человек, присев на корточки, загребал ладонями рядом с ним облака, будто снег. Он вытягивал их у Толяна из-под ног молча, ничего ему не говоря. Затем тяжело поднимался, клал в тележку и снова приседал, чтобы набрать в ладони ещё облака. Толян сделал шаг в сторону, дабы не мешать ему и попытался заглянуть человеку в лицо. Оно было бледным, ничего не выражающим. Глаза пустые, некогда имевшие цвет, теперь стали потускневшими, блеклыми. Толян попытался понять, каким же цветом были у человека глаза, но не преуспел в этом. Мысль всё время ускользала, и он вроде бы хватался за неё, но она всё равно испарялась.

– С дороги! – крикнул кто-то, и Толян отпрыгнул. Мимо него пролетела девушка, толкая перед собой тележку, наполненную облаками. Она бежала быстро и совсем скоро исчезла в облачном мареве, как если бы была призраком.

Отвернувшись от того места, где только что была девушка, Толян вновь посмотрел на бледного человека. Тот продолжал собирать облака, и делал он это медленно, складывалось такое ощущение, что небесная вата была тяжелее пуда соли. Он с трудом поднимал небольшую кучку и переносил её в кузовок. Но складывал осторожно, словно это настоящее сокровище. Опуская их друг на друга, возвращался к тем, что были у него под ногами.

Толян вдруг задумался. Облака. Это ведь пар, атмосферный конденсат, его собирать в ладони просто нереально. Держать вот так, складывать вот так, ходить по нему вот так… Невозможно! Однако, Толян умер и оказался совершенно в другом мире, в котором свои правила. И, наверное, здесь возможно всё. И облака в загробщине именно такие, какими они ему видятся.

Внимательно следя за человеком, Толян неожиданно для себя решил ему помочь. Присев на корточки, он сгрёб в кучу облака, поднял их, ощутив насколько те были лёгкими, и опустил их в тележку. Затем ещё и ещё. Работа не была пыльной, не была тяжёлой. Работая на стройке, Толян таскал настоящие тяжести, а здесь ничего особенного. Облака собирались хорошо. Ощущалась мягкость, будто это был синтетический утеплитель. С ними не возникало проблем. Они не переполняли ладони, кучковались и спокойно сидели пучками, прилипая к друг другу, и просто опускались в тележку. И Толяну начало казаться, что облака и правда вата. Сладкая вата.

Когда тачка наполнилась, Толян поднялся и, взяв за ручку, толкнул её вперёд, но сразу же остановился. Стоп. Кажется он что-то забыл. Да, забыл! Совершенно забыл. Но что? А то, что он помогал бледному человеку и то, что это не его тележка. Но как же не его? Его. Это точно его тележка. Она не подписанная, но он знал, что принадлежит она ему. А тачка того человека? Толян оглянулся и увидел, как бледный продолжал собирать облака всё так же медленно и тяжело, и в тележке у него было их всё ещё мало. И Толян снова подумал о том, что надо бы помочь, но вместо того, чтобы вернуться к соседу, толкнул свою тележку и пошёл вперёд. А про человека и про то, чтобы помочь ему забыл уже через несколько шагов, но вспомнил об этом тогда, когда судорожно пытался понять, что с ним происходит, и куда он идёт?

Да, куда?

Эта мысль крутилась в голове, как уж на горячей сковородке. Крутилась, вспыхивала ярким огнём и затухала. Толян шёл дальше и даже если останавливался, через некоторое время продолжал идти снова. Не находя ответ на свой вопрос, который его волновал, Толян вспомнил бледного человека, но в который раз забыл о нём. С другой стороны, к чему ему думать о нём? Что за глупости? Ему надо думать о себе. Вернее понять, куда и зачем он идёт? Куда он везёт наполненную с горкой тележку облаков? Куда ему надо скинуть их, а потом куда пойти, чтобы наполнить кузовок снова?

– Бред! – вдруг крикнул Толян и остановился. Сжав ладонями голову, попытался привести свои мысли в порядок. Бильярдные шары, что метались в черепной коробке и создавали хаос, не хотели останавливаться. Такое ощущение, что Толян закинул треугольник в дальний, тёмный угол, а сейчас не мог найти его, чтобы собрать шары и тем самым привести свои мысли в порядок. Он сам виноват. Виноват. Но в чём?!

– Я умер, – ответил на вопрос Толян. Впрочем, такой ли ответы был ему нужен? И правильный ли это ответ? Толян нахмурился. Не важно. Важно сейчас собрать цепочку из того, что было. Что было до того, как он пришёл сюда.

– А что было? – вопросил сам себя Толян.

А было то, что он когда-то жил. Жил!

Родился Толян в простой семье. Отец был шофёром, мать телефонисткой. Ребёнком Толян был долгожданным и любимым. Родители любили его. Мама лелеяла, а отец имел тяжёлую руку, и Толян иногда получал по жопе ремнём или же стоял в углу за большие провинности. Дед порой охаживал эту жопу розгиной, но Толян, хоть и был сорванцом, хоть и купался в родительской ласке, однако мальчишкой был не плохим. Даже добрым. И то, что Алинка залетела от какого-то козла, а Толян уговорил её сделать аборт и стащил ради этого преступления у матери деньги и пошёл с Алинкой к доктору, потому что она боялась идти одна, и боялась, что мать узнает о её ошибке… даже это казалось Толяну тогда хорошим поступком. Он спас Алинку. Так он думал. Так думала она. А оказалось всё наоборот.

Алинку он не видел после окончания школы больше никогда. Она уехала в другой город, поступила в университет. Разбила ему сердце. Первая любовь, к которой Толян боялся подступиться. Ну как можно? Это же первая красавица в школе. А он драчун, оболтус и шалопай. Баловень судьбы. Всё для него. Но только не Алинка. Так вот, у Алинки была впереди вся жизнь. Жизнь была, а счастья, как оказалось, не было. Или было? Ведь счастье не только в детях. Или только в них? Возможно из-за того, что Алинка не могла их иметь, у неё не сложилась жизнь с мужем. Её мать говорила, что Алинка развелась с тем, за кого успела выскочить ещё в университете.

Чёрт его знает?! Если бы знать, где упасть, так солому бы подстелил.

И тот утюг. Дурак-Толян стащил его на спор. С пацанами играл в карты и продул. А толкнули утюг, потому что хотелось пива попить и корюшкой закусить. Попили и закусили. Это же оправдание. Или нет? Тётя Аня потом купила себе новый. Она подумала, что бабушка, с которой она тогда жила и которая страдала слабоумием, куда-то его дела или даже выкинула, и не подумала на Толяна, который иногда ей помогал: то полку прибьёт, то бабку с пятого на первый спустит или с перового на пятый затащит, то мусор выбросит, то тяжелые сумки до квартиры донесёт. Толяну было жутко стыдно за свой гнилой поступок, он потом признался соседки в своём преступлении. Признался, когда отец умер. Напился и с горя признался! Тётя Аня сказала, что он дурак и заплакала. А утюг ей жалко не было, просто стоило прийти и сказать, она бы так отдала и денег бы дала, на пиво и корюшку.