Чтение онлайн

В таком случае остается только одно: Чердынцев что-то нащупал и пытается изо всех сил прорваться к самой сути дела. Возможно, ему приходится преодолевать сопротивление. Возможно, все оказалось не так просто, как он представлял. В любом случае обязан был найти минутку, чтобы послать сообщение. Опять никакой логики… Плеске измучился в борьбе с противоречиями и заснул, когда короткая белая ночь за окном уступила место рассвету.

На службу управляющий явился в самом скверном расположении духа. Испортить его не могла даже Садовая улица. Хуже всего – среди утренней почты не оказалось вестей из Царского. Это уже совсем никуда не годилось. Плеске отменил утренний доклад и занялся самым ненавистным ему делом: бессмысленным смотрением в окно. На столе дожидались срочные бумаги, посетители томились в приемной, но у него не было сил приняться за дела. В голове вертелась одна мысль: что случилось? За ней следовала другая: во что этоможет вылиться лично для него? Какая ситуация могла скрываться под словом «это», Плеске был не в состоянии угадать.

Пробило без четверти десять. В дверь постучали, вошел секретарь с телеграммой. Плеске настолько хорошо умел владеть собой, что ровным тоном приказал положить телеграмму на стол. Стоило секретарю удалиться, он бросился к телеграмме, разорвал склейку и пробежал глазами по коряво наклеенным словам. Можно было ожидать всего чего угодно, но только не подобного сообщения. Чердынцев доносил:

«источник убит ТЧК зверское преступление ТЧК нити оборваны ТЧК золото в городе ЗПТ пробиться не могу ТЧК убита Нольде ЗПТ золото у нее было ТЧК зарезали насмерть ТЧК полиция держит меня под домашним арестом ТЧК подозревают в убийстве Федорова ТЧК ни в чем не виновен ТЧК прошу помощи ЗПТ поддержки ЗПТ веры в мои силы ТЧК не подведу ТЧК не отступлю ТЧК жду ответа срочно ТЧК чердынцев».

Подобная телеграмма могла иметь только два объяснения: Чердынцев с утра мертвецки пьян или сошел с ума. Второе было куда вероятнее. Из личного дела Плеске помнил, что юный чиновник в употреблении спиртного не замечен. Значит, внезапное помрачнение рассудка. Что же привело его ясный и четко организованный ум в такое смятение? Как он мог позволить себе отправить подобные сведения в открытой телеграмме? В какое положение он поставил начальника?

И тут перед Плеске открылась правда. Была она неказиста, что является свойством правды, малоприятна, но совершенно неизбежна. Ответ был прост: Чердынцева взяли в оборот господа из полиции, хорошенько обработали, и теперь он пляшет под их дудку. А это значит, что над самим господином Плеске нависла нешуточная угроза. Когда мелкие сотрудники полиции позволяют себе вольности, значит, им дана команда сверху. А это уже совсем другая ситуация. Тут надо принимать экстренные меры.

Плеске вызвал секретаря и приказал издать срочный циркуляр по банку, настолько срочный, что поставить его позавчерашним числом. Секретарь вышел, чтобы составить бумагу, но тут же вернулся: пришла новая телеграмма от Чердынцева.

Лизочка не знала, что и подумать. Ее драгоценный Миша, еще вчера такой обходительный и ласковый, такой заботливый и послушный, переменился за одну ночь. Как будто слезла с него человечья кожа, а из-под нее пробилась волчья шерсть. И клыки страшные вылезли. Перемена была столь разительна, что стал мерещиться оборотень. До таких суеверий красавицы чрезвычайно падки. Им проще поверить, что близкий человек – заколдованное чудовище, чем взглянуть правде в глаза. Стоит барышням столкнуться с явлением, необъяснимым опытом жизни, как они сразу видят в нем проявления колдовства. В этот раз ничего другого Лизочке не оставалось.

Столь страшных событий в жизни замужней дамы ничто не предвещало. Как обычно она встала раньше мужа, чтобы проследить, как готовится завтрак. Лизочка не доверяла кухарке и была уверена, что деревенская баба не сможет толком приготовить ничего достойного желудка чиновника Дворцового ведомства. Завтрак был подан ровно в восемь, что Лизочка считала проявлением аристократизма. Эту ночь муж ее предпочел супружескому ложу диванчик в кабинете. Откуда и появился. Лизочка улыбнулась ему самой утренней улыбкой. Так хорошо у нее было на душе от домашних хлопот.

