Чтение онлайн

А вот Луначарскому нравилась педология. Идея, конечно, неплохая – объединить с педагогикой медицину, биологию и психологию, а результаты этого симбиоза использовать в школе…. Но это в случае, если есть результаты. Или, хотя бы, есть симбиоз.

Но какое там… "Универсальной наукой, призванной направлять все стороны учебно-воспитательной работы", чушь сия была лишь в буйном (точнее – вредительском) сознании ее адептов. Объявив педагогику "эмпирикой и наукообразной дисциплиной", они взяли на себя обязанности "направления всего учебного процесса с точки зрения педологизации школы и педагога". Ладно бы на самом верху – нет, в каждой школе имелась своя организация педологов, представители которой занимались "воспитательной работой". Воспитывать они, конечно, не умели, но лезли к школьникам и их родителям с дурацкими анкетами и тестами, чтобы потом, по сомнительным результатам своих экспериментов, отправлять ребятишек в "специальные школы и классы для детей трудных, умственно отсталых, психо-невротиков". И хоть мы разрешили им создать две-три такие школы на всю страну, они плодили их десятками. А еще осуществляли "контроль за политическими воззрениями" учителей и школьников с родителями, занимались "определением профессии оканчивающих школы" а также "педологический возраст и степень умственной одаренности" дошкольников. "Форменное издевательство над учащимися", "противоречащие задачам советской школы и здравому смыслу", – так, кажется, говорилось в нашем постановлении?129 И не только это говорилось, было там и о "вредной деятельности" и о "преступной безответственности", и о "невежестве руководителей", и о "вопиющем невнимании" с "головотяпском пренебрежением к делу". На целый приговор набралось.

А он и был, этот приговор. Расстрельный приговор. Нет, там не было про невежество и головотяпство: за это у нас расстреливать нельзя – дураков на Руси жалеют. У нас за глупость не стреляют, у нас стреляют за шпионаж, вредительство… Вот и умер Бубнов130 не дураком – врагом народа. Странно даже, почему я не заметил это слабоумие, когда с его помощью боролся с троцкистами в армии? Хотя, как заметить: начальник Политического управления РККА тогда просто выполнял мои указания, у наркома же просвещения был самостоятельный участок работы. Вот и показал себя. Дураком показал. Посему простым педологам было предложено стать педагогами, а их начальнику – полизать сковородки в аду. Вряд ли его на облачко определили и арфу в руки дали – не та музыка получится.

Хотя, в православии рай и, особенно, ад не очень подробно описаны. Это у католиков целое учение на сей счет имеется, но что нам до католиков. Их у нас пятьсот тысяч всего, а православных – сорок один миллион с хвостиком. С немалым, должно быть, хвостиком – не все же участники переписи в тридцать седьмом честно сообщили о своем безбожии.

Вопрос о вере по моей инициативе в переписную анкету был включен – как знал… Остальные не догадывались о бесплодности насаждения безбожия: посмотрели – прослезились. И начали мне записки писать: сперва Маленков, затем Ежов… Мол, добить гадину, запретить РПЦ, религиозные общества… Что ж, гадину добить надо, только троцкистскую гадину. А священников и так постреляли достаточно – тысяч восемьдесят, пора остановиться. Точнее, остановить.

Вообще-то, я еще в тридцать третьем это торможение начал. Правда, не со священников – с храмов.»

Сталин вспомнил принятое тогда решение Политбюро.131

"В период с 20– 30 гг. в Москве и на территориях прилегающих районов полностью уничтожено 150 храмов. 300 из них (оставшихся ) переоборудованы в заводские цеха, клубы, общежития, тюрьмы, изоляторы и колонии для подростков и беспризорников. Планы архитектурных застроек предусматривают снос более чем 500 оставшихся строений храмов и церквей. На основании изложенного ЦК считает невозможным проектирование застроек за счет разрушения храмов и церквей, что следует считать памятниками архитектуры и русского зодчества. Органы советской власти и рабоче-крестьянской милиции обязаны принимать меры вплоть до дисциплинарной ответственности по охране памятников архитектуры древне – русского зодчества.

«Впервые громко притормозил – по тихому я и раньше охлаждал пыл всех этих гонителей. Вместе с Калининым, которому Ильич с Троцким предписали быть главной публичной фигурой в борьбе с церковью ("с попами", как они говорили). Еще бы: один из немногих русских в высшей власти, при Ильиче – так просто единственный.»

