Сравнительное богословие. Книга 5
Шрифт:
Нанак учил, что с одной стороны, постижение Бога невозможно никоим образом: он — агочар (вне возможностей интеллекта), абол, аках, алекх (не постижимый ни с помощью написанного слова, ни с помощью произнесённого). [810] Но в то же время слияние с ним возможно [811] и доступно для каждого человека, причём вне зависимости от его происхождения, религии («Нет индусов и нет мусульман» — говорил Нанак), касты, общественного положения.
810
Это в принципе верно: к праведной религии (связи с Богом) невозможно придти лишь через интеллектуальную и вещественно-культурную (через писания) составляющие. Достичь связи с Богом можно на практике личностных внутренних переживаний, связанных с жизненными обстоятельствами, с интуитивно полученной информацией из сферы духовной культуры.
Этим самым Нанак высказался против догматизации (буквального понимания и бездумного следования) всяких «священных» текстов — в том числе и его собственного культурного наследия. Но, как и бывало в истории не раз, его последователи постепенно догматизировали сикхизм, создав на его основе эгрегориальные культы. Основная причина — несоответствие мировоззрения и нравственности последователей тем положениям веры, которые предлагал Нанак, вследствие чего за его словами они создали иную систему образов, на основе которых организовались эгрегориальные культы идеалистического атеизма.
811
Возможно, что категорическое отрицание возможности осознанного постижения Бога (даже частичного: в отношении полноты постижения можно согласиться) легло в основу перекоса в сторону бессмысленного «слияния», а не размеренного Жизнью понимания. «Слияние» в трансе для индусов было привычным делом, а различить Бога и эгрегоры в бессмысленном «слиянии» невозможно. Для этого нужно всё-таки осознанно анализировать жизненные явления, творчески сопоставляя их с уже известными «качествами» Бога. Но таков уж Восток: чувственное там преобладает над культурой осознанного мышления. Поэтому и культурное наследие на Востоке всё больше — гимны, песни да мантры.
Не нужен ни уход от мирских дел, ни отшельничество, ни аскетизм; наоборот, человек должен вести полную добродетели трудовую жизнь, соответствующую дхарме домохозяина [812] и непрестанно размышлять о Боге. [813] «Человек должен трудиться и делиться плодами своего труда с другими людьми» — учил Нанак. Кроме этого необходимо стремиться к избавлению от пороков. [814] Для познания Бога не нужны никакие посредники — ни брахманы, ни муллы, с их толкованием «священных» книг, [815] церемониалом и обрядами. [816]
812
То есть — жить в своей семье.
813
Всё-таки размышлять нужно (анализировать полученную информацию, нравственно сопоставляя различные её блоки): но в индусском обществе привыкли не размышлять, а ощущать, «видеть» — поэтому, возможно, и понимание слов Нанака дошло до нас как «невозможность постижения Бога».
814
В сикхизме выделяли пять основных пороков: гнев, гордыня, алчность, страсть, привязанность к земным благам. Конечно же общие положения религиозного негатива, сведённые в пять пороков — ограничивали круг творческого познания. Но такова проблема всех учителей-основателей: они могут указать на основные явления и понятия, а задача последователей — расширять их круг в заданном направлении. Если этого не происходит, то слово учителя-основателя становится догмой и «начинает лгать».
Так одогмаченный Библией список подобных пороков, уже давно вошёл в «христианство», что было очень удобно для удержания паствы в смирении перед «хозяевами».
815
И это говорит о том, что Нанак творчески развивал кораническую культуру, отбрасывая всё то, что не укладывалось в его мировоззрение и жизненный опыт.
816
И это родилось в Индии, которая до сих пор славится своими пышными религиозными обрядами и танцевальными церемониалами.
Новое учение сразу же снискало большое число сторонников, главным образом из городских торговцев, ремесленников и крестьян. При Нанаке была введена особая форма «богослужения» — сангат, что означало совместное присутствие сикхов (вне зависимости от касты) на проповеди гуру и коллективное исполнение ими гимнов. [817] Несколько позже, при третьем гуру (Амар Дасе (1552–1574 гг.), появилась практика проведения совместных трапез в «гуру ди лангар» — «трапезных гуру», ключевым моментом которых была передача присутствующими из рук в руки железной чаши и испитие из неё воды. Это символизировало полный отказ от норм индусского кастового общества, в соответствии с которыми вода считалась наиболее легко оскверняемым объектом.
