Чтение онлайн

Ирма огляделась, и взглядом сосчитала все восемь исполинских металлических колонн, утопающих во льду так, словно они оттуда растут. Безопасный периметр по размерам был сопоставим с футбольным полем, но отходить более чем на десять метров от шлюза или от скважины не было никакого смысла. На тесноту жаловаться не придется.

Уловив краем взгляда, как откуда-то сверху обрушился луч света, она сделала несколько шагов назад, чтобы разглядеть его источник. Свет лился из открывшегося шлюза, выплюнувшего первую посылку. Сеть повисла на тросе в метре над поверхностью, блеснув выглядывающими из ее ячеек металлическими углами, и Радэк моментально бросился разворачивать содержимое. В эфире послышалось недовольное ворчание:

— Ленар, ты не мог ее запутать еще сильнее?

— Это хрупкое оборудование. Ты хотел, чтобы я его просто так сбросил на лед?

Из сети высвободился сварочный полуавтомат, четвероногий штатив и большая осевая струбцина для стыка труб. Радэк поспешно вернул сеть в шлюз, и следующая посылка не заставила себя долго ждать — открывшийся внешний люк выпустил на волю связку из четырех алюминиевых труб.

Началась работа.

Эмиль быстро подключил к корабельной электросети полуавтомат, а Радэк с Ирмой состыковали струбциной две трубы. Электродуга начала стробоскопом вылавливать из теней детали рельефа. Чешуйчатый валик горячего присадка постепенно скрывал стык между трубами. Техник не успел доварить первый шов, как из шлюза показался массивный магнетрон в виде угрожающих размеров втулки с пластиковым кожухом и просветом под диаметр трубы. Радэк не отрывался от сварки, поэтому Ирма с Эмилем снимали его со скользящей петли вместе, что было примерно равносильно попыткам поймать падающую лошадь. Магнетрону не суждено было мягко лечь на снежную перину, и вместо этого он опрокинулся на лед так, что Ирма почувствовала звук удара прямо сквозь подошвы. Что было бы при нормальной гравитации, она даже думать не хотела, но взглянув на скважину она решила, что эффект был бы похожий.

Радэк закончил сварку двух труб, привинтил к струбцине штатив и позвал на помощь. Совместными усилиями трех косморабочих получившаяся шестиметровая труба была загнана в скважину ровно по штатив, который уперся четырьмя ногами в ледяные края пропасти, не позволяя скважине проглотить трубу с концами. Ирма расслабила струбцину, позволив трубе провалиться чуть глубже, Радэк зафиксировал трубу, когда ее края оказались в желобе между зажимными пластинами, Эмиль подтаскивал следующий трехметровый отрезок трубы, еще одна связка труб показалась из шлюза, и Ирма приготовилась умирать.

Следующие полтора часа прошли в тесном общении с корабельной лебедкой, при помощи которой космонавты закрепляли на трубе двухтонный магнетрон и так же погружали его в скважину. Радэк обмолвился, что магнетрон должен быть погружен на глубину примерно сто двадцать метров, и Ирма посчитала, что магнетрону для работы на такой глубине понадобится минимум сто тридцать метров кабеля. В ответ на ее расчеты шлюз открылся, и из него вывалилась толстая катушка с толстым проводом. В попытках смахнуть пот со лба она ударила себя рукой по гермошлему и тяжело вздохнула. Немного наклонив голову, она сдавила зубами соломинку и высосала из нее три глотка неприятного на вкус изотоника. Жажда отступила, минутный перерыв окончился, и она заставила себя работать дальше.

Трубопровод с учетом закрепленного на нем магнетрона и тяжелого кабеля приобрел угрожающую даже для штатива массу. Последующее погружение контролировалось уже с помощью лебедки, свисающей с вентрального шпангоута. Впереди предстояло удлинение трубопровода еще на сто тридцать метров.

У Ирмы внутри разгорелась война между Ирмой, которая не хотела умирать на работе, и Ирмой, которая хотела самоотверженно сделать то, что требуется, исправить свои ошибки, доказать коллегам, что она достойна называться космическим экспедитором и готова была умереть назло всей вселенной просто из принципа. Драка была отчаянная, и обеим как следует доставалось. Шлемофон пропитался потом насквозь, хотя считалось, что это невозможно, и уже начал натирать кожу на лбу. Система жизнеобеспечения из последних сил боролась за комфортную температуру и влажность воздуха. Ирма попыталась лечь на лед, чтобы отдать Коле немного своего тепла, но слой термоизоляции оказался предательски хорош, и тепло не спешило покидать скафандр.

