Мне жить надоело с недавних времён,Всё жалобы, склоки, раздоры…Я знаю, что хватит в отряде знамён,Чтоб в гробе укрыть командора.Тяжёлые копья держа навесу,Роняя слезу непрестанно,Как Гамлета, скорбно меня понесутЧетыре моих капитана.А дальше — отдав мне прощальный салют,Хлебнувши на траурном пире,Врагов моих в тёплых постелях найдутИ сделают им харакири.И правильно сделают — так им и надо:Какие дела, такова и награда.
1968 г.
Стихотворение написано по поводу происков местной «общественности» против «Каравеллы».
Всадники
Я у книжки не помню названия.Книжка — вихрь из атак и погонь.Я читал, как сбруей позванивалПотерявший всадника конь.Конь ушёл. А мальчишку взяли.Был коротким у белых допрос.Руки тонким ремнём связали,Повели на крутой откос.И поставили там над кручей.Серебристы, но не легкиВыползали из ножен тягучиеИх отточенные клинки.Становился я злым и упорным.Злой прищур не сходил с лица.Я отбрасывал книжку в сторону.Я хотел другого конца.Как травинка в заснеженном садике,Как росточек сквозь синие льды,Пробивалась надежда на всадников,На спасителей от беды.Мы тогда не очень умелоРазбирались в героях книг.Были красные. Были белые.Были наши, и были враги.Наши — это любому знакомо.Наш — он тот, кто всегда готовК другу мчаться стрелой на помощьВ дробном грохоте конских подков.Что ж! Они не обманут доверия.Видел я в мальчишеском сне,Как ковбои в выжженной прерии,Торопясь, седлали коней.И, играя литыми кольтами,Подгоняя мустангов лихих,Развивали арканы кольцамиМексиканские пастухи.Расцветали шрапнельные гроздья,Мчались всадники в пыльный зной,И будёновки с синими звёздамиКолыхались серой волной.Мушкетёры, Спартак, АйвенгоИ чапаевцы в бурках седыхВылетали одной шеренгойНа песчаный крутой обрыв.И мальчишка вставал опять,Саблю брал и шёл воевать……Но в ответ на твою бедуЭти всадники не придут.Нынче места нет чудесам.Хочешь чуда — будь всадником сам.Чтоб на помощь друзьям кидаться,Чтобы подлость узлами вязать,Чтобы в руки врагам не даться,Чтобы сыну потом сказать:«Помнишь песню о зимнем садике?О травинке среди зимы?Жили-были на свете всадники,Жили-были на свете мы.Вся земля гудела под нами.Были ночи, как копья, отточены.Били кони копытом в камень —Искры сыпались по обочинам.Знали кони лихую выучку,Не успеет смолкнуть труба,Как мы мчались уже на выручкуК тем, кто звал нас,Где шла борьба.Мальчик, думаешь, нет тех дней?Или, думаешь, нет коней?Время есть!И лошади есть!Да и порох не вышел весь!»
1969 г.
Маленькие барабанщики
Как бы крепко ни спали мы,Нам подниматься первыми —Лишь только рассвет забрезжитВ серой весенней дали…Это неправда, что маленькихСмерть настигает реже:Ведь пулемёты режутЧасто у самой земли.Есть про нас песни разные —Сложенные с любовью,Есть грустные и бодрящие,Звонкие, как труба,Только нигде не сказано,Как это всё-таки больно —Пулю глотнув горячую,Падать на барабан.Сколько легло нас, мальчики,В травах и узких улицах —Маленьких барабанщиков,Рыцарей ярых атак!Но не могли мы кланяться,Жмуриться и сутулиться,Падали… А товарищиШли, отбивая такт…Флаги рассвета алыеНад городами полощутся…Снова сегодня встали мыРаньше всех поутру.Вновьбарабаны взяли мы.Сновавыходим на площади —Туда, где отряды сходятсяВ марше серебряных труб.Может быть всё исполнится:Травы не вытопчет конница,И от ударов пушечныхБольше земля не сгорит.Но про тревогу помни ты,Помни про нашу бессонницу,Когда барабан игрушечныйСыну решишь подарить…
* * *
Это слова прощания,Это песня приветаТем, кто шагал с нами рядом,От ветра не пряча взгляд.Горьким горнов молчаниемБудет слава пропетаВсем сгоревшим отрядам —Маленьким кораблям.
1970 г.
Варианты песни в книге «Мальчик со шпагой» и в книге «Чем крепче ветер», но только здесь она в полном и «первозданном» виде».
