Чтение онлайн

Иудаизм привлекает наше внимание не потому, что мы какие-то антисемиты. Будучи верующими, мы не можем считать святой религией систему, которая, отрицая существование загробного воскрешения и воздаяния, стала прародительницей всех атеистических учений, распространяемых в мире за последние две тысячи лет. Мы не можем не говорить о чудовищной несуразности религии, которая своим богом открыто провозглашает Сатану. Мы не можем мириться с тем, что иудаизм ставит один народ над всем человечеством, а человечество воспринимает как рабочий скот, призванный служить интересам «избранного народа». Мы считаем особо опасным то, что иудаизм не отделен от политики еврейского народа; иудаизм и есть его политика. Смириться перед этой политикой из страха или добродушия — значит смириться с сатанизмом. Этого не будет никогда. Следовательно, человечество никогда не будет лишено поводов для обвинений его в антисемитизме.

«Где Бог?» — вопрошал масон Рудольф Штайнер и отвечал: «Бога нет, но есть природа. В природе надо обрести его. В ней нашел Бог свою зачарованную гробницу».{723} Ему вторит восточный мистик Инайят-Хан: «Мир есть проявление Бога. Так, в разнообразии форм, скрыто Его единство под видом разных имен и образов, в которых Он исчезает как Бог, достойный славы и почитания».{724} Масон-яхвист Штайнер прикрывается христианской символикой, восточный мистик Инайят- Хан драпируется в исламскую оболочку, но оба они чуть ли не буквально повторяют доктрину языческого индуизма: «Главным принципом ригведийского мировосприятия было обожествление природы как целого, в котором исчезают различия между составляющими элементами. Именно в этом… проявилась тенденция к монистическому, то есть принимающему за основу всего существующего одно начало, восприятию мира и природы».{725} То есть, мы видим и здесь обожествление природы, в которой самым парадоксальным образом сочетаются «мертвость» (отсутствие души), «мудрость» и какое-то самопроизвольное творческое начало. Когда «Бог исчезает в природе» и природа становится богом, появляется «Мудрость Мертвой Головы», дарвинизм. Природа становится образцом для подражания в морали, и мораль исчезает как проявление Божественного Различения в душе человека. Тогда появляется Гитлер, который убивает ядовитое учение Штайнера вместе с похищенным по его приказу Штайнером. И этой акцией сам становится штайнерианцем, ибо нельзя законы природы делать законами для людей. Заповеди людям дает Бог, а не природа.

Иудаизм — это философия ассирийцев и ацтеков, перенесенная в современность. Эта философия дублирует законы природы, подбавив в них манию величия и безумный зуд мессианства. В ней царит атеизм — страх перед загробным воздаянием, трусливая бравада обреченных.

Даже среди высших эзотеристов не так уж много людей, владеющих тайной Сатаны. Владеть этой тайной и быть открытым сатанистом — значит осмелиться на прямой мятеж против Бога. Подавляющее большинство так называемых посвященных — стихийные сатанисты. Ниже них стоят люди, являющиеся слепыми и примитивными исполнителями чужих замыслов. Вершину же иерархии занимают те, кто восстает против Всевышнего, не сомневаясь в Его существовании и Его могуществе. Эти люди ведут игру, в которой не смогут победить, хотя и питают надежду на выигрыш. Зная тайну Сатаны, они заимствовали его стратегию и творят зло в полном сознании ужасного риска. Эти люди настолько порочны, их безумие настолько глубоко, что, коснувшись самой преисподней в своем падении, они как бы взлетают в стихии мрака и достигают в познании Греха тех же высот, какие достигаются святыми в познании Добра.

Английский писатель Артур Мачен, член масонской организации «Золотой рассвет», которая слилась впоследствии с антропософным движением нашего знакомого Рудольфа Штайнера, в одной из своих книг передает такой диалог между профаном и посвященным:

Творение, поднявшееся против своего Творца, взбунтовавшийся голем — вот что такое сатанист высшей иерархии. «Взять небо приступом», «взорвать порядок вещей», одушевить неодушевленное суррогатом жизни, превратить все человечество во вздыбленную волну, направленную против Бога — эти задачи не кажутся неосуществимыми воспаленному мозгу адепта Сатаны. Если рядовой сатанист удовольствуется такими банальными миражами как власть и богатство, за которыми ему невидим непреложный закон воздаяния, если сатанист животного уровня ограничивается водкой, убийством и набитым брюхом, являя собой грязную накипь на теле человечества, то эзотерист высшей иерархии ведет осознанную войну с Создателем, войну, конечной целью которой является изоляция земли и человечества от Бога.

