Чтение онлайн

Скабичевский спросил ее мужа. Лизочка вспомнила, что этот господин служит в полиции. Для чего ему понадобился Миша? Она уже готова была встать на сторону мерзкого и противного супруга, объявив, что его нет дома, как вперед выступил интересный господин и объяснил, что господина Маркова они отвлекут ненадолго, но по делу столь важному, что не терпит ни малейшей отсрочки. Слова его были просты и чисты, а голосу его хотелось подчиняться. Лизочка ощутила давно забытое девичье волшебство, когда от звука мужского голоса сладко ныло под сердцем. Противиться ему было невозможно. Лизочке только хватило сил не провожать гостей. Не хватало, чтобы она работала у этого негодяя прислугой. Лизочка вдруг поняла, что муж ее не кто иной, как именно негодяй.

Войдя в гостиную, Ванзаров с интересом осмотрелся.

– Весело завтракаете, – сказал он, поднимая стул. – Бурно и со вкусом.

Марков посмотрел на него тяжким взглядом, налил полную рюмку водки и махом опрокинул в себя.

– Проваливайте… Нечего вам тут делать… И вы, Николай Семенович, убирайтесь отсюда, – сказал он, занюхивая кулаком.

Подобное обращение Скабичевский стерпел, но принял вид, внушающий немую угрозу. По его мнению.

– Не хотите узнать новость? – спросил Ванзаров. – Она вас прямо касается.

– Что еще такое?

– Вчера была убита барышня Нольде.

– Какая жалость… Только мне и дела нет.

– Совсем наоборот. К ней у вас могло быть дело столь важное, чтобы убить…

– Что еще за дело? – Марков потянулся к бутылке, но Ванзаров перехватил и передвинул ее к себе.

– Золото Федорова, конечно…

В глазах Маркова мелькнуло что-то вроде испуга, мелкого, но заметного, если следить за мимикой.

– Вы не можете этого знать, – наконец сказал он.

Ванзаров от возмущения даже хлопнул себя по коленке.

– Да что у вас тут за странное убеждение, что я ничего не могу знать? Который человек меня в этом убеждает. Хорошо хоть, не отрицаете, что убили Нольде.

Стакан Марков смахнул и не заметил.

– Это что еще такое?!

– После нашей беседы в летнем кафе вы отправились к ней на квартиру и перерезали ей горло, – Ванзаров бесстрашно показал на себе. Чиновникам сыска суеверия неведомы.

– Никого я не убивал… – сказал Марков не так уверенно, как следовало.

– Вот как? Интересно. А вот мы с Николаем Семеновичем уверены в обратном. Убив один раз, второй раз куда проще…

– Какой еще второй раз? – спросил Марков, трезвея на глазах. – О чем это вы?

– Нольде была пробой пера. Настоящее убийство совершено сегодня ночью в доме господина Федорова. Зарезали старика, бывшего вашего учителя, и рука ведь не дрогнула…

Оправив сбившиеся волосы, Марков сел прямо и чрезвычайно строго.

– Это какая-то ерунда…

– Рассмотрим факты. В прихожей стоят ваши начищенные ботинки. Горничная постаралась. Но подошву не тронула. Кому придет в голову чистить подошву? Эта традиция очень полезна для розыска преступников. Потому что на вашей подошве обнаружена белая отметка. Точна такая же, что осталась на полу дома Федорова. В темноте нечаянно наступили в рассыпанный мел. Экспертиза докажет, что вы были в доме учителя в час его смерти. А дальше все просто. Сейчас мы позовем вашу супругу, и она подтвердит, что ночью вы вернулись поздно и спать легли на диване. Она это подтвердит потому, что очень сердита на вас. Семейные ссоры имеют порой самые тяжкие последствия. В вашем случае – лет на пять каторги.

– Нет… – только и ответил Марков, впрочем, не слишком твердо.

– А ведь это далеко не все, что можно про вас рассказать… – продолжил Ванзаров, обменявшись с чиновником участка понимающим взглядом. – Вы у нас как на ладони. Вот, например. Не так давно попали в ситуацию, когда вам потребовалось много денег. История банальная: страсть к юным, слишком юным барышням не осталась незамеченной. Шантажисты взяли вас в оборот. Но вам чудом удалось вывернуться. К сожалению, по весне страсти бушуют не на шутку. Судя по тому, что с вами произошло со вчерашнего дня, вас сжигает огонь. Но чтобы потушить его, требуется крупная сумма. Невинная любовь стоит недешево. Денег у вас нынче нет. И вы опять пошли на поклон к Федорову. Только в этот раз старик отказался помогать вам золотом. Вы разозлились и убили его… Постарайтесь меня опровергнуть.

Марков протрезвел совершенно. Он сидел на стуле чрезвычайно прямо, как приговоренный к пыткам инквизиции.

– Не отрицаю… – сказал он. – Вчера я заходил к Ивану Федоровичу по личному делу, но убивать его и не думал… И Нольде не убивал, даю слово… Мы поболтали, и я ушел.

– Жаден стал старик.

– Это… Нет… Ничего подобного, у меня был частный вопрос.

– Огласите нам этот вопрос, – потребовал Ванзаров.

– Он касается только меня и Федорова…

– Не думаю: деньги всех интересуют. А вас – особенно. Не хочется, чтобы секрет попал в чужие руки? Федоров собирался его раскрыть как раз сегодня вечером. Вот вы и поторопились…

– Совершенная глупость! – Голос Маркова дрожал. – Подозревать меня… Да я и мухи не обижу…

Ванзаров огляделся. Следы разгромленного завтрака производили впечатление.

– Да, это заметно… – сказал он.

– Прекратите ваши идиотские намеки! – взревел Марков, вскочив, чтобы проучить наглеца. Рука напомнила ему, что бывает, когда на силу находит другая сила, и он тихонько сел на место.

– Значит, намеки понимаете…

– Я не убивал Ивана Федоровича, клянусь вам…

Скабичевский презрительно хмыкнул.

– Вы правы, Николай Семенович, – согласился Ванзаров. – Если бы клятвы что-то значили, тюрьмы бы пустовали…

– Мне незачем было его убивать!

– Тогда зачем вы пришли к нему ночью?

– Мне надо было… Надо было выяснить один вопрос…

Вынув клочок, найденный под столом, Ванзаров развернул, но держал на расстоянии.

– Что это? – спросил он. – Что означают эти слова?

Марков потупился и принялся разглаживать полировку стола.

– Не имею ни малейшего понятия… Это не мое.

– Вот как? Интересно… – убрав записку, Ванзаров встал. – Обязан предостеречь: жизни вашей угрожает серьезная опасность. Куда большая, чем вы можете ожидать. По сравнению с ней угрозы местных аферистов – детский лепет. Я бы рекомендовал вам помириться с женой, взять срочный отпуск и уехать из Царского Села как можно дальше.