Из шлюза выпала новая партия труб, и Ирма на автопилоте пошла ее принимать. Трубы были гладкие и слишком большого диаметра, поэтому удерживать их в руках было неудобно даже с противоскользящим покрытием на перчатках. Их переноска отнимала как физические, так и моральные силы. В какой-то момент Ирма просто закинула трубу себе на плечо и поняла, что так нужно было делать с самого начала. По пути к скважине, которая маяком горела всполохами сварочного аппарата, она пошатнулась и замерла на месте. Ватные ноги постепенно устраивали бунт против мозга, а тот в ответ пригрозил им репрессией и заставил работать дальше, пообещав в скором времени небольшой перерыв. Спустя пару шагов Ирма пошатнулась еще раз и едва не упала. Взмахнув руками и уронив трубу на лед, она вновь нащупала равновесие и выругала себя за всю ту цепочку событий, которая привела ее к этому моменту. Ей захотелось кричать от отчаяния, и ее мысли на секунду заняло искушение отключить ненадолго рацию и послать к черту самоконтроль. Она уже потянулась к своей нарукавной клавиатуре, как вдруг ее отвлекло какое-то движение. Она повернулась и увидела, что труба медленно сдвигается с места под воздействием непонятной силы. В других обстоятельствах Ирма смогла бы отреагировать рационально, но сейчас в ней вскипела злость и обида, наполнившие ее тело новыми силами, а голову отчаянным стремлением схватить проклятую убегающую от нее трубу и закончить дело. Она сделала неуклюжий шаг вперед, и падая на живот поняла, что ее ноги окончательно ее предали. Она выбросила руку перед собой в попытке поймать трубу, но труба издевательски продолжала катиться и набирать скорость. Это было большой наглостью со стороны алюминиевого металлолома, и Ирма, до боли стиснув зубы, вскочила на ноги, одержимая желанием поставить непослушную трубу на место и показать, кто здесь покоритель космоса, а кто кусок временного водопровода. Она бездумно погналась за трубой, как кошка за лазерной указкой, и слишком поздно осознала, что неведомая сила, толкавшая трубу все это время, теперь толкает и ее.

Не сразу осознав, во что она вляпалась, Ирма лишь успела отметить, что поверхность Коли сверхъестественным образом накренилась, и пологая равнина внутри кратера обернулась наклоненным блюдцем, с которого она сейчас скатывается неведомо куда. Скорость нарастала, и в какой-то момент ее проглотила тень от стремительно приближающегося гребня. Ирма запаниковала до такой степени, что не могла произнести ни звука. Лишь взяв себя в руки, она исполнила свое желание минутной давности и выдавила из себя крик, оглушив четыре пары ушей, находящихся в эфире. В ответ эфир заполнился кашей из неразборчивых голосов, а затем Ирма ударилась о гребень кратера и почувствовала, как вслед за теплой струйкой пота по ее лицу покатилась теплая струйка чего-то еще. Гребень сработал как трамплин, и ее тряпичное тело вырвало из микрогравитации Коли. Вселенная закрутилась калейдоскопом из ледяных колец, газового гиганта, Мерклина и звездного неба.

— Ирма, ответь! — послышался голос Ленара, когда она вновь обрела способность соображать.

— Ленар! — крикнула она, словно боясь, что он ее не услышит.

— Ирма, какого черта происходит? Где ты?

— Я не знаю! В невесомости! Меня сбросило с Коли!

— Направление помнишь?

— Направление? — переспросила она, стараясь унять дрожь в голосе, и зубами вырвала из памяти последние минуты, — Кажется, меня унесло в сторону левого борта. Ленар, спаси меня! Я не хочу так умирать!

— Успокойся! — раздался в ответ крик, не располагающий к спокойствию, — Экономь кислород и не от… ючай переда… ик!

— Хорошо.

