Чтение онлайн

– Где ты раньше была, такая? – прошептал он.

Она подняла голову и взглянула на него. Глаза ее влажно блестели при свете ясного месяца. Приоткрытые губы манили. Искушение было слишком велико. Он не мог не попробовать их на вкус. Не простил бы себе, если б отказался. Да она и сама хотела, подавалась навстречу, запускала пальцы в его кудри, притягивала к себе. Сладкая, земная, настоящая.

За поцелуями и объятьями жаркими Василь не заметил сам, как они оказались на сеновале, лежащими на мягком сене.

– Не бойся, - выдохнул он. – Я тебя не обижу. Ничего дурного не сделаю.

Пальцы его развязывали ленты на ее рубахе, освобождая небольшую упругую грудь. Девушка ответила стоном, и Василь тут же заглушил его поцелуем. Она откликалась на каждое его прикосновение. Он чувствовал ее трепет, слышал, как сбивалось ее дыхание, как отчаянно колотилось ее сердечко.

– Я тоже хочу, чтобы тебе было хорошо. Научи меня как, - задыхаясь, прошептала она.

Василь поймал ее ладонь, поцеловал каждый пальчик, а потом переместил ее руку вниз. Другой рукой он ослабил тесемки на своих штанах. Парашка догадалась без подсказок, что нужно делать. Василь сдавленно застонал, когда почувствовал несмелые изучающие движения ее пальчиков.

Внезапно ее рука застыла. Василь непонимающе посмотрел на ее перекосившееся лицо. И тут же в тишину пронзил наполненный ужасом визг Парашки. Василь повернулся в ту сторону, куда смотрела девушка.

 Придерживаясь за столб, стояла его жена. В одной руке она держала свечу. Она выглядела бледнее обычного. Распущенные белые волосы спадали по плечам. Черты ее лица, искаженные болью, в колеблющемся свете свечи выглядели жутко.

– Кровь, у нее кровь, кровь, кровь, - испуганно твердила Парашка.

И только потом Василь оторвал взгляд от лица и увидел на светлом, холщовом сарафане внизу под животом огромное кровавое пятно.

=6=

Новая судорога по лицу Насти пробежала, выронила она свечу, глаза закатила, пошатнулась. Вовремя подоспел Василь, не дал ей упасть, подхватил ее на руки, свечу ногой затушил. В дом понес жену Василь, а Парашка следом засеменила.

– Я к повитухе, а ты подготовкой займись, - бросил он на ходу испуганной девушке.

– А что делать-то? – растерянно спросила она, спешно завязывая ленты на рубахе да юбку поправляя.

– Мне почем знать, кто из нас баба? – гаркнул Василь, а потом, смягчившись, добавил: - Ты это, воды нагрей хотя бы.

Открыла Парашка дверь в избу перед Василем, а сама печь растапливать стала. Краем глаза следила она, как Василь осторожно уложил Настю на тюфяк соломенный, видела, как дугой выгнулось тело роженицы, как пальцы в рогожку вцепились. Ни жива ни мертва Парашка, перекрестилась да молитву зашептала.

Бросил Василь ей перед выходом да побежал к дому повитухи Меланьи. Не повезло Василю. Старуха накануне с телеги свалилась, да так, что ходить не может, лежит на лавке кряхтит да охает.

Пришлось Василю к знахарке идти, что за деревней у самого леса жила. Не то чтобы боялся ее парень, но говорили о ней всякое, и дурного больше, чем хорошего. Да что делать, не съест же она его, в конце концов.

В обветшалой замшелой избе окошки не светились. Подумал Василь, что спит бабка. Постучал – тишина в ответ ему, постучал погромче - зашоркало что-то. Скрипнула дверь, показалась заспанная, растрепанная старуха. На приветствие вежливое не ответила.

– Чего тарабанишь, лиходей? – зевая, прокаркала она.

– Жена рожает. Плохо ей.

– Странное дело, - почесала она непокрытую голову. – Обычно всем хорошо. Разродится, куда денется, - махнула костлявой рукой.

– Вдруг умрет. Плохо ей, говорю.

– Умрет – знать, судьба ее такая.

– А может судьба ее в том, чтоб ты ее спасла?

– Может. Но видишь ли, мил человек, почивала я и далее почивать собираюсь, - ведьма снова зевнула.
– Завтра приходи, коли не разродится и жива останется.

Хотела старуха в дверь юркнуть, да бухнулся Василь ей в ноги, лбом к лаптям припал, за сухие щиколотки руками держит, не пускает.

– Любишь жену?

– Больше жизни, - поднял голову Василь.

– А что ж от тебя тогда грехом несет? – старуха втянула воздух ноздрями. – Свежим грехом. Чую-чую.

Оторопел Василь, руки разжал, а бабка была такова. Дверь захлопнула перед его носом, да засов задвинула. Забубнела – в ноги упал, так что мне с того, плестись за ним должна, что ли.

Пнул Василь сгоряча дверь ногой, да домой побрел, голову склонив. Может, Бог смилостивится и останется Настенька жива-здорова. А если с младенцем что приключится, так оно и к лучшему.

Тем временем Парашка подле Настеньки сидела, пот со лба ее утирала, да по волосам гладила. Как только Настя криком заходилась, слова шептала ласковые, хотя хотелось уши зажать да прочь бежать. Боялась Параша, что испустит Настенька дух. Улучила девушка время между схватками, да зашептала порывисто:

– Не держи на меня зла, ежели что. Жаль мне было Василя. Мучится он. А я его давно… того… с детства еще. Хотела хоть разочек с ним помиловаться, а потом и замуж можно за кого родители велят. Все равно за кого.

– Полно тебе, не в чем мне тебя винить, сама кругом виновата, - еле двигались губы Настеньки, наклонилась Парашка, чтоб расслышать. - Попросить хочу. Как умру, выходи за него замуж. Если ребеночек жив будет, умоляю, стань ему матерью. Люби его как моя мачеха не смогла.

Получив обещание Парашки, замолкла, затихла и глаза прикрыла.

=7=

Получив обещание Парашки, замолкла, затихла и глаза прикрыла. Парашка же сидела рядом, пришептывая:

– Не умирай пока. Потерпи немножко. Василя дождись, - да на дверь поглядывала.

Когда наконец дверь отворилась, Парашка с облегчением вздохнула и подскочила с места и тут же шмыгнула в дальний угол, сдерживая желание перекреститься – за Василем сгорбленная ведьма стояла. Парашка вспомнила ее имя - Анисья, кажется. Давно, когда еще была девочкой маленькой, батюшка с маменькой отвозили к ней. Вроде горела тогда сильно. Не помогало ничего, ни молоко теплое, ни отвары трав целебных, ни молитвы. Бабка же просто рукой провела да прошептала что-то. И только до дома добрались, полегчало Парашке.