Чтение онлайн

— Зарабатывай себе на жизнь, шлюха… — прохрипел он. — Зарабатывай.

Ей ничего не оставалось, как покорно открыть рот и принять эту пытку, эту плату за неудачный побег. Слезы текли по ее щекам, смешиваясь с отвратительной горечью во рту.

И этот момент, этот акт абсолютного унижения, был почти испорчен — резким, настойчивым стуком в дверь. В ту самую дверь, к которой она была прижата спиной. Стук отдавался прямо в ее позвоночник. Тук. Тук. Тук.

ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ

15 лет спустя

Чувство вины

Джон ударил кулаком по деревянному полу — глухо, отчаянно. Звук эхом разнесся по кухне.

— Нам не следовало этого делать!

Я не стала его поправлять. Не в этом дело. Я имела на это полное право. Это моя работа. Ему не следовало этого делать. Это он был неправ. Не я.

— Мне так жаль, — простонал он, уткнувшись лицом мне в плечо.

— Тебе жаль? — спросила я, пытаясь понять: он извиняется передо мной или просто констатирует факт?

Я попыталась посмотреть ему в лицо, но он прижал меня крепче, словно боялся встретиться взглядом. И это была проблема: пока он держит меня так близко, я не могу дотянуться до ножа на столешнице. Но что значит еще несколько минут притворства? Я и так слишком долго играла в милую.

— Нам не стоило, — повторил он.

— Из-за твоей девушки? — уточнила я.

Он замялся, потом кивнул.

— Да.

— Значит, чувствуешь себя виноватым?

— Да.

— Что ж, как ты и говорил, это хорошо. Значит, ты ее любишь.

Он промолчал.

— Это была твоя логика, — продолжила я. — Если после встречи с такой, как я, тебе стыдно — значит, любишь свою. Если нет — не любишь…

Я все еще сомневалась в этой логике. Я знала лишь одно: он изменник.

— Тебе прямо тошно?

— Ну… спасибо…

— Нет, прости. Не это я имел в виду. Я просто… — голос его сорвался. — Не надо было…

Он убрал вторую руку, и мне удалось отстраниться. Он тут же отвернулся, пряча лицо.

Я заговорила тихо, успокаивающе: — Я видела много таких, как ты.

Мне нужно было успокоить его. Заставить поверить, что все в порядке. Мне нужно было, чтобы он поверил, прежде чем его лицо исказится — от облегчения к панике, когда войдет лезвие. Мне нужен был этот момент. Так же, как ему нужна была смерть, а его партнерше — свобода.

— Сомневаюсь, — пробормотал он жалобно.

— Посмотри на меня, — мягко сказала я. Он не отреагировал. — Я сказала, посмотри на меня.

Он медленно поднял взгляд. Его глаза были красными, полными мути.

— Я видела много мужчин, которые чувствовали то же самое после встречи. Вина их съедает. Ты не первый и не последний.

Я слегка приподнялась, и он выскользнул из меня вместе с теплой лужей собственной спермы. Он поморщился, будто это было еще одно оскорбление, еще один грех.

— Хотела бы я, чтобы ты так не чувствовал себя, — сказала я.

Странное ощущение щемит внутри. Не то чтобы я хотела, чтобы он не чувствовал вины сейчас. Я хотела, чтобы у него не было никого. Чтобы мне не пришлось его убивать. До этого момента он казался… хорошим. Спокойным. Приятным. Дружелюбным. Внимательным. Это было необъяснимо, но я чувствовала себя ближе к нему, чем к кому-либо за долгое время. Но нет смысла об этом думать. Он обманщик. Леопард не меняет пятен.

— Мне не стоило сюда приходить… — он попытался оттолкнуть меня, наверняка чтобы встать и бежать домой, к ней. Быстро смыть с себя все в душе и притвориться идеальным парнем. Она спросит, как прошел день. Он скажет «нормально». Они могут даже поцеловаться — нежно, мимоходом. Интересно, чувствуют ли они когда-нибудь мой привкус на губах своих мужчин? Улавливают ли запах моих духов? Спать с ними после того, как те были со мной? Показывать новые приемы, которым я их научила? От одной мысли о том, как они разыгрывают эту пародию на счастье, меня тошнило.

— Нет. Ты не должен был этого делать, — мой голос стал жестче, в нем зазвучал лед.

— Что?

Он взглянул на меня, пораженный переменой.

— У тебя есть причина приходить ко мне? Проверить, любишь ли ты свою? Это трогательно. Честно говоря, это, наверное, самая дурацкая отмазка, которую я слышала.

— Я… не понимаю.

— Ты пришел, потому что хотел трахнуться. Точка. Проснулся с стояком и решил попробовать новое. Вчера струсил, потому что знал, что это неправильно. А сегодня показал свое истинное лицо.

— Нет, это не так…

— Нет? Тогда что? Просвети меня.

— Мне просто не стоило приходить. Прости.

Я встала, оставив его лежать на полу, и прислонилась к столешнице. Ладонь легла на рукоять ножа.

— И что будешь делать дальше?

Он сел. — Не знаю…

— Пойдешь домой к своей девушке? Обнимешь ее? Скажешь, как сильно любишь?

Он замялся. Его явно что-то глодало.

— Наверное.

— Наверное. А через пару недель снова захочешь моей киски…

— Что? Нет.

— Будешь мечтать о том, как я к тебе прикасаюсь.

— Нет.

— Как скачу на тебе. Как трахаю.

— Пожалуйста…

— Еще пожалеешь, что я тебя не поцеловала…

— Нет. Не буду.

— Потому что вы все одинаковы.

Я схватила его за обмякший, липкий член и сжала. Он скривился от боли.

— Ты делаешь мне больно…

— Вы все только об этом и думаете.

— Я не это имел в виду…

— Но я могу помочь…

Он ухватился за мое запястье, пытаясь оторвать мою руку. Я не сопротивлялась. Он был так занят борьбой с одной моей рукой, что не заметил, как другая схватила нож. В мгновение ока я опустила лезвие.

Он взревел от боли, когда сталь рассекла кожу. Глаза его расширились от ужаса, когда он взглянул вниз. Я уже чувствовала, как горячая кровь хлынула мне на пальцы. Нож не был достаточно острым, чтобы отсечь все, но разрез был глубоким. Я отпустила его, и он рухнул на пол, хватаясь за свою окровавленную плоть, будто пытаясь удержать ее на месте или остановить поток.

Он дышал тяжело, с хрипом. Паника накатывала волнами.

— Без этого вы все, может, и стали бы джентльменами. Как и положено.