Чтение онлайн

— Я говорил с Сэлом и Дорси.

— Знаю.

— Оба в плохом состоянии.

— С чего бы иначе?

— Почему ты не дал им знать, что ты здесь?

— Речь никогда не шла именно о них. Даже о Лонни, в сущности.

Джоэл обернулся к нему. — Не понимаю.

— Это задело всех нас — потому что в той или иной мере мы все умели делать то, что им было нужно. Но в конечном счёте Лонни, Сэл и Дорси не были для них главными. Они были не теми учениками, на кого ставили. — Трент поморщился. — Ты и я были.

Глава двадцать четвёртая

Они стояли в тишине заброшенного здания.

— Хочешь, посмотрю на плечо? — спросил Трент.

— Ты ещё и доктор?

— Когда уходишь в глубокое подполье, как я, учишься делать многое самостоятельно. — Он небрежно кивнул на другой рюкзак в нескольких шагах. — У меня есть медикаменты.

Прежде чем Джоэл успел ответить, дребезжание жестяных кружек отвлекло их обоих. Трент выключил пропан, взял обе кружки. — Без сливок и сахара, надеюсь, не возражаешь. — Он протянул одну Джоэлу.

— Ты понимаешь, что так не варят растворимый кофе? Нужно сначала вскипятить воду, а потом добавлять кофе.

— Спасибо, «Домашний очаг». Берёшь или нет?

Джоэл взял. По крайней мере, грело руки. — Плечом займёмся потом. Ты сказал, что мне нужно знать то, что знаешь ты. Я слушаю.

— Немного предыстории. До конца Второй мировой войны разведывательными и шпионскими функциями для правительства занималось Управление стратегических служб, известное как УСС. После войны, с наступлением холодной войны, появился Закон о национальной безопасности 1947 года, и родилось Центральное разведывательное управление. Идея состояла в том, чтобы ЦРУ расширило и улучшило то, что начало УСС, и создало официальную организацию, которая могла бы контролировать и управлять всеми тайными шпионскими и разведывательными операциями в глобальном масштабе.

Джоэл отхлебнул кофе. Ужасный. — Всё это мне знакомо.

Трент продолжал, не обращая на это внимания. — Одним из первых дел ЦРУ было погружение в то, что называлось поведенческой инженерией. Контроль над разумом и всё с этим связанное. Насколько известно, это началось в начале 1950-х годов. Программа получила название MKULTRA. Официально она продолжалась следующие двадцать лет. Многочисленные испытуемые — в основном граждане Америки — подвергались опытам без их ведома: с наркотиками, сенсорной депривацией и различными формами пыток и насилия. Всё это было санкционировано во многом из-за того, что ему предшествовало. Во время Второй мировой войны американские офицеры разведки и бывшие нацистские учёные впервые проводили эксперименты такого рода. Это называлось «Проект Скрепка». Они экспериментировали с контролем над разумом и применением пыток для его достижения — и хотя результат оказался хуже ожидаемого, это открыло двери для более масштабных и глубоких экспериментов в будущем. Таких как MKULTRA.

Джоэл устроился на опрокинутом ящике поблизости.

— Разумеется, всё делалось в секрете, — но использовались не только государственные учреждения. Речь идёт о многочисленных фармацевтических компаниях, университетах, больницах, тюрьмах и частных фирмах — все они финансировались ЦРУ и использовались как прикрытие для проведения этих злодейских опытов над ничего не подозревавшими людьми. В некоторых случаях всё было настолько засекречено, что сами исследователи не знали, на кого работают, — и даже некоторые оперативники ЦРУ не знали ничего сверх своего отдельного проекта.

— Изначально речь шла о том, чтобы влиять на разум и таким образом извлекать информацию в ходе допросов, ведь так? — спросил Джоэл. — Я немного читал и изучал тему, и—

— Изначально — да. Речь шла об этом, а также о проверке возможности создания «Маньчжурского кандидата» — убийцы или агента, которого можно было бы включать и выключать для выполнения определённых задач без его ведома или памяти. В теории такой субъект мог бы также получать секретную информацию без риска её раскрытия — даже под допросом или пытками противника — потому что он сам не подозревал бы о её наличии. Результатом стал бы, пожалуй, идеальный убийца, идеальный шпион, идеальный солдат — в их тайной войне. Но всё шло гораздо глубже. Это были только стартовые проекты. Когда начали применять ЛСД — всё стало страннее. Он появился ещё в 1938 году, но даже к 1950-м о нём почти ничего не знали. Им были нужны испытуемые с низким порогом сопротивления, поэтому начали с пациентов домов престарелых и психиатрических больниц, заключённых и тому подобных. Многими из жертв были дети с психологическими или физическими недугами. Дети, Джоэл.

— Как мы.

