Чтение онлайн

Мое сердце замирает. Тот самый человек, который хотел сравнять мой дом с землей.

— Яковлев? — переспрашиваю я, и голос предательски дрожит.

— Он оправился после прошлого удара, — его лицо становится жестким. — И нанес ответный. Попытался переманить ключевого клиента. Распускает грязные слухи. Мне нужна твоя проницательность. Я хочу знать его слабые места. Не в бизнесе. В нем самом. В его душе.

Всеволод смотрит на меня сосредоточенно, и я понимаю, что это не просьба. Это очередной приказ. Новый тест.

— Я... я не знаю, смогу ли, — честно говорю я. — Я его ненавижу.

— Именно поэтому ты и сможешь, — парирует он без колебаний. — Ненависть — отличный мотиватор. Она обостряет восприятие. Заставь ее работать на себя. На нас.

Всеволод встает из-за стола. Подходит ко мне. Его пальцы поднимают мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Ты хочешь отомстить ему? — его вопрос прямой, как удар ножом. — За твой дом? За твою бабушку? За тот страх, что ты испытала?

Я замираю. Да. Я хочу. Сильнее, чем могу выразить.

— Тогда сделай это, — его шепот обжигающе тихий. — Не кулаками. Не истериками. Умом. Той самой проницательностью, что свела с ума меня вчера ночью. Найди его слабость. И мы уничтожим его вместе.

Его слова — яд. Сладкий, опасный, затягивающий. Он предлагает мне не просто работу. Он предлагает месть. И партнерство. Пусть и в его извращенном понимании.

— Хорошо, — выдыхаю я. — Я сделаю это.

На его губах появляется редкая, почти настоящая улыбка. Короткая, как вспышка.

— Я знал, что не ошибся в тебе, — Всеволод отпускает мой подбородок. — Материалы уже у тебя в кабинете. Жду отчет послезавтра.

Всеволод уходит, оставив меня наедине с бушующей ненавистью и странным, щемящим чувством гордости. Он верит в меня. В мою способность уничтожить человека.

Весь день я провожу за компьютером, как в лихорадке. Листаю досье Яковлева. Фотографии, интервью, финансовые отчеты. Я ищу щели в его броне. Что движет им? Не просто жадность. Что-то глубже.

И я нахожу. Не судебное дело, а странный, повторяющийся узор в его благотворительных отчетах. Крупные, красивые переводы в «Фонд жизни»... и странные, будто случайные, отчисления от самого фонда в какие-то obscure ООО с размытой деятельностью. Слишком часто, чтобы быть совпадением. Слишком одинаковые суммы.

Я углубляюсь в цепочку. Ищу владельцев этих ООО. Нахожу его старых, проверенных партнеров, тех, о ком ходят темные слухи. Я копнула глубже, в отчетность этих фирм — закупка медицинского оборудования по ценам втридорога, странные консультационные услуги. И главное — все они так или иначе связаны с его подпольными игровыми клубами.

Щель. Крошечная, но смертельная. Он не просто жертвует деньги. Он их отмывает. Прячет свои грязные доходы от ставок за ширмой больных детей.

Я распечатываю все, что нашла, схемы, цепочки переводов, и несу Всеволоду. Он в своем кабинете, говорит по телефону голосом, от которого стынет кровь. Видя меня, он кладет трубку.

— Ну? — одно слово, полное ожидания.

Я молча протягиваю ему папку. Он быстро пролистывает, его глаза пробегают по строкам, по стрелочкам, которые я нарисовала. Я вижу, как в его взгляде загорается тот самый холодный, хищный огонек. Он понимает все с полуслова. С полувзгляда.

— Благотворительность, — произносит он наконец, и в его голосе слышится неподдельное, леденящее изумление. — Кто бы мог подумать. Его слабость — не жадность. Цинизм. Абсолютный, беспринципный цинизм. Он использует рак детей как прикрытие для своего грязного бизнеса.

Он поднимает на меня взгляд. В нем — нечто новое. Не просто удовлетворение. Уважение. Признание.

— Блестяще, Дарья, — говорит он тихо. — Абсолютно блестяще. Ты видишь суть людей, их самую гнилую сердцевину. Это дар.

Всеволод обходит стол и подходит ко мне. Берет мое лицо в ладони. Его прикосновение не властное, а... оценивающее. Будто он заново открывает для себя какой-то редкий, ценный артефакт, который сам же и создал.

— Он пытался отнять у тебя дом, — шепчет он, глядя мне прямо в глаза. — А мы отнимем у него все. Его репутацию. Его лицемерное благополучие. Его свободу. Мы просто покажем всем, кто он есть на самом деле. И они сами его растерзают.

В его словах — жестокая, необратимая правда. Он не просто предлагает месть. Он предлагает возмездие, которое совершит сам мир.

— Да, — выдыхаю я, и в этом слове — вся моя ненависть, вся боль, и странное, темное ликование от того, что я нашла его слабое место.

Всеволод наклоняется и целует меня. Не как вчера — страстно и жадно. А твердо, уверенно. Как скрепление новой сделки. Сделки по уничтожению нашего общего врага его же собственным оружием — цинизмом и ложью.

Всеволод превратил меня в свое оружие. И самое страшное — что часть меня хочет быть этим оружием. Хочет разрушать, чтобы чувствовать себя сильной. Рядом с ним.

15 глава

Проходит три дня. Три дня напряженной, почти лихорадочной работы. Я погружена в мир Олега Яковлева с головой, как будто копаюсь в его грязном белье, и это приносит странное, извращенное удовлетворение. Я становлюсь одержима. Его уязвимость — его лицемерная благотворительность — стала моей навязчивой идеей.

Всеволод дает мне доступ к ресурсам, о которых я и не мечтала. Специалисты по финансовому анализу, IT-специалисты, юристы. Я координирую их работу, фильтрую информацию, строю гипотезы. Впервые за долгое время я чувствую себя не вещью, а... стратегом. Пусть и под его жестким руководством.

Всеволод часто заходит в мой кабинет. Не для ласк, а для обсуждения деталей. Стоит у окна, слушает мои доклады, задает точные, пронзительные вопросы. Его взгляд на мне тяжелый, оценивающий, но теперь в нем есть доля профессионального уважения. Это пьянит сильнее любой похвалы.

Сегодня вечером Всеволод приходит позже обычного. Выглядит уставшим, но собранным. На нем нет пиджака, рубашка расстегнута на две пуговицы. Он несет два бокала и бутылку виски.

— Есть прогресс? — его голос хриплый от долгого дня.