Чтение онлайн

— Дрово… кто? — насторожился брат, а потом вдруг завопил: — Мерзавец, ты что это?! Деревья вздумал в моём лесу воровать?! Я тебя сейчас награжу! Ух, как награжу! Ботильд, хватай мерзавца! Всыпать ему пятьдесят «наградных» палок!

— Помилуйте! — перепугавшийся дровосек рухнул на колени.

Я растерялась.

— Да нет, братик, он вовсе не… Я оговорилась. Хотела сказать: охотник он… Никто ничего не воровал.

Вся краска схлынула с лица мужика и, кажется, переместилась на щёки моего «брата».

— Браконьер? — прохрипел тот и оттянул кружевной воротник, силясь вдохнуть. — Ты… ты… на виселицу его!

— Благородная госпожа ошиблась! — завизжал незадачливый дровосек. — Ошиблась! У меня и арбалета-то нет с собой… ни силков, ни ножа! Ошиблась прекраснейшая госпожа! Это ошибка! Ошибка!

Но реконструктор в латах уже схватил несчастного за ворот и потащил за собой. Ничего себе, как играют правдоподобно! Это тебе не школьный спектакль.

— Сэр Ботильд! — строго крикнула я. — А ну-ка отпусти этого человека.

Реконструктор вздрогнул и машинально повиновался. Ну, кто 7-Б вёл, тот не мог не выработать командный голос. Я немножко смягчила нотки и обернулась к «брату»:

— Он прав, я действительно ошиблась. Мне, девице, положено ошибаться. Понятия не имею, кто этот человек. Он просто проезжал мимо и всё.

А дерево, как мы знаем, само упало… Но можно ли по одной сосне судить о профессии? Нет. Поэтому я, в каком-то смысле, не соврала.

— И вообще, я замёрзла, мысли путаются. Я вот даже как имя твоё, о славный брат, не помню сейчас.

— Отпусти, — кивнул неохотно брат латнику.

— Век не забуду вашей милости, прекраснейшая госпо…

— Проваливай, — цыкнул на мужика Ботильд.

Тот подхватился и принялся разворачивать лошадёнку. Я задумчиво посмотрела на него. Может быть, сцена повешения была плановой и входила в сюжет, а я всё испортила? Хотя… нет, вроде подруги не были замечены за любовью к «Игре престолов». Впрочем, в деталях сюжет квеста могли с ними и не согласовать: понятно же, что всё было организованно спешно, без предварительной подготовки. Интересно, почему Александра Борисовна не рассказывала мне про новые мероприятия в крепости? Это ж… это ж…

Ну ладно, впредь надо быть осторожнее.

«Брат» открыл дверь, и мы взошли на винтовую лестницу в стене, зашагали наверх. Мои ноги снова начали неметь от холода из-за мокрых чунь.

— Знаете, — проворчала я, хватаясь рукой за стену, — вот с повешением без суда и следствия это вы зря. Нет, ну правда: это уже перебор. Если бы феодал казнил вилланов вот так запросто… ну просто за дерево или кролика там, так крестьяне бы давно или сбежали, или погибли, в том числе с голода, а следом за ними разорился бы и сам помещик. Ну ладно, плети там, или палки… Но виселица!..

— Заткнись, Эуджения, — прошипел «брат». — Лучше подумай, что маменьке скажешь.

Мне стало обидно:

— Скажу, что мой любимый «брат» заставил меня ходить в мокрых чунях. И Александре Борисовне, кстати, тоже сообщу об этом. Игра игрой, но простудиться-то можно реально!

В этот момент мы поднялись к ещё одной двери, деревянной, украшенной простым орнаментом и кованной ручкой в виде ладони с глазом посредине. «Брат» нажал на ручку и открыл проход в комнату. Пахнуло ароматом горящих дров: древесины, смолы. Я потянула носом. М-м-м! Обожаю этот аромат. Шагнула внутрь, успев заметить витражное строенное окно, деревянный стол под ним, скатерть до паркета. Снова стало тепло, и только тут я сообразила, что до сих пор кутаюсь в полушубок дровосека.

— Ой… Не знаю, как зовут др… моего спасителя, но…

Внезапно что-то тёмное метнулось прямо на меня, а в плечи впились когти. Высокая, худющая женщина уставилась в лицо пронзительным взглядом. Узкие губы кривились, глаза сверкали от ярости.

Хороша! Леди Макбет, не иначе! Очень выразительное, подвижное лицо.

— Ну что, Эуджения? — зашипела она. — Набегалась?

— Да, и у меня промокли…

— Далеко убежала? — торжествующе рассмеялась «леди Макбет». — А я говорила: сколько рыбке не плавать, а крючок уже ждёт её. Ты выйдешь замуж, моя дорогая, хочешь ты того или нет. А если сбежишь, в следующий раз я отправлю тебя адепткой в Сумеречную академию, ты меня поняла? Ты поняла меня, позор нашего славного рода?!

И она затрясла меня с такой силой, что мне пришлось сжать челюсти, чтобы они, клацая, не повредили зубную эмаль. Тёмные глаза маменьки натурально горели злобой.

Ничего себе!

Замуж? Это вот стёб такой дружеский, да?

«Да легко! — чуть не ляпнула я. — Хоть прямо сейчас». Интересно, и что они будут делать?

А потом сообразила, что жених в сеттинге средневековья вполне может быть каким-нибудь уродом, дегенератом или стариком. Конечно, это всего лишь ролёвка. Причём я уже не очень-то и восхищена игрой актёров — перебарщивают. Но всё же…

Я осторожно разжала руки сумасшедшей женщины. Вот это — родительница Эуджении? Ну понятно, почему девица сбежала. Логично.

— Давайте обсудим этот вопрос, маменька? В конце концов, мы обе — взрослые женщины. Насчёт Сумеречной академии: это странная угроза. Во-первых, середина учебного года. Кто меня туда возьмёт? Во-вторых: я для неё уже старовата…

— Что за чушь? Тебе только сорок восемь, — фыркнула маменька. — Ты едва достигла возраста замужества, Эуджения.

Сколько?!

Я, конечно, не из тех, кто скрывает возраст. Степану, например, сразу заявила, что далеко уже не девочка. Прожитые года, я считаю, это то, чем нужно гордиться, а не то, чего нужно стыдиться. Но… Не двадцать же один год прибавлять!

— И не делай вид, что не помнишь: занятия в Сумеречной академии начинаются лишь после того, как зима укроет землю снежным покровом. Так что, отправишься туда как миленькая!

Да что ж там за бомжатник такой в этой академии, что ей так грозятся? И что там изучают? Полумрак? Летучих мышей? Квантовую физику? Впрочем, вряд ли сценаристы продумывали так далеко. Держу пари, что по сюжету я должна согласиться выйти замуж.

— Ладно, — вздохнула я. — А нельзя ли теперь посмотреть на жениха? Так сказать, увидеть купца своими глазами?

Заметив на столе вазу с фруктами, подошла и потыкала в виноград. Надо же! Настоящий, не муляж. Есть захотелось до головокружения. Ну, если не муляж, то, наверное, можно? Если в стоимость не входит — доплачу. Я оторвала ягодку от кисти, проглотила и обернулась к изумлённо взирающей на меня маменьке.

— Ну так что? Где жених-то?

Удивление «леди Макбет» всё ширилось и ширилось, и словно в зеркале отражалось в лице «братца», молчаливо замершего у двери.