817
Как видно, очень правильные высказывания служили в «чистоте» учения при жизни гуру и частично его первых нескольких последователей. Но формы религиозных сангатов — всё же дань времени: пение гимнов это эмоциональная накачка того эгрегора, который соответствует мере понимания учеников и последователей. Пока гуру жив — он может, снисходя до меры понимания толпы, управлять эгрегором по своему усмотрению, но как только такое управление упраздняется — остаётся догма учения и эгрегор, представляющий собой вторичное понимание учения — в том случае, если последователи мировоззренчески и нравственно не поднялись хотя бы до уровня гуру.
После смерти Нанака проповедь учения сикхов продолжили ещё девять гуру. По традиции они рассматриваются сикхами как десять воплощений одного гуру, [818] проповедовавшего единое учение, подобно свечам, загорающимся одна от другой, или пламени одного факела, зажигающего остальные. При первых пяти гуру этот титул был ненаследственным и переходил наиболее достойному члену общины. Сикхизм времён десяти гуру охватил большой период: от XVI до начала XVIII вв.
818
Хотя Нанак не учил о перевоплощениях и в синкхизме тоже это не проповедуется.
В начале эпохи Великих Моголов [819] новая религия, тогда ещё не отличавшаяся воинственностью и вполне вписывавшаяся в рамки особого течения в индуизме — как она поначалу воспринималась мусульманскими правителями Индии — не вызывала особого беспокойства со стороны центральной власти. Общинный характер нового учения привлекал к нему много сторонников, сикхская община быстро крепла и росла [820] и на протяжении всего XVI века не представляла опасности для Моголов. Сикхи были лояльны к делийским чужеземным правителям, а те также пока не выделяли сикхов из числа прочих подданных, проводя политику религиозной терпимости.
819
Моголы в современности народность на севере Афганистана. 20 тыс. человек (1992 г.). Потомки монгольских завоевателей 13 в., смешавшихся с местным населением. Язык монгольской группы. Верующие — мусульмане-сунниты.
Могольская империя — крупнейшая держава на территории Индии и Афганистана. Образовалась после распада Делийского султаната в 16 в. Управлялась династией Великих Моголов. Столицы — Агра и Дели. В 17 в. включала большую часть Индии. В 18 в. распалась на ряд государств, которые в 18–19 вв. были захвачены англичанами.
820
А её учение было практическим укором как мусульманским, так и индусским духовным лидерам.
Третий гуру Амар Дасе, имевший свои немалые владения в Амритсаре, получил от делийского правителя Акбара (1556–1605 гг.) право пользоваться ими в качестве вакфа. Вскоре Амритсар стал главным сикхским центром. При Амар Дасе и его преемнике Рам Дасе (1574–1581 гг.) там был вырыт «священный водоём», и началось строительство «Золотого храма» (Хармандир), которое завершил пятый гуру Арджун (1581–1606 гг.). [821]
821
Нетрудно догадаться, что «чистота» учения Нанака уже к этому времени оставалась лишь «на бумаге»: на практике взяли верх обрядовая и культовая стороны религии, отход от многих принципов Нанака, догматизация его культурного наследия и эгрегориальные мистерии, устраиваемые вокруг вновь выстроенного роскошного храма и других культовых мест. Кроме того, была составлена «священная книга» — хоть Нанак и не завещал никаких «освящений» текстов последователям. В общем сикхизм прошёл несколько похожий путь искажения изначальных идей и образов основателя религии, как и ислам после смерти «пророка».
Чего удивляться тому, что Бог перестал поддерживать сикхов.
К концу XVI в. в сикхской доктрине и практике произошли заметные изменения. «Золотой храм» стал местом паломничества сикхов — вопреки учению Нанака о том, что для почитания Бога не нужны ни храмы, ни его изображения, ни какие-нибудь другие предметы, культа.
