Чтение онлайн

В условиях работающего на близкой дистанции репульсионного поля вентральный технический шлюз являлся единственным выходом с корабля для тех, кто еще обладал инстинктом самосохранения. Он удобно располагался на третьей палубе, и от складского отсека его отделяло лишь двадцать метров, однако вопреки базовым законам физики оказалось, что расстояние можно смело умножать на массу, и несколько тонн материалов и оборудования растянули короткий отрезок коридора до километров неуклюжего перемещения приставным шагом.

— Вот самое легкое и позади, — выдохнул Эмиль, протерев лицо носовым платком.

Ирма уселась на алюминиевую трубу и тяжело взглянула на него исподлобья.

— Что же тогда самое сложное?

— Спускать все это вниз, — ответил Ленар, прислонившись к переборке, — Дальномер говорит, что от шлюза до поверхности шесть метров. С такой высоты сбрасывать ничего нельзя, придется как-то их ловить…

— Не придется, — встрял Радэк, прижавшийся лбом к приятному холоду трубы, — Достаточно привязать посылку к страховочному рыму шлюза на скользящую петлю. Кто-нибудь из вас еще помнит такелажное дело?

— Я помню, — ответил Ленар, — Но мы замучаемся снимать посылку с твоей скользящей петли.

— Хорошо, как скажешь, — равнодушно пожал Радэк плечами, — Значит, будем действовать по твоему плану. Кстати, а в чем твой план?

— Ладно, — тяжело выдохнул Ленар после секунды тщетных раздумий, — Скользящая петля так скользящая петля. Все, перерыв окончен. Вы трое — одевайтесь.

Общий вес современного скафандра ВКД составлял почти неподъемные шестьдесят килограмм, но встроенные в него элементы титанового экзоскелета на простейших шарнирах не позволяли скафандру своим весом раскрошить суставы и позвоночник космонавта. Скафандр сам удерживал свой вес при условии, что космонавт будет ходить прямо и четко контролировать свой центр тяжести. Для этого требовалось выработать определенную походку и обдумывать каждое свое движение, иначе нетренированный человек, упавший в таком скафандре при Земной гравитации становится беспомощным, словно перевернувшаяся черепаха. Таким образом, не создавая излишнего давления на плечи и спину, скафандр все равно умудрялся выпивать из человека силы крупными и жадными глотками.

— Прием, — заговорило радио голосом Ленара, когда Эмиль помог Ирме надеть гермошлем, — Как слышно?

— Слышно хорошо. Связь работает. — Ответила она, боясь пошевелиться, — Я должна вам кое в чем признаться.

— Опять?

— Да, — Ирма вдруг поняла, что ее грудь сдавило тисками, и она не может сделать глубокий вдох, — Я еще ни разу не выходила в космос.

— Даже на тренировках?

— У меня не было тренировок в условиях реального космоса.

— То есть ты даже не настоящий космонавт? — спросил Эмиль, и Ирме от этих слов почему-то стало стыдно.

— Получается, что так.

— Тогда мы сегодня это исправим, — Эмиль взял ее облаченную в толстую перчатку руку и пробежался пальцами по крупным кнопкам наручной клавиатуры, — Как давление?

Ирма развернула голову к панели индикаторов, кольцом окружившей смотровой щиток, и быстро нашла взглядом светящийся зеленым значок, незамысловато изображающий замкнутую циркуляцию воздуха.

— Стабильное. Скафандр герметичен, — ответила она и осторожным движением отогнула большой палец.

— Главное — не волнуйся, — прозвучал в эфире голос Радэка, смешанный с громкими шорохами, пока он помогал Эмилю облачаться в его скафандр, — С непривычки ты будешь падать. Падать не смертельно. Прямо под нами примерно шестая жэ, это почти что самые комфортные условия для такой работы.

