След Сатаны
Шрифт:
Эти две статьи не мешало бы повесить в кабинете мэра Москвы Юрия Лужкова, о котором Жириновский заявил с нотками самодовольства: «А очистка Москвы и других русских городов от криминальных южан? Чью идею в слабой форме стал осуществлять Лужков? Глеба Якунина, Льва Пономарева?» Дудки, мол, моя идея! В этой связи обозреватель «Московских новостей» Наталия Геворкян заметила:
«В Америке основной рост преступности дает чернокожее население. Вы можете себе представить, чтобы под этим предлогом полиция заметала на улицах всех без разбора негров? Представляю, какой шум подняли бы белые. Наши „белые“ молчат — кто одобрительно, кто испуганно».{751}
Кстати, все помнят чеченские погромы во всех московских гостиницах, санкционированные в 1992 году высшими государственными и должностными лицами России. Любопытные мысли появляются, когда сопоставляешь эту акцию со статьей 9 Декларации:
«Считаются преступлением против Общества и караются по закону всякое подстрекательство к насилию или акты насилия, как со стороны отдельных лиц, так и со стороны организаций, направленные против любой расы или группы лиц другого цвета кожи или этнического происхождения».{752}
Мы не настолько наивны, чтобы думать, что Устав ООН и ее резолюции что-то значат для российских властей. Просто, когда они с пафосом разглагольствуют о своих демократических порывах и приверженности общечеловеческим ценностям, такие вещи полезно бывает помнить.
Концлагеря для чеченцев (называемые почему-то «фильтрационными»), блокпосты на всех дорогах и перекрестках, пьяная стрельба по прохожим и аресты по любому поводу и без всякого повода прекрасно характеризуют российскую приверженность международным идеалам, если сопоставить все эти реалии с резолюцией 2131 Генеральной Ассамблеи ООН от 21 декабря 1965 года, одна из статей которой провозглашает:
«Все государства должны уважать право народов и наций на самоопределение и независимость, и это право должно осуществляться свободно и без какого-либо внешнего давления и при полном соблюдении прав человека и основных свобод».{753}
О том, кого называть преступниками и что является преступлением с точки зрения ООН, дает представление резолюция 2661 Генеральной Ассамблеи ООН от 12 октября 1970 года:
«Генеральная Ассамблея
постановив провести специальную юбилейную сессию в связи с десятой годовщиной Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам,
вновь подтверждая, что все народы имеют право на самоопределение и независимость, и что подчинение народов иностранному господству является серьезным препятствием для поддержания международного мира и безопасности, а также для развития мирных отношений между странами,
объявляет дальнейшее сохранение колониализма во всех его формах и проявлениях преступлением, которое представляет собой нарушение Устава Организации Объединенных Наций, Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам и принципов международного права,
вновь подтверждает неотъемлемое право колониальных народов на борьбу всеми имеющимися в их распоряжении средствами против колониальных держав, которые подавляют их стремление к свободе и независимости».{754}
Итак, резолюция 2661 ООН преступлением называет не борьбу народов за национальную независимость, а препятствование этой независимости, то есть заявляет полярно противоположное тому, что говорят кремлевские власти относительно Чечни. И раз ООН подтверждает право наций вести борьбу за свою свободу «всеми имеющимися в их распоряжении средствами», в том числе и военными, то и повстанцев резолюция ООН называет не «бандформированиями», а борцами за свободу, приравнивая их статус к статусу законных государственных вооруженных сил:
«Обращение со всеми борцами за свободу, находящимися в заключении, должно отвечать соответствующим положениям Женевской конвенции об обращении с военнопленными от 12 августа 1949 года».{755}
В резолюции 3103 Генеральной Ассамблеи ООН от 12 декабря 1973 года статус борцов за свободу (уравненный со статусом комбатантов,то есть законных государственных вооруженных сил) получил более четкое правовое основание:
«Борьба народов, находящихся под колониальным и иностранным господством и игом расистских режимов, за осуществление своего права на самоопределение и независимость является законной и полностью соответствует принципам международного права…,
Вооруженные конфликты, связанные с борьбой народов против колониального и иностранного господства и расистских режимов, следует рассматривать как международные вооруженные конфликты по смыслу Женевских конвенций 1949 года, и на лиц, ведущих вооруженную борьбу против колониального и иностранного господства и расистских режимов, должен быть распространен правовой режим, предусмотренный для комбатантов в Женевских конвенциях 1949 года и в других международных документах».{756}
Если борьба народов за независимость и самоопределение «является законной и полностью соответствует принципам международного права», если «вооруженные конфликты, связанные с борьбой народов против колониального и иностранного господства» бандитизмом называет лишь Москва, а ООН определяет как «международные вооруженные конфликты», если в отношении «лиц, ведущих вооруженную борьбу против колониального и иностранного господства» распространяется «правовой режим, предусмотренный для комбатантов в Женевских конвенциях 1949 года», то какое юридическое право имеет Россия называть чеченских ополченцев «незаконными формированиями», их борьбу называть «уголовным преступлением», а их самих — «бандитами», «террористами» и еще бог весть кем? Напротив, мы видим, что если исходить из резолюции 2661 генеральной Ассамблеи ООН преступными с точки зрения международного права являются действия России в ее попытках сохранить свое колониальное господство над Чечней и чеченским народом.
Вот так и действуют те, кто намеренно или по неведению путают местами добро и зло: преступление называют «наведением законности и правопорядка», а законную борьбу народа за свою независимость называют бандитизмом, уголовщиной. Мы видим, что причина «нелюбви» России и русских к чеченцам не является следствием того, что чеченцы нарушают какие-то общепризнанные международные законы и права. По всем законам — Божественным, человеческим и юридическим — чеченцы имеют право на национальную независимость. Тогда, быть может, причины антагонизма между русской и чеченской нациями следует искать не в Чечне, а в самой России?
5
С предельной четкостью кредо российской политики по отношению к кавказцам вообще и к чеченцам в частности сформулировано в знаменитом предписании императора Николая I главнокомандующему Отдельным Кавказским Корпусом генерал-фельдмаршалу И. Ф. Паскевичу-Эриванскому. В этом предписании, направленном из Санкт-Петербурга в сентябре 1829 года, после победоносного завершения русско-турецкой войны, указывается:
«Кончив таким образом одно славное дело, предстоит Вам другое, в моих глазах столь же славное, а в рассуждении прямых польз гораздо важнейшее, — усмирение навсегда горских народов или истребление непокорных».
Иными словами, перед кавказцами ставилась нехитрая дилемма: покорность или смерть.
Со времен империи Романовых в России поменялось несколько систем власти, но с чем в своей политике пришла к завершению XX столетия сегодняшняя «демократическая» Россия? Суть ее политики по отношению к новообразовавшимся государствам СНГ (не говоря уже о бывших «автономиях») без всяких этических формальностей обозначил председатель комитета первой Госдумы по делам СНГ и связям с соотечественниками Константин Затулин:
«При всем уважении к этим государствам, многие из них обречены стать нашими сателлитами или умереть — ровно до этой степени я признаю их территориальную целостность».{757}
Перед народами бывшей советской империи опять ставится традиционная российская дилемма: национальное рабство или смерть. Россия сегодня является единственной страной в мире, которая провозглашает этот людоедский принцип своей политики открыто, нарушая шаг за шагом, с аккуратной методичностью, не пропуская ни одного пункта или статьи, все международные правовые договоренности и резолюции ООН. В частности, в Чечне не осталось ненарушенным ни одно из постановлений ООН, регламентирующих взаимоотношения метрополии с зависимыми народами, стремящимися обрести национальную самостоятельность.