Можно констатировать факт, что после смерти Нанака (в 1539 году) «чистота» учения первого гуру была утрачена почти сразу — в течении жизни одного поколения. Формально остались (и даже дошли до нас) основные положения первоначального видения и понимания Бога — но сикхские иерархи и их сторонники перестали осуществлять на практике (и учить людей своим примером) почти все религиозные принципы (методологию познания Жизни), заложенные первым гуру в основные положения религиозной системы. Произошла формализация и догматизация веры, взявшей «на знамя» учение Нанака. Иерархам сикхизма было удобно пасти свою неграмотную толпу по-старинке (индуизма) под новой передовой религиозной вывеской, а толпа восприняла очередные эгрегориальные культы, организованные иерархами за процесс «слияния» с Богом. Так в течении одного поколения сикхизм (изначальные замыслы и принципы, утверждаемые Нанаком) был примитизирован до уровня очередной разновидности идеалистического атеизма. [822]
822
Общество оказалось не готово принять религиозное учение и Бог, естественно, учёл эту неготовность, снизойдя в очередной раз до Миры нравственности и понимания людей: Его попущение продолжалось после очередной попытки — предложения людям выйти из попущения, выразившееся через учение Нанака.
Как мы уже знаем, одним из признаков догматизации веры является «освящение» культурного наследия религиозной системы. Не обошла эта участь и сикхизм. Культ гуру (духовных учителей) в Индии был настолько авторитетен, что толпа уверенно последовала за нововведениями гуру, считая их по традиции непогрешимыми (как и первоиерарха) и не ошибающимися. Самим же гуру было удобно опираться на авторитет Нанака и его культурное наследие.
Видимо, сикхизм деградировал по двум причинам: первая — отсутствия в нём практических механизмов выхода в Человечность (древние индийские психотехники, генетически вошедшие в мировоззрение не позволяли пробиться сквозь эгрегориальное «марево», искажающее мировосприятие индусов; но при этом Бог никак не мог не откликнуться на правильные идеи и помогал); и вторая — догматизация учения (к чему также привыкли мировооззренчески индусы), не получившего массового практического творческого развития, что также не позволяло выйти в Человечность. Третьей (немаловажной) причиной вполне может быть вмешательство «мировой закулисы» в процесс становления сикхизма.
По приказу гуру Арджуна была составлена «Священная книга» сикхов [823] — Ади Грантх («Изначальная Книга»; её также именуют «Гуру Грантх» — «Книга-Гуру» либо «Грантх-Сахиб» — «Книга-Господин»). [824] В неё вошли стихи и гимны первых пяти, а затем и остальных гуру, а также произведения многих других идеологов бхакти и суфизма. Ади Грантх была помещена на почётное место в Золотой храм, [825] где и находится в настоящее время.
823
Как это напоминает процесс становления исторически сложившегося ислама. Но сикхизм в его отрицании доктрины рая и ада был более передовым, нежели учение Корана. И если бы люди задумались над идеями Нанака и сопоставили их с кораническими идеями — могло бы получиться самодостаточное для последующего освоения методологии познания Жизни учение, которое не опиралось бы на доктрину посмертного воздаяния. Преодоление же доктрины посмертного воздаяния в XVI–XVII вв. даже небольшой религиозной системой могло оказать огромное влияние на всё мировое религиозное мнение, а Бог стал бы поддерживать распространение этой системы и дальше. Но, как мы уже говорили, последователи Нанака и выпасаемая ими толпа оказались психически слабы и не готовы (причины всё те же: нечеловечные типы строя психики и мировоззрение, «генетической» основой которого является восточный дуализм) продолжать своим примером дело Нанака.
824
Никакая книга не может заменить Бога (книга лишь может указать путь), поэтому название «Книга-Господин» — лишний раз свидетельствует о догматизации веры. К тому же сопоставление двух названий «Книга-Господин» и «Книга-Гуру» говорит об устремлениях гуру к своему собственному обожествлению.
825
Как традиционно поступали высшие иерархи многих известных нам религиозных систем. Так, самая древняя система религиозного «зомбирования» — иудаизм — обожествила «скрижали завета», поместив их сначала в скинию, а затем в роскошный храм.
Не удивительно, что вскоре в сикхской общине обнажилось существовавшее уже давно социально-имущественное расслоение её членов (следствие расхождения религиозных деклараций, берущих начало от времени Нанака и реальной жизни и мыследеятельности членов общины: двойные стандарты) и феодальной верхушки. Гуру Рам Дасе именовали «сача бадшах» — «истинный падишах»: он обладал большой казной, в которую поступали «добровольные» пожертвования, собираемые его гонцами — масандами. В их обязанности вменялось пропаганда учения сикхов. При гуру Арджуне эти пожертвования приняли форму обязательных налогов, а мансады превратились в настоящих налогосборщиков. У пятого сикхского гуру были своя гвардия и двор, не уступавшие по пышности и убранству владениям мусульманских правителей.