След Сатаны
Шрифт:
Конечно, перед нами верховный бог, Верховное Существо, бог Солнца. Чтобы окончательно дополнить его портрет, упомянем еще один штрих — он представлен и как бог-творец.{171} То есть, Ашшур не только Пастух-Солнце, но и Мастер-Солнце, Демиург. Здесь и война, и пресловутая «мудрость» слияния воедино добра и зла, и судьба — словом, весь «джентльменский набор» классического Верховного Существа.
Именем бога Ашшура ассирийские цари (кстати, вся Ассирия носила имя этого божества) вели свои бесконечные завоевательные, грабительские войны, причем цари даже не стеснялись называть себя ворами.{172} И. М. Дьяконов, переводчик используемых нами текстов, в одной из бесед, состоявшихся в начале 90-х годов, сообщил нам пикантную подробность — надписи ассирийских царей изобилуют таким грубым сквернословием, такими омерзительными ругательствами в адрес врагов, что он при переводе попросту изъял их из текстов, так как никакой цивилизованной словесной замены всему этому площадному мату не смог подобрать.
Царям-матерщинникам доставалась богатая добыча, а что же получал их «небесное подобие», бог Ашшур? Конечно, жертвы. И вот в каком виде. Пишет Тиглатпаласар I:
«…тела их воинов в сече битвы я смел в кучи, как дождевой поток, кровью их я заставил течь ущелья и высоты гор; головы их я отрубил, рядом с поселениями их я насыпал их, как зерновые кучи…»{173}
Ашшурнасирапал II:
«260 бойцов их я сразил оружием, головы им отрубил, сложил башней…, начальника поселения Ништун я ободрал в Арбеле, кожей его одел городскую стену… 3000 человек их полона сжег в огне, не оставил ни одного из них как заложника… Их тела я сложил башнями, их юношей и девушек сжег на кострах. Хулая, их начальника поселения, я ободрал, кожей его одел стену города Дамдамуса. Город я разрушил, снес, сжег в огне. Поселение Мариру в окрестностях его я покорил… 200 человек их полона сжег в огне… Я выступил из Кинабу и подошел к Тэле… 3000 их воинов сразил оружием… Их многочисленный полон (т.е. пленных) я сжег в огне, многих людей живыми захватил в руки — одним я отрубил кисти и пальцы, другим отрубил носы, уши и пальцы их, а многим людям ослепил глаза. Я сложил одну башню из живых людей, другую из голов, и привязал к столбам их головы вокруг их города. Их юношей и их девушек я сжег в огне, город разрушил, снес, сжег в огне и пожрал его… я осадил вершины гор, покорил их… головы бойцам их отрубил, сложил из них столп напротив их города, их юношей и девушек сжег на кострах… Город я осадил, мои храбрецы налетели на них, как птицы. 600 бойцов я сразил оружием, головы им отрубил; 400 человек живыми захватил в руки, 3000 человек их полона я вывел. Этот город я взял себе, живых людей и головы воистину я доставил к Амеду… сложил башню из голов напротив ворот, а живых людей вокруг города посадили на колья… Я подошел к городу Уда… вывел 3000 человек их полона. Живых людей вокруг города посадил на колья, некоторым ослепил глаза… Город я покорил, 800 бойцов сразил оружием, отрубил головы, много живых людей захватил в руки, остальных из них сжег в огне, тяжелый полон их полонил, башню из живых и из голов воздвиг перед их воротами, 700 человек перед их воротами посадил на колья, город разрушил, снес, обратил в холмы и пепел, их детей сжег на кострах. …200 человек я захватил в руки живыми и отрубил им кисти… Бурраману грешника… я содрал с него кожу и одел ею стену города Синабу».{174}
Салманасар III:
«Осадил и захватил город, перебив многочисленных его воинов, полонил полон, сложил башню из голов напротив города; их юношей и девушек сжег на кострах (в примечании И. М. Дьяконов указывает, что вместо „юношей и девушек“ можно читать и „мальчиков и девочек“)… осадил и захватил город, перебил его многочисленных воинов, полон полонил, сложил башню из голов напротив города и сжег в огне 14 окрестных поселений… Арзашку вместе с его окрестными поселениями я разрушил, снес, сжег огнем; сложил башни из голов напротив ворот; одних зарыл внутри башен живьем, других посадил вокруг кучи на колья…»{175}
Итак далее в том же духе.
Самое страшное в этих «реляциях богу» — их обыденный, даже бюрократический тон. Тысячи людей, взрослых и маленьких, умерщвлялись с изощренной жестокостью или тяжело калечились — во славу и в жертву Ашшуру, и ненасытный бог устами своих жрецов требовал все новых и новых жертв. И так — без конца, до той самой поры, пока одна из самых кровавых держав мира не рухнула в 610 г. до н.э. под согласованными ударами соседей, которые, впрочем, тоже не отличались милосердием. Ни один народ, преданно служа Сатане, не может считаться у него «привилегированным», так как Сатана ненавидит с одинаковой яростью всех людей, все народы. «Воистину, сатана — предатель для человека» (Сура «Различение», аят 29).
