Чтение онлайн

Его руки отпускают мои пальцы и скользят вверх по рукам, к плечам, сбрасывая тонкие бретельки ночной рубашки. Ткань беззвучно сползает. Холодный воздух касается обнаженной кожи, но стыда нет. Есть только дикое, всепоглощающее ожидание.

Он отстраняется, чтобы снять пиджак, и я вижу его глаза в полумраке. В них нет привычной льдистости. Там горит огонь. Темный, опасный, манящий.

— Ложись, — его голос низкий, с хрипотцой.

Я повинуюсь, опускаясь на спину. Он накрывает меня собой, но его вес не давит — он окружает, создавая кокон из тепла и его запаха. Его поцелуи становятся глубже, требовательнее, но в них по-прежнему нет спешки. Он исследует, находит новые чувствительные точки на моей шее, ключицах, заставляя меня выгибаться и тихо стонать.

— Вот так, — он шепчет одобрительно, и его рука скользит между нами, лаская мой живот, ребра, грудь. Каждое прикосновение выверено, каждое движение направлено на то, чтобы довести до исступления. — Отдайся мне. Сегодня я дам тебе то, о чем ты боишься даже мечтать.

Его пальцы находят центр наслаждения, но не вторгаются, а играют с ним, заставляя желание нарастать медленно, неумолимо. Я теряю контроль над телом, над звуками, что вырываются из горла. Я в его власти, но сегодня это не пугает. Это опьяняет.

— Всеволод... — я слышу, как мой собственный голос звучит хрипло, чуждо, полное страсти.

— Я здесь, — его ответ — обжигающий шепот против моей кожи. — И я никуда не отпущу тебя, пока не услышу, как ты кричишь мое имя.

Его терпение истощается. Страсть, которую он так тщательно сдерживал, прорывается наружу. Его движения становятся резче, властнее. Он входит в меня не с грубой силой, а с уверенностью собственника, который знает, что имеет право на каждую частичку моего существа.

Боль смешивается с шоком от проникновения и волной неожиданного, огромного удовольствия. Я обвиваю его ногами, впиваюсь пальцами в его спину, уже не пытаясь сопротивляться, а лишь пытаясь удержаться в этом безумном вихре.

Он ведет нас к пику с мастерством дирижера, то ускоряя, то замедляя ритм, доводя до исступления и снова притормаживая. Он заставляет меня молить о конце, о милости.

— Проси, — приказывает он, его дыхание сбито, лоб покрыт испариной.

— Пожалуйста... — я не узнаю свой голос. — Всеволод, пожалуйста...

Его имя, сорвавшееся с моих губ, становится спусковым крючком. С его губ срывается низкий стон, и он позволяет себе отпустить контроль. Волна накрывает нас обоих, сметая все на своем пути — мысли, страхи, условности.

Тишина. Глубокая, оглушительная. Только прерывистое дыхание и бешеный стук двух сердец, бьющихся в унисон.

Он тяжело опирается на меня, затем перекатывается на бок, увлекая за собой. Прижимает к себе, его рука плотно обнимает меня за талию, не отпуская.

Никто не говорит ни слова. Слова сейчас лишние. Все сказано телами.

Я лежу, прижавшись щекой к его груди, слушая, как его сердце постепенно успокаивается. Его пальцы перебирают мои волосы.

Он взял меня так, как я и представить не могла — не как вещь, а как... партнершу в этом безумном танце. И я не знаю, что пугает больше — его жестокость или эта обжигающая, всепоглощающая близость.

14 глава

Утро приходит с ощущением разбитости и глубокой, животной усталости. Я открываю глаза, и первое, что вижу — его руку на моей талии. Тяжелую, властную, даже во сне не выпускающую меня из-под контроля. Его дыхание ровное, лицо расслаблено. В свете, пробивающемся сквозь щели штор, он кажется почти... обычным. Почти.

Я осторожно пытаюсь отодвинуться, но его рука мгновенно сжимается, притягивая меня обратно, к его теплому телу.

— Никуда, — бормочет Всеволод спросонья, голос низкий, хриплый. В нем нет приказа, лишь сонное утверждение факта.

Я замираю. Сердце бешено колотится. Прошлая ночь обрушивается на меня водопадом воспоминаний — его прикосновения, его шепот, его... одержимость. Стыд и что-то темное, горячее, неподдельное борются во мне.

Он просыпается. Я чувствую это по изменению его дыхания, по напряжению мышц. Его глаза открываются, и взгляд, еще мутный от сна, фокусируется на мне. В нем нет ни нежности, ни сожаления. Лишь привычная оценивающая холодность, но теперь под ней сквозит что-то новое — удовлетворение хищника, насытившегося добычей.

— Утро, — констатирует он, убирая руку и садясь на край кровати. Его спина передо мной — мощная, испещренная тонкими белыми линиями шрамов. Истории, о которых я ничего не знаю.

Всеволод встаёт, натягивает халат. Не предлагает мне помощи. Не оглядывается.

— Через сорок минут завтрак, — бросает он через плечо, уже уходя в ванную. — И проверь почту. Пришли свежие данные по Макарову.

Дверь закрывается. Я остаюсь одна посреди смятых простыней, пропахших им и мной. Тело ноет при каждом движении, напоминая о вчерашнем. Я чувствую себя опустошенной. Выпотрошенной. Он взял то, что хотел, и даже больше, а теперь возвращается к привычным ролям — хозяина и... кто я теперь? Собственность, которая хорошо себя проявила?

За завтраком — ледяная формальность. Всеволод снова за планшетом, я — уставившись в тарелку. Воздух трещит от невысказанного. Он первым нарушает молчание.

— Твои выводы подтвердились, — говорит Всеволод, не глядя на меня. — Команда проверила твою гипотезу насчет его тщеславия. Сработало. Он совершил несколько опрометчивых шагов, пытаясь доказать свою «гениальность».

В его голосе — неприкрытое удовлетворение. Деловое, лишенное лишних эмоций.

— Это... хорошо? — осторожно спрашиваю я.

— Это дорого, — поправляет он, наконец поднимая на меня взгляд. В его глазах — холодный азарт. — Очень дорого ему обойдется. Ты оказалась полезным активом, Дарья.

Слово «актив» режет по живому, возвращая на землю. Вот и все. Я не женщина, с которой он провел ночь. Я — полезный актив.

— Спасибо, — выдавливаю я, чувствуя, как киснет во рту еда.

— Не за что, — он откладывает планшет. — Теперь у нас есть новый кейс. Более сложный. Яковлев.