Сталин вспомнил мятую, плохо отпечатанную листовку, полученную от чекистов в начале тридцатых. На листке этом было нарисовано что-то вроде речки с высокими берегами: на одном стоят Троцкий, Зиновьев и Каменев, на другом – он, Енукидзе и не то Микоян, не то Орджоникидзе. Под рисунком текст: "И заспорили славяне, кому править на Руси":

«Интересно, как перекосило бы рожи авторов этого творения, если бы они знали, что мой сын сказал моей дочери (под большим секретом сказал!), что "в молодости наш папа был грузином"? Прошла молодость, не бесследно, но прошла. Ваш вождь (или ваш враг) – русский. Грузинского происхождения русский. И православного. Калинин это чувствовал (и чувствует), потому и адресовал свои слезные письма именно мне: мол, помоги, мол, спаси, мол, нет моих сил… Отмени расстрел этих, отмени расстрел тех… Если мог – помогал.... А когда возможность мочь расширилась, стал это делать не по просьбе Калинина – по своей инициативе. Главное, чтоб вопрос созрел.

Как я объяснял молодым – Кагановичу, Кирову, Микояну – почему терплю в ЦК троцкистских недобитков: "С таким делом торопиться нельзя. Во-первых, может быть, они ещё остепенятся и не доведут нас до необходимости исключения как крайней меры, во-вторых, надо, чтобы партия поняла необходимость исключения". Примерно тоже самое мог бы сказать и о причинах своего долготерпения всех этих антипоповских "штучек".

Партия должна понять. А для этого она должна постоянно меняться – и в своих низах, и в своих верхах. Низы соответствовать верхам, верхи – низам. И все должно соответствовать главному верху. А главный верх – остальным верхам и низам. Постепенность, плановость, здравый смысл. Если верят, что Бухарин – шпион, значит могут поверить, что и Сталин – изменник. Делу революции, марксизму-ленинизму, пролетариям всех стран… Пока цел последний партийный оратор, есть шанс, что поверят. Так ликвидируй этот шанс – вместе с оратором. Ораторами…

А потом можешь вести свою политику – с оглядкой, конечно, на массы, с разъяснениями, со ссылками на учение Маркса-Ленина.... А когда в число отцов-основателей учения добавится твоя фамилия, то не просто ссылайся – создавай ссылки на будущее. Такая вот комплексность в работе. Твой стиль, товарищ Сталин.

И в тридцать девятом ты подписал тобой же написанное (ну, надиктованное) решение. Невозможное раньше решение132:

"Вопросы религии. В отношении к религии, служителей Русской Православной Церкви и православных верующих ЦК постановляет:

" 1. Признать нецелесообразным впредь политику органов НКВД СССР в части арестов священнослужителей Русской Православной Церкви, преследовании верующих.

2. Указания товарища Ульянова ( Ленина ) от 1 мая 1919 года за №136666 "О борьбе с попами и религией" , адресованное пред. ВЧК тов. Дзержинскому и все соответствующие инструкции ВЧК – ОГПУ – НКВД, касающиеся преследования служителей Русской Православной Церкви и Православно верующих – отменить.

3. НКВД провести ревизию осужденных и арестованных граждан по делам, связанным с богослужительской деятельностью. Освободить из – под стражи, заменить на наказание, не связанное с лишением свободы, осужденным по указанным мотивам…

4. Вопрос о судьбе верующих, находящихся под стражей и в тюрьмах, принадлежащих к иным конфессиям, ЦК вынесет решение дополнительно.

Секретарь ЦК И. Сталин."

Невозможно было раньше отменять указания Учителя. По тихому не выполнять – можно, но вот чтоб публично (пусть и секретно) – невозможно. Не всякий решится – здесь смелость нужна. Твоя смелость!

Только вот где она сейчас? Скоро сутки, как прячешься от всех на даче, трубку не берешь. Сам только один раз позвонил – Жукову, чтоб Павлова в Москву вызвал. Пора ему ответ держать – за Минск, за Белоруссию, за убогое сопротивление врагу на главном направлении его удара.

Главное направление… Пять дней назад мне в голову не приходило, что немец выберет главной целью Москву, а вот теперь не стесняюсь говорить о своей ошибке – при свидетелях не стесняюсь. А куда деваться – ошибку исправлять следует. Не только мне – всем. Целые армии перебрасывать на московское направление – сотни тысяч людей с техникой… По забитым железным дорогам, по вставшим железным дорогам. Тот же Ковалев133 должен знать не только свою задачу, но и осознавать ее важность. Потому и сказал я ему, при десятке людей в своем кабинете сказал: "Мы считали, что немцы главный удар нанесут через Украину с целью захватить хлебную житницу, донецкий уголь, а потом и бакинскую нефть. Но они наносят главный удар на западном направлении. Через Минск, Смоленск на Москву. Нами даны указания перебросить две армии с Украины на угрожаемое направление." Перебрасывает, с полторы сотни эшелонов на пустом месте собрал – эх, если б наши полководцы знали свое дело, как этот железнодорожник. А ведь он тоже военный, просто прикомандированный к НКПС, давным-давно прикомандированный. Может, зря его на гражданку – лучше бы в Академию Генштаба отправили. А потом – в войска.