* * *
Если в безветрии парус повис,А это тебя не трогает,И если ты равнодушен и тихПеред дальней дорогою,И если ты перед шквалом дрожишь,Кто за это в ответе?Ты сам!Ты не понял,что житьТем лучше,чем крепче ветер!
1970 г.
Стихотворение написано для отрядной книги «Чем крепче ветер…»
Сент-Экзюпери
Улетали лётчики искать врага.Затянуло к вечерутуманом берега.Кто-то не вернулся, кого-то не нашли…Не поставишь на море ни крестов, ни плит.Желтая пустыня — глухие пески.Тихий ветер к вечеруплачет от тоски.Ночью в чёрном небе звёздный перезвон.Тихо звёзды катятся на песчаный склон.Если плакать хочется — уснуть нелегко.Мальчик в одиночествебродит средь песков:Может, сказка сбудется, может, сводкаврёт,Может, снова спустится взрослый самолёт.И пойдут, как прежде — рука в руке —Лётчик и мальчишкак голубой реке.И одно тревожит их: к звёздам путь далёк,Не сломал бы ветер там тонкий стебелёк.(А из синей чащи, где тени сплелись,Смотрит одичавшийрыжий старый лис.)
1971 г.
* * *
Есть истина в понятии одном.Она — весомей многих аксиом.Необратимость времени — она,Спокойствия и мудрости полна.Пускай судьбою горькой обречёнТы жить во тьме и ночи много лет,Смотри — ты строчки краткие прочёл,И на мгновенье ближе стал рассвет.Всего на миг, на краткий шаг в ночи.Но не горюй, и он в цепи звено…О нём подумай, тихо помолчи.Мгновенью возвратиться не дано.В любой судьбе — пускай хоть камни с гор,Пускай хоть ветер лупит по лицу,Верны мы или не верны себе —Мы всё равно всегда идём к концу.Но не к тому, который отнесёнВ разряд унылых и печальных дат.К тому, когда ты скажешь:— Вот и всё… —И станут памятью прошедшие года.
Около 1972 г.
* * *
Заросшая узкоколейка —Путь из волшебной страны;Тополя листики клейкие,Запах поздней весны.Светкин пушистый локонУ твоего лица…Свет из знакомых окон,Мамин голос с крыльца…Дождики босоногие…Мяч футбольный в пыли…Это было у многих.А многие сберегли?
1972 г.
* * *
Я видел сон: как будто, падая в траву,Рву плоский браунинг из заднего кармана,А впереди, средь клочьев мокрого тумана,Идут враги — все те, кто враг и наяву.Я навожу на них тупой короткий ствол,И пистолет с отдачей прыгает в ладони…О если б знали вы, какое торжество —Стрелять и видеть, как срезает мой огонь их!Они, крича, бегут сквозь реденький лесок,А я стреляю вслед и чувствую отдачу…Потом жалею об одном: что это сон.И от того, что в сны не верю,чуть не плачу.
1972 г.
О трубачах
Всё спит в тропической ночи,Лишь звёзды полыхают свечками.В постелях охают курортники,Лелея боль сгоревших спин…А нам бы снились трубачи —Сердитые и остроплечие —Да вот никак они не снятся:Всё дело в том, что мы не спим.На внешнем рейде дремлют танкеры —И здешние, и иностранные,И в кубрик сны приходят странные:Про марсианские моря…А нам бы снились трубачи —Все маленькие и упрямые,Спокойно-дерзкие, те самые,Что вдруг в ночи заговорят —О том, как стоптанный асфальтВзорвётся яростными травами,И ляжет на плечо мальчишечьеЛадонь зелёного листа,Когда трубы звенящий альтРасскажет всем, как были правы мы,И в наступившем вдруг затишьеВсё встанет на свои места.
1972 г.
* * *
Это было сначала сномЭто было сначала сномПро забытую всеми тропу:Словно кто-то повёл рукой —И чуть видный зажёгся свет.Будто в диком лесной краюЕсть заросший рельсовый путь…Это было потом тоской,О дороге, которой нет.В середине глухой зимы,Когда всюду колючий лёд,Когда песня про летний лес —Словно память о волшебстве,Это было сначала сном,Это было потом тоской,А потом в февральскую ночьРаскачал тополя зюйд-вест.И за плотной грядою туч —Светлым зайчиком среди тьмыПереливчато и легкоПрокатился первый сигнал.Это было сначала сном,Это было потом тоской,А потом проснулся горнист —Сам проснулся и нас позвал.Может быть, отстану в пути,Но потом догоню опять.Бьют фонарики сквозь листву,А в палатках дыханье ребят…Это было сначала сном,Это было потом тоской,А потом прозвучал сигнал,Чтобы знал я, где встретить себя.