Чтение онлайн

Рука медленно поглаживает мою спину, стараясь успокоить. Тихая речь и ровное сердцебиение у моего уха действуют как бальзам на пересохшие губы. Сперва пощипывает, но затем наступает умиротворение.

— Так не бывает.

— Но должно быть. Хотя бы родители должны любить только за то, что ты существует.

— У тебя так?

— Я занимаюсь баскетболом, чтобы заслужить признание отца. — Игнат переступает с ноги на ногу. — Пока получается не очень.

— Я могу понять, почему ты хочешь играть, но зачем тебе встречаться с Мари?

— Готова меня выслушать?

Киваю, шмыгнув носом.

— Не всем родителям нужно, чтобы их любовь заслуживали. Тренер как раз такой. Он души не чает в своем сыне.

Отстраняюсь, не понимая, к чему он ведет.

— Захар — его сын. Чем тот пользуется, чтобы устанавливать свои ущербные правила. Я думал, что когда он выпустится, это уйдет в прошлое, но пока кто-то поддерживает его философию, ничего не изменится.

— Я не понимаю.

— Когда кто-то идет против Захара, тренер узнает о нем такое, за что сразу исключает из команды.

— Это ненормально.

— Слабо сказано.

— Тогда тебе лучше его не злить.

Упираюсь ладонями в его грудь, чтобы выбраться из плотного кольца рук. Игнат напротив усиливает хватку.

— Я больше не буду ему подчиняться.

— А как же твой отец и баскетбол?

— Что-нибудь придумаю.

Телефон зазвонил на столешнице. Отскакиваю от парня, после чего мы поворачиваемся в сторону разрывающейся техники.

Папа.

— Не разговаривала с отцом?

— Нет, но ему точно позвонила мама.

За вечер папа позвонил уже несколько раз. Это не предвещало ничего хорошего. А мое игнорирование его звонков лишь усугубляло ситуацию.

— Он в бешенстве.

— Идем, — Игнат поймал мою руку, после чего потянул меня в гостиную.

— Не собираешься уходить?

— Нет. Я хочу побыть с тобой.

— Плохая идея

— Самая лучшая.

Я поддаюсь, когда парень подводит меня к дивану, сажает возле себя. Затем вовсе ложится, укладывая меня рядом.

Не верю, оказавшись с ним лицом к лицу, что это не сон. Широко распахиваю глаза, а затем прикрываю их. Спорить или противиться не осталось сил. К тому же, лежать вот так было до мурашек приятно. Они накатывали волнами, вынуждая бабочек в животе танцевать ламбаду. Неловкость быстро сменяет трепет. Дыхание Игната тоже участилось, отчего его грудь чаще касалась моей. Меня тревожит только одно:

— Что если Мари придет и застанет нас так?

— Мне все равно, — выдыхает парень, устраивая руку на моей спине.

— А мне — нет.

— Она не будет против.

— Почему?

— Я ей не нравлюсь.

Удивленно моргаю.

— Что?

Он усмехнулся:

— Такого не может быть?

— Может, но вы же…

— Да? — настаивает Игнат. И я продолжаю, проглатывая ожидаемый укол ревности:

— Вы же вместе, и я видела, как вы целовались.

Отворачиваю голову в сторону.

— Не было, — твердо заявляет парень, возвращая мое лицо в прежнее положение. Он приподнимает подбородок, чтобы обдать мои губы своим дыханием, отчего волоски на теле вздыбились.

— Было, — упрямо стою на своем, напоминая: — На вечеринке.

— Это был не поцелуй. Я её не целовал.

Нет? Как…

— Но я видела.

— Со стороны так и должно было казаться. Это было шоу для Захара. — Игнат морщит верхнюю губу. — Я не знал, что ты будешь там. Я не хотел, чтобы ты была, чтобы сталкивалась с этим уродом.

— Бред какой-то, — ворчу, но чувствую, как душу обволакивают горячие сливки. Это приятно.

Удобнее устраиваюсь в его руках, четко осознавая, что не должна этого делать. Мое сознание тлело, будто уголек, а тело расслабленно млело, не думая о последствиях решений, принятых сегодня.

Не знаю, в какой момент я уснула, но когда проснулась, часы показывали далеко за полночь. Под виском равномерно приподнималась мужская грудь. Игнат спал. Мне не было холодно, глаза впервые оказались сухими.

С трудом выбравшись из теплого плена, я вышла в коридор. Пальто Мари свидетельствовало о том, что сестра вернулась домой. И она, конечно, видела нас с Игнатом: не могла не заметить. Но не разбудила, и не устроила скандал.

Возможно, парень был прав. Ей все равно. Но тогда зачем она с ним встречается? Ответа у меня не было.

Меня наказали. Это было ожидаемо. Но поскольку я и так никуда не хожу, домашний арест не вызвал у меня никакого дискомфорта. Честно признаться, я готовилась к худшему, отвечая на звонок отца. Но его речь была спокойной и размеренной, когда он пообещал разобраться со всем сразу по возвращении в страну. С чем именно, не уточнил.

Хмурюсь, оглядывая себя в зеркало. Я наотрез отказалась надевать платье: хватило прошлого раза. И то, что сегодня Новый год — не аргумент.

Мари готовилась к этой ночи больше недели. Она сводила с ума всех вокруг, а меня больше остальных. Я уже пожалела, что не помогала завучу. Это было бы гораздо легче. Украшать дом на пару с сестрой — худшее наказание. Ладно, соглашусь, получилось здорово. Дом светился и внутри, и снаружи.

Злюсь на себя за настроение ворчливой старухи. Да что со мной не так? Почему я не могу радоваться празднику? В прошлом году дом был полностью погружен в темноту и уныние. Я смотрела китайские сериалы и заедала их оливье. И Алиса, и Софа звали меня к себе, но я не согласилась, боясь сочувствующих взглядов их родителей.

У Мари ситуация сложилась не лучше, ведь её мать была в той же командировке, что и мой отец. Кто знает, возможно, у них был совместный отпуск — праздник, на который нас не пригласили? Поэтому сегодня сестра обещала, что все будет иначе.

— Давай уже, — дверь резко открылась, Мари заглянула внутрь, — чего так долго? Ну же, спускайся. Ты отлично выглядишь.

Надо признать, что сестра права. Оглядываю себя, отмечая, что блестящий топ выгодно подчеркивает мою небольшую грудь, а лосины обтягивают зад. Вместо выбранных Мари босоножек, я надела кроссовки, смягчая образ. Макияж и прическу мне сделала она же, закрутив волосы в высокий хвост, защелкнув на ушах красивые серьги-каффы.

Внизу нас ждали друзья Мари. Человек тридцать. Ни Софа, ни Алиса решили не приходить, выбрав семейное торжество.

— Идем! — Мари подвела меня к столу с напитками, протянула мне один из бокалов. — Выпей.

— Что это? — подозрительно кошусь на темную жидкость, плескающуюся за стеклом.

Сестра прыскает.

— Официально — кола. А неофициально, — она наклоняется к моему уху, чтобы заговорщицки прошептать, — там есть немного рома. Пей уже, и пойдем танцевать.

Я опрокинула бокал в рот, едва успевая проглотить. Жидкости обожгла мне горло.