Мы видели, что жертвоприношения Ашшуру совершались по неизменному ритуалу — после каждого захваченного ассирийцами города, оказавшего малейшее сопротивление их войскам, сотни и тысячи людей умерщвлялись, им отрубали головы и складывали эти «трофеи» в огромные «кучи», «столпы» и «холмы»; мальчиков, девочек и вообще молодежь живьем сжигали на кострах; многих сажали на колья, где эти несчастные умирали медленной и мучительной смертью; некоторых погребали живьем под кучами голов, где те умирали от тяжести наваленного на них жуткого груза, от удушья или захлебывались кровью; военачальников обдирали и кожу вывешивали на стенах города; самая «милосердная» казнь — отрубание ушей, носов, кистей рук и выкалывание глаз.
Добавьте к этому невероятное сквернословие ассирийцев и ту легкость , с которой их цари и военачальники называли себя «ворами». И если после всего этого читатель не согласится с тем, что перед ним классический случай массового безумия, внушаемого безумным «богом» и его жрецами, то он не знаком даже с основами психиатрии. Языческий бог — всего лишь идея, видимость, иллюзия. Но он обретает страшную реальность, когда дьявол проникает в мозг человека и зажигает в нем огонь безумия. Тогда логика опрокидывается, зло начинает казаться добром, добро кажется оскорблением «бога» (идеи) и мир содрогается, не находя объяснение Вселенскому Кошмару. Но разве безумие можно «объяснить»? Чтобы объяснить безумие, нужно самому быть безумцем, чтобы постичь дьявола, нужно стать служителем его культа, но да убережет нас Аллах от такого «постижения» зла!
2
Внимательный читатель может вспомнить, что Верховное (или Высшее) Существо дважды упоминается в романе А. Дюма «Граф Монте-Кристо». Обращаясь к графу, прокурор Вильфор так говорит о своем отце, старом якобинце: «…он, как и вы, считал себя одним из посланцев если не Бога, то верховного существа…» В другом месте Дюма воспроизводит внутренний монолог Монте-Кристо, слова, которые он обращает к самому себе: «…ты, подобно высшему существу, владевший тайной добра и зла…».
Из этих двух реплик уже можно составить представление о Верховном Существе — он не Бог; он владеет «тайной добра и зла».
В Исламе и христианстве Бог олицетворяет собой добро, а Иблис (Сатана) является воплощением зла. Религии Единобожия никогда не смешивают эти понятия, рассматривая их как резко разграниченные и противопоставленные антитезы. Этим монотеизм (Единобожие) и отличается от культа Верховного Существа, в котором добро и зло нераздельны и неотличимы друг от друга, а само Верховное Существо воспринимается как богосатана или дьяволобог. «В боге — дьявол и в дьяволе -бог» — так сформулировал принцип этой религии В. Гюго, который, как и Дюма, являлся одним из самых почетных эзотеристов («посвященных») некоего тайного ордена, о котором у нас еще будет повод поговорить.
Мы уже вскольз упоминали о совпадении формулы богосатанизма с главным содержанием марксовской диалектики: «единства и борьбы противоположностей». Является ли это случайностью, или отражает закономерность эзотерического восприятия мира? Возникает сильное подозрение, что верно второе предположение и Маркс лишь облек яхвизм в философские одежды, сделав его почти неузнаваемым, но все же не скрыв до конца. Об этом свидетельствуют данные, которые мы приводим ниже.
В главе, посвященной некоторым тайным деталям биографии Наполеона, мы остановимся подробно на роли масонства и, в частности, его революционного авангарда — ордена Иллюминатов — в подготовке и проведении Великой Французской революции. Молодого Наполеона в масоны посвятил некто Филиппо Микеле Буонаротти’, потомок одного из братьев знаменитого живописца эпохи Ренессанса Микеланджело Буонаротти, названный современниками «разрушителем всех правительств»; он состоял во влиятельной Сионской Общине, являясь одним из ее руководителей. Кроме того, он занимал одну из высших степеней в ордене Иллюминатов, основанном сотрудником богатейшего еврейского финансиста Ротшильда — Адамом Вейсгауптом. В своем капитальном труде «Великая Французская революция 1789–1793» П. А. Кропоткин раскрывает еще одну грань политической карьеры Буонаротти — он совместно с Бабефом (один из виднейших деятелей Французской революции) в 1794 году создает «тайные коммунистические общества», давшие (после революции 1830 года) начало новым тайным обществам «коммунистов-материалистов».{176}
Коммунисты-материалисты (как и весь орден Иллюминатов) ушли в 1795 году в глубокое подполье. Одна из организаций иллюминатов «Лига Справедливых Людей» наняла Карла Маркса для написания «Коммунистического Манифеста», опубликованного в Лондоне в 1848 году. После этого и сама Лига получила новое наименование — «Лига Коммунистов».{177} Именно «Лига Коммунистов», в которой вскоре Маркс и Энгельс заняли главные роли, и является предтечей всех бесчисленных коммунистических партий мира.
Выявив связи Маркса с Сионской Общиной (Маркс и сам был евреем и происходил из старинной раввинской семьи{178}) и масонами (Маркс и Энгельс достигли 31 степени посвящения — одной из самых высших в масонстве{179}), мы теперь можем поискать связи Маркса с мистическим сатанизмом, не сомневаясь в том, что эти связи должны быть. И действительно, они обнаруживаются в стихах молодого Маркса:
«Я хочу построить себе трон На огромной холодной горе, Окруженной человеческим страхом, Где царит мрачная боль».