Тот же Артур Мачен писал в одном из своих писем:

«В мире нет невозможного». Клиническая самоуверенность, но она основывается на теоретической базе эзотеризма, его мистических концепций. Одну из них излагает Рудольф Штайнер, который пишет следующее:

Поистине, жалости достойны люди, воспринимающие этот бред как образец мудрости! Бог растворен без остатка в сотворенных Им вещах, Он похоронил в них Себя, Свою силу, и, овладев вещами, можно овладеть былым могуществом уже несуществующего Бога — такова эта смесь идиотизма с циничным богохульством. Овладевая вещами, человек, якобы, создает Бога…

Вся эта мистическая чушь, запрятанная вглубь наукоподобия, и есть та теория, которая сулит эзотеристам безумную надежду победить Бога с помощью Его же энергии и силы. Веря в этот бред, действительно можно поверить, что «в мире нет невозможного». Но мы постоянно забываем одну вещь. Эти люди имеют иное устройство, они живут не в нашем с вами реальном мире, а в замкнутом пространстве своих больных химер. Они верят не в то, во что верим мы, у них иная логика, иные цели, иное мировоззрение. Постичь их нам так же трудно, как трудно постичь само безумие. Мы ищем рациональности там, где царит зло — как всеобъемлющий принцип бытия, как генеральная стратегия жизни. Нам залепляют глаза поверхностными, раздробленными проявлениями событий, чтобы мы не увидели глубинной сути. Мы занимаемся тем, что пытаемся состыковать изорванные грани этих проявлений в какое-то подобие причинно-следственных закономерностей, беспомощно бормоча подброшенные нам исторические или социальные формулировки. На нас обрушивается ложь, а за нею неотступной тенью следует насилие. Наше сознание бросают в чудовищную вибрацию искусственно сконструированных истин, чтобы мы потеряли и забыли единственную и вечную Истину — заповеди Творца Всемогущего.

Но все потуги врагов рода человеческого окажутся тщетными, если до наших сердец дойдет ясный призыв Священного Корана: «Бойтесь же Аллаха, обладающие умом» (Сура «Развод», аят 10). Не бояться Создателя, бунтовать против Него — тяжкое безумие!

Самое трудное на свете — это оглянуться вокруг себя и увидеть не внешний образ события, а его душу, его смысл, его суть. Взгляд, проникающий вглубь человеческой трагедии, возвращается объятый ужасом, и, может быть, какой-то защитный механизм, спрятанный внутри сознания, сохраняет нас от полного постижения происходящего…

Может быть стоит нам пересилить в себе интуитивное отвращение и вглядеться внимательно в лица тех, кто творит сегодняшнее зло? Может быть мы заставим себя сдернуть завесу мистики и увидеть страшную, реальную глубину происходящего? Почему мы боимся признаться даже самим себе, что ожесточенная война, сжигающая наши дни, есть не ошибка политиков, не стечение случайных и трагических обстоятельств, не какой-то заумный детектив, а зло, вырвавшееся из мрака и в сатанинском безумии терзающее ненавистную ему жизнь? Разве менее страшным выглядит разрушенный город, заполненный трупами, если мы убедим себя в том, что Сатана — персонаж не реального мира, а обитатель эфемерной мистической стихии?

Зачинщики и инициаторы Чеченской войны хорошо известны, да они и не намерены таиться в тени. Мы ежедневно видим их на экранах телевизоров, источающих ставшую уже обычной в их устах ложь. Лжи так много, что даже случайно вырвавшаяся из их беспрестанно говорящих ртов крупица правды изумляет, кажется слуховой галлюцинацией.

Есть совершенно точный способ понять, верна ли политика, — проверить ее на ложь. Политический выбор, для обоснования которого требуется ложь, не может быть верным.