Чтение онлайн

Покачнувшись, Чердынцев пошел прочь, прижимая коробку с бантом. Подчинился, чтобы только не видеть этого человека. Душу из него вынул, и все нипочем…

Разобравшись с одним раненым, все силы Ванзаров отдал Скабичевскому. Он предложил опереться и потихоньку завел его в дом. Несмотря на бледность и легкий испуг, поселившийся в глазах, Скабичевский в повязке выглядел довольно молодцевато. Точно ветеран, вернувшийся с передовой. Осмотрев, Ванзаров уверил его, что рана пустяковая, беспокоиться не стоит. Все счастливо отделались, если не считать Нарышкина.

– Выходит, он убил Ивана Федоровича… – проговорил Скабичевский.

– Так он сказал нам, – ответил Ванзаров, рассматривая что-то на полу.

– Зачем он это сделал? Зачем? Не могу понять… Тишайший человек…

– Как видно, не мог допустить, чтобы Федоров разболтал бесполезную тайну.

– Я говорил о взрыве.

– Ах, это… – Ванзаров наклонился и поднял огрызок карандаша. – У него не осталось другого выхода. Все от него что-то хотели, ждали, требовали. Заметили в толпе Маркова и Таккеля? Прибежали как миленькие. Простой расчет показывает, что они дожидались где-то поблизости. Иначе бы не успели. Видели, как в дом вошел Чердынцев, затаились. А тут взрыв… Всем им что-то было надо от Нарышкина. Если у Федорова ничего не спросишь… И правда: как вороны слетелись. Кстати, как Таккеля узнал, что Федоров убит?

Простой вопрос поставил Скабичевского в тупик.

– Не могу понять, как Нарышкин взрыв организовал в ретираднике… – сказал он.

– Проще простого. Взрывное вещество хранилось у него в выгребной яме.

– Откуда вы знаете?

– Слышали звук цепи? Он бомбу поднимал.

– Бомбу?!

– Ну, что-то вроде бутыли с нитроглицерином. Самое подходящее вещество: выронил из рук – и готово дело. Разнесет на клочки. А место для хранения отменное: никто не сунется. Если бы у Нарышкина было золото, лучшего тайника не придумаешь. Кажется, нас забрызгало только дерьмом. Золотой осколок в вас не попал?

Осмотрев себя, Скабичевский нашел на сюртуке только сомнительные пятна. Пахли они не розами. Попытки оттереть их он оставил.

– Все равно отказываюсь понимать… – повторил Скабичевский.

– Что именно вас смущает? – спросил Ванзаров, разглядывая комнату.

– Неужели нож Чердынцева толкнул Сергея Ивановича на самоубийство?

Будто не расслышав, Ванзаров прошелся по комнате, приоткрыл дверцу платяного шкафа, заглянул под матрас кровати и даже провел рукой по этажерке.

– Скажите, Николай Семенович, вы часто здесь бывали? – вдруг спросил он.

– Первый раз… А какое это имеет…

– Вас ничего не удивляет?

Скабичевский огляделся, но так и не понял, чего от него хотят.

– Кроме хозяйской мебели, здесь ничего нет! – сказал Ванзаров. – Нищие с паперти живут богаче Нарышкина. А ведь он получал жалованье в городской ратуше. Откуда же такая бедность?

– Да, как-то я об этом не подумал… – признался чиновник участка. – А какое это имеет отношение к самоубийству?

Ванзаров показал карандаш.

– Нарышкин писал прощальную записку. Если бы Чердынцев ему не помешал, он все равно пустил бы себя на воздух…

– И что из того?

– Мы никогда не узнаем ее содержания, но я уверен, что речь в ней шла об этом… – На ладони Ванзарова появился кожаный мешочек, в каких барышни порой носят колечки. Как только тесемка ослабла, из горлышка посыпался блестящий ручеек.

– Что это? – только и спросил Скабичевский, не в силах оторваться от магического зрелища сверкающих песчинок. – Откуда это у вас?

– Ответ на первый вопрос: золотой песок, конечно. На второй еще проще: нашелся в шкафу. Аккуратно стоял на самом видном месте. Знаете, о чем я жалею, кроме гибели несчастного Нарышкина?

Свежих идей в раненой голове Скабичевского не нашлось.

– Не узнать теперь, что такое «пепел» и «пурпур», – ответил Ванзаров. – Наверняка в записке след был оставлен.

– А почему вас это так интересует?

– В них скрыта смерть.

Скабичевский в раздумье покачал головой и сразу пожалел об этом: боль сразу же дала о себе знать. Рана могла оказаться нешуточной. Он тронул повязку: на тряпице выступила кровь.

– Отправляйтесь-ка в участок, Николай Семенович, Лебедев вам рану обработает…

Для приличия отказавшись, Скабичевский все же согласился. Из дома он вышел пошатываясь и придерживаясь стен, сил явно не рассчитал.

Оставалось совсем немного. Ванзаров нашел хозяйку дома в саду зареванной, но вполне способной отвечать на вопросы. Мадам Терехова еще была напугана, но уже подсчитывала убытки и мысленно ужасалась: это сколько же денег потребуется, чтобы отремонтировать стену. Никаких постояльцев не хватит. Да и кто к ней пойдет после такого? Одни убытки бедной женщине. Она так погрузилась в печальные думы, что и не разобрала, о чем ее спрашивают. Ванзаров вежливо повторил.

Мадам Терехова взглянула и сочла, что это кто-то из знакомых постояльца.

– Вам-то еще чего надо? – сказала она, утирая щеку платочком. – Вон делов натворили! Все по ветру пустили… А еще за прошлые месяцы не расплатился… Кто убытки покроет? Как людям верить?

– Разве господин Нарышкин не заплатил вам золотом?

Хозяйка только презрительно фыркнула:

– Тоже мне, господин в одном сюртуке и летом и зимой. Золотом заплатил! Счастье, что хоть мятыми бумажками иногда отдавал.

– А вещи он когда распродал? – в третий раз спросил Ванзаров.

– Так перед Рождеством как начал таскать, так и не угомонился, пока одна смена белья не осталась… – скала она. – И куда только деньги девал? Непьющий ведь, в карты не играл, любовницы не имел. А деньги как сквозь пальцы проскакивали.

– Наверное, на друзей тратил…

– Хороши друзья, нечего сказать: придут, пошушукаются и убегут! Хоть бы подарок какой ему принесли или угощенья…

– Барышни, наверно, заходили?

Терехова только рукой махнула:

– Какие барышни… Бобылем жил…

– Так ведь на днях к нему одна худощавая приходила, учительница из гимназии.

– А вы откуда знаете?

– К слову пришлось, – ответил Ванзаров.

– Да уж, была… Зашла и вышла, – ответила Терехова.

– И ведь что странно: за последние сутки визитеров к Нарышкину прибавилось значительно. Так и шастают… Чего им понадобилось?