Марков даже не взглянул в ее сторону. Тяжко, словно на него давила усталость, уселся за стол и уставился в пустую тарелку. Не умылся и даже не изволил сбрить вылезшую щетину. Такое поведение прежде послушного мальчика надо было мягко исправить. За что Лизочка принялась с большим удовольствием. Нет чувства приятнее, чем выпиливать из бессловесного существа нечто по своему вкусу. Она присела на другой край стола и завела разговор, который должен был мягко натолкнуть мужа на мысль: если он хочет сделать карьеру, а он хочет ее сделать, то во всем, во всех мелочах должен уже сейчас вести себя, как большой начальник и настоящий аристократ. А настоящий аристократ не позволит себе выйти к столу без зеркального блеска на щеках.

Муж слушал молча, что внушало надежду. Лизочка решила, что ему уже мучительно стыдно и он не знает, как загладить свою вину. Как хорошая жена, она знала, что кнут без пряника бесполезен. А потому предложила ему отправиться в туалетную комнату, и пока он приводит себя в порядок, завтрак вернется на кухню, будет еще раз разогрет и подан к столу с пылу с жару. Лизочка даже улыбнулась, чтобы ее приказ казался ласковой просьбой. Она ожидала, что муж непременно ее послушается, как же иначе? Но Марков поступил странно. Подняв над головой тарелку с кашей, метнул ее в стену. Осколки разлетелись во все стороны, а по обоям потекла густая сопля овсянки.

Лизочка не могла шевельнуться. Она не вскрикнула, и не упала в обморок, и вообще не смогла воспользоваться ни одним из тех приемов, что так ловко применяли ее подруги. Лизочке просто не верилось, что это произошло в ее доме, в ее столовой, и этот безобразный поступок совершил ее муж.

– Вот тебе твой завтрак… – проговорил Марков. – А это на закуску… – Размахнувшись, он запустил в нее тарелкой с яичницей. Лишь по счастливой случайности блюдо задело только ее локон, вылетело в коридор и там покончило с собой под страшный грохот битого фарфора. Тарелка была из английского столового набора, что подарили им на свадьбу.

Стерпеть подобную выходку было немыслимо. Лизочка вскочила в полной решимости поставить буяна на место. Но у нее ничего не вышло. Марков дернул скатерть, обваливая на пол остатки сервиза, сжал кулаки и пошел на нее.

Лизочка отчетливо поняла, что сейчас узнает, как тяжел мужской кулак. Она завизжала отчаянно и звонко, что немного задержало Маркова и спасло ее. Она выскочила из столовой и побежала не разбирая дороги. Крик ее разносился по дому. Марков погрозил кулаком в ее сторону, с размаху саданул попавшимся под руку стулом и отправился к буфету. Догонять жену ему расхотелось. Да и где ее найдешь? Забилась, наверно, в угол и когти выставила.

На самом деле Лизочка укрылась в детской. Все произошедшее было столь дико, что она не могла даже плакать, а только тяжело дышала, успокаивая сорванное горло. Все это происходило не с ней, такого просто не могло быть. Надо немедленно идти в полицию, чтобы усмирили мужа. Пусть его арестуют и приведут в чувство в тюрьме. Она была убеждена, что подобные преступления должны непременно караться тюрьмой, если не каторгой. Жажду мщения остановила другая мысль: если Миша попадет под арест, его карьере конец. И что тогда будет с ней и детьми? Нет, такого допустить нельзя. Придется как-то обуздать этого зверя самой. Да, но что с ним случилось? Вроде не пил… Дверной колокольчик вырвал ее из размышлений. Кого могло принести в такую рань, она не могла представить, а потому из любопытства пошла в прихожую.

На пороге стоял знакомый ей господин Скабичевский. Чуть за ним держался моложавый красавец плотного сложения. Как ни была возбуждена Лизочка, но чудесные усы вороненого отлива про себя отметила. Было в них нечто притягательное и успокоительное для женского сердца. Особенно в таком нервозном состоянии. Хоть вид у незнакомца был несколько помятый, это его не портило. Она заставила себя отвести взгляд и обратилась к тому, который был ей глубоко безразличен.

– Что вам угодно, господа?