— Т… бя… охо… ыш… о… — донеслись до нее те обрывки фразы, которые не были проглочены помехами, — Т… вы… ди… и… оны св…и. Жд… и… н… пан… уй.

— Ленар, повтори, тебя плохо слышно! — проревела она, и вселенная начала плавиться от скопившихся в глазах слез, — Ленар, прием!

Звездное скопление у корня рукава Центавра содержало в себе плотное скопление массивных звезд, молекулярного газа и планетарных туманностей, благодаря чему было богато на астрофизические события. Одно из них произошло, когда красный сверхгигант исчерпал свой короткий жизненный цикл, сжег почти все свои запасы термоядерного топлива, вышел из гидростатического равновесия, сильно изменил свой химический состав, схлопнулся и сбросил с себя лишний груз, отправив кашу из различных химических элементов в межзвездное путешествие и оставив после себя нейтронную звезду, которой через восемь веков дадут название Кир-135, а через тысячелетие рядом с соседней звездой создадут колонию под названием Нерва. Сверхактивный регион космоса быстро привлечет к себе внимание из-за своего богатства тяжелыми элементами, несметными месторождениями молекулярного водорода и огромного простора для научных исследований, однако никому не было дело до жалкого Кира-135 ровно до тех пор, пока эхо от его коллапса не совершило то, что по шуточному заявлению инженера межзвездных силовых установок Эмиля Кравчика могло произойти с вероятностью в пятьдесят процентов.

Тем временем в немного другой части скопления происходила спасательная операция, и до судьбы жалкого Кира-135 по-прежнему никому не было дела.

Из шлюзовой камеры по палубе разнесся приглушенный грохот, и Ленар понял, что можно начинать шлюзование. Он вдавил кнопку до упора, и звуковой сигнал оповестил его о герметичности шлюза. Его глаза, обросшие нервной красной сеточкой, провожали медленно ползущую стрелку манометра, мысленно подгоняя ее. Пальцы постукивали по переборке, отсчитывая растянувшиеся секунды. По мере заполнения камеры воздухом звуки борьбы становились слышны все отчетливее, и фантазия тут же бросилась дорисовывать недостающие фрагменты картины. Вечность постепенно подходила к концу. Стрелка манометра замерла, индикатор залил лицо Ленара зеленью, и преграда отъехала в сторону, явив покачивающийся на спине скафандр, панически ощупывающий свой гермошлем в попытках зацепиться толстыми перчатками за замки. Ленар сорвался с места, упал на колено и попытался отстегнуть гермошлем, но паникующий скафандр спутывал и связывал все его действия. Навалившись на него своим весом, он коленями прижал перчатки скафандра к палубе, и освободившимися руками начал разжимать на гермошлеме механизмы, глубоко погребенные под защитой от дурака. Скафандр дал щель в районе шеи, раскрывшись, словно раковина мидии, и из него вырвались натужные стоны, с которыми Ирма начала жадно глотать воздух большими порциями. Из-под ее шлемофона багровел кровавый развод, глаза заплыли, лицо блестело от пота, в общем вид был жалкий, как у побитого щенка. Глядя на нее Ленар даже ненадолго передумал устраивать истерику, и вместо этого, нарушив правила обращения со скафандром, грубо схватил его за шейное кольцо, напряг все мышцы в своем теле и с утробным рыком втащил все его сто двадцать килограмм консервированного оператора в кабину челнока. Поясница загорелась недовольством и послышался предупреждающий треск связок. Потратив еще одно усилие, он усадил Ирму, уперев ее спиной в переборку, и на минуту присел рядом с ней, громко задышав с ней дуэтом.

Дверь шлюза закрылась, спасательную операцию можно было считать успешной.

— Как ты? — спросил Ленар, потянувшись за аптечкой над своей головой.

— Живая, — Ирма шумно всасывала в себя воздух, словно пылесос, и резкими толчками выгоняла его из легких. Она словно пыталась надышаться на всю жизнь вперед, делая короткие перерывы на односложные фразы, — Спасибо.

Резкими движениями, маскирующими нервный тремор, мужская рука сорвала с ее головы шлемофон, освободив вставшие беспорядочным ершом волосы, и отправила в свободный полет по направлению к стеллажу. Указательный палец оттопырился и начал двигаться по беспорядочной траектории.