Чтение онлайн

Мастер фыркнул.

– Ясно, хотите порыбачить, кто ж не хочет! Вопрос в другом: зачем вам я? Сами же словили рыбку в первый раз.

– Я не уверен, что это так легко повторится. Все говорят: рыбачить очень сложно. Разок мне повезло, но, думаю, лишь раз.

– Понимаю.

– И еще, мастер, я... амм... немного встревожен. Шёнбрун находился в деревне - и ее сожгли. Не помог он ее жителям. Затем, из него пили камни стрелковой роты. Однажды они собрались и сбежали. С одной стороны, вроде бы, шёнбрун дал им успех: никто не бежит – а они смогли. Но с другой стороны: успех ли это? Их, поди, изловят и развесят на столбах...

Йориксен уважительно кивнул:

– Слышу умные речи.

– То есть, я прав? Тот шёнбрун... проклят?

– Не бывает проклятых шёнбрунов. Каждый создан руками бога. Но есть светлые, в коих водится лишь хорошая рыба, а есть и темные - двоякие. Можешь поймать золотого пескаря, а можешь напороться на щуку, которая оттяпает палец. Если говорить без метафор: в темном шёнбруне ловить опасно.

Дитрих кивнул:

– Значит, я прав, что обратился к вам.

– Естественно... Что именно вы хотите поймать?

– Ну… что-нибудь хорошее… чтобы меня оправдали и вернули на службу.

– И все?

– Еще получить продвижение, стать штабс-капитаном.

– И только?

– Ну, это мне очень поможет. Мы с женой живем в бедности, от безденежья вечные ссоры…

Йориксен сплюнул:

– Тьфу, килька вы мелкая. Так у нас с вами ничего не выйдет. Моя цена – пятьсот марок за день знакомства с шёнбруном, еще пятьсот – за день рыбалки. В вашем случае, еще полтысячи – за поездку в плешивую Олландию, которой век бы не видеть. Вы отдадите полторы тысячи серебрянных марок чтобы получить мелкий чинок, и чтоб жена больше не пилила? Да она вас именно за это сожрет живьем! Лучше ступайте к ней, подластитесь, и все образуется.

Дитрих покраснел, ощутив себя словно голым: слишком уж точно рыбак описал его ситуацию. Добавив голосу твердости, поручик сказал:

– У меня нет полутора тысяч марок. Если на то пошло, нет и ста. Последние отдал за рыбалку у баронессы.

– Тогда о чем разговор?

Дитрих выдержал его взгляд:

– Я нашел шёнбрун, неизвестный ни гильдии, ни кайзеру. Хотел вместе с вами найти способ применять его. Получать что-то хорошее и себе, и вам. Неужели вам, рыбаку, неинтересен новый Колодец?

– Чистая вода! Конечно, интересен! Беда в том, поручик, что вы слишком дешево продаетесь. Всего-то чин и немного монеток… Любой генерал одним щелчком вам это даст, еще и Святую Ханну на шею вдобавок. Вы прослезитесь от благодарности и разболтаете про свой шёнбрун… - Понизив голос, рыбак добавил вкрадчиво: - Тогда я перестану быть единственным, кто знает.

Поручик тряхнул головой:

– Я умею хранить секреты.

– Не умеете: уже сказали Эльзе. Счастье, что ей можно доверять.

– Клянусь, что никому…

– Не то! Я хочу многого, поручик. Пока вам довольно малости – нам не по пути.

Дитрих поднялся. Не затем, чтобы уйти, а чтобы сказать, как подобает. В этой части фишмайстер заблуждался: Дитрих не был настолько уж скромен. Он не стеснялся своих желаний, стеснялся лишь говорить о них. Но коли сам рыбак этого требует...

– Я хочу побеждать. Я ощутил вкус триумфа – он мне по душе. Хочу побеждать снова и снова, получать ордена и чины, подняться в самые блестящие высоты. Чтобы у таких, как вы, даже язык не пошевелился – назвать меня дешевкой.

Фишмайстер прищурился, мысленно взвесив слова Дитриха.

– Сколько вы готовы за это отдать?

Один вопрос остудил его браваду.

– Амм... Мастер, я беден. Если могу дать что-нибудь, кроме денег...

– Что, например?

– Ну, сам доступ к шёнбруну...

– Он не ваш. Рыбалка тайком на чужой земле – противозаконна. Знайте и не сомневайтесь: вы предлагаете мне соучастие в преступлении.

– Амм...

Йориксен помолчал, насмешливо следя за потугами Дитриха. Тот так и не выжал из себя ничего внятного. Фишмайстер устал ждать.

– Поручик, я изложу свои условия. Поскольку вы своих не имеете – принимайте мои, или будьте свободны.

– Эээ... я слушаю.

– Ни гильдия рыбаков, ни когти кайзера, ни кто-либо еще не должен узнать содержание этой беседы. Жене можете сказать лишь то, что я согласился вам помочь. Ни слова больше.

– Да, я согласен.

– Сейчас вы дадите мне слово офицера, что земля с шёнбруном принадлежит вам.

– Но это же неправда!

– Тем не менее, дайте слово.

– Амм... ручаюсь, что земля с шёнбруном - моя.

– Далее. Пока я сам не увижу шёнбрун, не говорите мне о его расположении. Можете назвать только станцию, куда брать билеты. Ничего больше.

– Хорошо, но зачем?

– Вы будете спать спокойней, не зная ответа.

Дитрих потер руками плечи – как-то внезапно они озябли.

– Амм… мастер, если нас поймают, каково будет наказание?

– Никакого, если точно исполните инструкции. Вы пришли ко мне за рыбалкой, солгали, будто шёнбрун – ваш, координат не назвали. Не преступление – лгать фишмайстеру.

– Но потом, когда порыбачим? Тогда могут наказать?

– Продолжим, - бросил Йориксен, игнорируя вопрос.
– Если каким-то чудом вы завладеете участком, то не откажете мне в доступе к шёнбруну. И никогда не наймете другого рыбака, удить будете только со мной.

– Хорошо, конечно.

– Если вас вернут на службу, я буду знать обо всех ваших успехах. Я должен понимать, чего вы добились сами, а чего – благодаря рыбалке.

– Согласен.

– И последнее: оплата.

Дитрих не стал повторять, что не имеет денег. Мастер это знал. Отвернувшись от поручика, рыбак подошел к книжному шкафу. На полках темнели ряды томов, оправленных в кожу, блестела вязь золотых букв на корешках. Поручик не мог разобрать названия, но понимал: в этих книгах хранится великое таинство рыбалки. Вернее, лишь та его часть, которую можно выразить словами.

– Поручик, вы должны хотя бы отчасти понять, что представляет собой мое искусство. Вы – артиллерист, верно?

– Да.

– Прав ли я буду, если скажу, что формулы баллистики – общие для всех орудий? Зная калибр, наклон ствола и вес заряда пороха, можно рассчитать полет ядра для любой пушки данного калибра?

– Так и есть.

– Знайте же: в моем искусстве все иначе. Каждый шёнбрун обладает своим неповторимым нравом. У каждого – свои вкусы, привычки и капризы. Шёнбрун может любить, например, пауков на своих стенах и злиться, когда в него светит луна. Шёнбрун может ненавидеть рыжих людей. Пока все рыжие не уйдут прочь – рыбалка не состоится. Шёнбрун может хотеть лакомство: чашку кофе или ложку поваренной соли, - и без угощения ты ничего не поймаешь. А шёнбрун баронессы фон Вальбрехт обожает произведения простых чисел: тридцать пять человек на рыбалке, пятнадцать сортов вина на столе…