— Им нужны были испытуемые, которые не заговорят, — или которым никто не поверит, если заговорят. Кто поверит ребёнку — больному ребёнку — с историями, звучащими как кошмары? Кто поверит наркоману или законченному алкоголику, бездомному, заключённому, проститутке или человеку с историей психических заболеваний? Никто. Применяли и другие препараты: мескалин, тиопентал натрия, даже марихуану. Но звездой был ЛСД. В одном исследовании его давали испытуемому каждый день на протяжении 174 суток. Только подумай об этом. В голове этого бедолаги мало что осталось к тому времени, когда с ним закончили. И это — ещё ничто по сравнению с тем, что делали с некоторыми другими. — Трент отхлебнул кофе. — Позже, в 1990-х, хотя большинство документов предположительно давно было уничтожено, правительство признало эти злодеяния — многие, хотя и далеко не все — и объявило американскому народу и всему миру, что эти программы были прекращены и брошены много лет назад. В 1973 году, — сказали они, — но, конечно, это было лишь прикрытием, и многие проекты продолжались. Многие продолжаются по сей день.

Джоэл заставил себя проглотить ещё один глоток кофе. Ужасен, но он замерзал. Он попытался найти хотя бы след того панк-рокера, которым когда-то был Трент, хотя бы маленький кусочек того парня, которого знал, — но та версия Трента давно исчезла. Перед ним стоял опустошённый мужчина средних лет — такой же, как остальные: нервный и мрачный, видевший тьму вблизи. Живший в ней.

— Помимо шпионского угла, — продолжал Трент, — были и другие направления. Одно — изучение контроля: возможности создания покорных и легко управляемых людей, которых при необходимости можно использовать в шпионаже, но также и иными способами — в том числе как сексуальных рабов. Третье — изучение тех, кто в этих условиях и ситуациях мог проявлять способности, выходящие за рамки нормы.

— Способности? — переспросил Джоэл.

— В одной из программ испытуемым давали ЛСД — но в массивных дозах, которые постепенно увеличивались за короткий период времени. Их также не давали спать — иногда сутками напролёт, — и субъекты начинали сходить с ума. Начинались галлюцинации, но к тому времени они находились в таком ужасном состоянии, что уже не могли отличить галлюцинации от реальности. Лишение сна и ЛСД в сочетании с непрерывными залпами странных звуков и образов разрушали их ещё сильнее. Через несколько суток один за другим испытуемые начали сообщать, что видят существ. Это не было особенно удивительным — пока врачи не поняли, что испытуемые независимо друг от друга описывают одних и тех же существ. Поначалу их сочли устойчивой галлюцинацией — ведь все подопытные подвергались воздействию одних и тех же стимулов. — Трент умолк на мгновение, провёл рукой по щетине на подбородке. — Пока врачи и персонал сами не начали их видеть.

— Те же существа, которых видели мы? — спросил Джоэл.

Трент кивнул. — Предположительно программу на этом свернули, испытуемых вернули по тюрьмам и больницам — и на этом всё. Что бы они ни зацепили — связываться с этим они не захотели. Такова была официальная версия. В действительности же власть имущих обуял живой интерес. Это была возможная связь с оккультным, с иным миром или иным уровнем сознания. Чем бы эти существа ни являлись, необходимо было выяснить: они дружественны или враждебны? Откуда они? Что именно они такое? Можно ли использовать их каким-то образом на благо и в интересах правительства? Есть ли у них военное применение?

— Что они такое, Трент?

— Не галлюцинации, это я тебе обещаю.

— Что тогда? Что они такое на самом деле?

— Воплощённое зло.

— Демоны? — спросил Джоэл, и голос его сам собой перешёл в громкий шёпот.

— Чего люди не понимают — проект MKULTRA в конечном счёте был основан на самом настоящем оккультизме и ничего другого там не было. Вся наша страна на этом базировалась. Как и каждая великая империя в истории человечества. Существуют глубоко засекреченные операции и тайные военно-разведывательные группы, которые занимаются этим уже многие годы. Каждая крупная держава — до нацистов и после — изучала оккультное и пыталась обуздать силы его тёмной стороны. О чём это говорит? Говорит ли это, что всего этого не существует? Что это сказки и чепуха? Никто за этим не гонится, Джоэл, не тратит миллионы долларов, не посвящает огромное количество людей и ресурсов охоте за детскими историями на ночь. За этим гонятся, пытаются понять это и контролировать — потому что это реально. — Он сделал ещё глоток кофе. — Большинство людей понятия не имеют о подлинной истории этой страны, не говоря уже об этом мире. Они знают то, чему их учили, и верят тому, что им говорили. Или цепляются за ерунду, которую сами состряпали из обрывков других истин. Проблема в том, что есть две основные стороны — истинно верующие и скептики. Первые верят во всё, вторые — ни во что, и оба лагеря самодовольно убеждены в своей правоте, хотя оба ошибаются. Реальность такова: зло очень реально. Оно в какой-то мере субъективно, но существует и правит нашим миром — всегда правило. Это не значит, что добра нет; его полно. Боже мой, в этом мире столько красоты и любви, что иногда это трудно вместить. Но ни то ни другое не является доминирующей силой в нашей вселенной. Те, кто превыше всего ищет власти, ищут зла — потому что именно там наибольшая концентрация власти. Пусть кратковременная или даже иллюзорная — но пока эта свеча горит, она горит ярко и сильно. И кто действительно знает, что лежит за пределами этого мира? Никто. Ни атеисты, ни религиозные фанатики. Никто. Но там определённо что-то есть. Космическая пыль, райские врата или что-то ещё — всё в конечном счёте упирается в вопрос: что именно. — Он встал перед окнами и смотрел на снегопад. — Знаешь Зону 51, верно?