Ленар беззвучно поднял руку перед ее смотровым щитком, продемонстрировав ей несколько разноцветных ленточек. Она не сразу поняла, что он от нее хочет, и подняла руку, указав на красную. В условиях облучаемого космоса, когда лица полностью закрыты адаптивными светофильтрами, распознавать друг друга получается лишь по цветовым меткам. Радэк выбрал желтый цвет, а Эмиль зеленый. Пока Ленар опоясывал лентами ее руки и ноги, Ирма несколько раз повторила про себя цвета, насильно вбивая их соответствия в свою память. Гермошлем был достаточно просторным, чтобы свободно вертеть в нем своей головой, но думать в нем было трудно, словно мысли топорщились из макушки парой изогнутых рогов. Система рециркуляции бодряще вылизывала лицо парой холодных воздушных струек, но Ирму упорно преследовали ложные ощущения духоты.

Раздался приглушенный скафандром звук, с которым в палубе открылся внутренний люк вентрального технического шлюза, источающего желтое свечение из своего нутра. Громоздкий скафандр с зелеными метками ухватился за нависающую над люком лестницу и начал осторожными движениями погружаться в образовавшуюся нишу. Начался первый цикл шлюзования. Впереди, по беглым расчетам Ирмы, их было еще около тридцати. Эти мысли выпивали из нее остатки сил. Впереди предстояла самая долгая рабочая смена в ее жизни.

Спустившись вниз, Ирма попала в монохромный мир, состоявший из черно-белой палитры без видимых оттенков серого. Лучи Мерклина-71 уверенным потоком лились в щель между корпусом буксира и гребнем кратера, заливая белоснежную поверхность и заставляя ее светиться ослепляющей белизной. Освещенные участки прерывались чернотой теней правильной геометрической формы от опорных стоек и рваными краями густой вуали, лавиной скатывающейся с гребня. Датчик светофильтра был почти моментально сбит столку, не понимая, как правильно работать в этом мире контрастов.

Ирма спустилась по лестнице, неуверенно уперла ногу в ледяную поверхность и кожей услышала глухой хруст микроскопических кристаллов.

Она стала настоящим космонавтом, и вступила в настоящий космический снег.

Поставив другую ногу, она отпустила лестницу и почувствовала, что ветер шатает ее из стороны в сторону. Немного поразмыслив над ветром в космосе она пришла к выводу, что шатается сама: пониженная гравитация в очередной раз играла с ней злую шутку. Ее внимание привлекло черное пятно, выделяющееся на общем фоне, и она подошла к нему, переставляя ноги зигзагом, как ее учили. Наклонившись над чернотой она ничего не увидела и зажгла наплечный фонарь. Луч фонаря пронзил пятно насквозь и пробил несколько метров льда, когда датчик светофильтра наконец-то смог настроиться и явил ей бездонную скважину, пробуренную несколько часов назад корабельным мазером, который прятался где-то за панелью брюха корабля, заслоняющего небосвод. Скафандр не позволил Ирме посмотреть наверх, и поэтому она продолжала смотреть в бездну. Это была обычная дыра во льду около метра в диаметре, но почему-то она завораживала и отгоняла мысли о клаустрофобии. Ирма плохо понимала, как в безвоздушном пространстве что-то может ее куда-то засасывать, но бездна делала с ней именно это.

Плечом она почувствовала, как что-то ее коснулось и резко потянуло назад. От испуга она потеряла остатки равновесия и пятой точкой ощутила неуклюжее приземление… или приколение? Скафандр с зелеными лентами показался с краю ограниченного поля обзора, и по радио зазвучал голос Эмиля:

— Не стоит тебе подходить к ней так близко. Если ты в нее провалишься, мы тебя оттуда будем очень долго вытаскивать.

— Спасибо, — выплюнула она, переведя сбитое дыхание, — Но можно было бы сразу словами предупредить, а не толкаться.

— Таковы правила техники безопасности. Сначала убедись, что человек вне опасности, а затем уже предупреждай его о чем хочешь.

— А разве на нас сейчас не должна быть страховка?

— По инструкции должна, — зеленый скафандр красноречиво развел перчатки в стороны, — Но даже втроем мы будем постоянно путаться в тросах друг друга, а когда Вильма с Ленаром спустятся, начнется подлинный кошмар. Поэтому будь благоразумна. В яму не прыгай, за опорные стойки не заходи — это безопасный периметр.