Чтение онлайн

— И... что же ты вспомнил? — в нерешительности интересуется, ей будто бы не очень-то и интересно.

— То, что, думал, меняет меня. Но знаешь, в самолете у меня было много времени, чтобы обдумать все то, что происходит со мной. И я пришел к выводу, что эти воспоминания не меняют меня. Они делают меня тем, кем я был раньше. Они наполняют меня тем, что было во мне до аварии. Я сейчас стою на перепутье, где есть только два пути: либо стать тем, кем я был раньше, либо не обращать внимания на все эти воспоминания и жить той жизнью, которой я жил еще неделю назад, но...

Бобби падает на диван. Она бесшумно плачет, зарывшись лицом в ладонях. Плечи и грудь сотрясаются от беззвучных рыданий. 

— Но, — шепчет она, поднимая на меня тусклый взгляд.

Я присаживаюсь на подлокотник дивана, держа небольшую дистанцию между нами. Мне необходимо видеть в ее глазах понимание, а пока я наблюдаю в них только обиду.

— Но какой бы выбор я ни сделал, я уже не смогу быть с тобой прежним. Я бы мог постараться, притворившись, что ничего не было, но рано или поздно наши отношения зайдут в тупик. В них и без того не было никакого развития, и мы оба в этом виноваты, нас обоих это устраивало, иначе кто-то из нас сдался бы, но мы уперто стояли на своем. Я не хочу, чтобы ты и дальше теряла на меня свое время, потому что со мной ты не будешь счастлива, и то, что ты задумываешься о ребенке, как раз говорит об этом. Я не смогу дать тебе этого, потому что ребенок должен расти в полноценной семье, родители которых любят друг друга. И мне очень жаль, что лишь спустя столько времени я пришел к выводу, что любовь — это отнюдь не свет, любовь — это что-то такое, где свет и не нужен. 

Помнится, как пять с лишним лет назад, будучи в реабилитационном центре, я сидел на подоконнике и как обычно рылся в своей памяти, глядя в окно. В центре было темно, все давно уже спали, даже медсестры куда-то запропастились, и только меня мучила бессонница и мысли о полнейшей темноте, где нет воспоминаний. Долгое время я бесцельно смотрел на мерцающий фонарь. Гипнотизировал его (или он меня), пока он не потух, а затем в отражении стекла я увидел, как в самом конце коридора сработал датчик света, реагирующий на движения. Я обернулся и увидел там прекрасную девушку, которая следовала в мою сторону, опираясь на костыли. Она застенчиво улыбалась и медленно приближалась ко мне, а лампы освещали только ее, тогда как позади нее они гасли, погружая коридор в привычный сумрак. Казалось, будто свет будет освещать ее всюду, куда бы они ни пошла. Тогда я завис, глядя на нее. Она словно и была тем светом в темноте. С тех пор я всегда отождествлял Бобби со светом. Своим светом, который сможет озарить мой путь только, если она будет рядом.

Но, вспомнив Юлю, я впал в состояние эйфории от влюбленности. Своего рода остаточный эффект от эмоционального всплеска, ведь я испытывал нечто подобное давным-давно, но эти ощущения смогли перенести меня в прошлое, словно все было вчера. Благодаря ним я вспомнил, что с ней мне не нужен был свет. Рядом с ней я сам излучал столько света, что мог забыть о темноте навсегда.

С Бобби мне было светло, но с Юлей мне не нужен был свет. В этом и есть их самое главное различие, которому я уже не могу не придавать значения.

— Но что... что ты вспомнил? — из состояния задумчивости меня возвращает слезный голос Бобби.

Глубоко вздохнув, я фокусирую взгляд на ней, и отмечаю, что все не так уж плохо. Бобби смогла преодолеть себя. Слезы почти высохли.

— Девушку, в которую был влюблен.

Бобби задумчиво хмыкает.

— Был?

Как бы я ни хотел умолчать или немного исказить истину, но я твердо решил быть откровенным с Бобби. Несмотря на боль, обиды, пускай даже у нас не получится сохранить теплые взаимоотношения, но я не могу позволить себе умолчать. Как показывает практика, ни к чему хорошему это не приводит. Да и я вовсе не тот человек, по которому можно убиваться. Бобби сильная, и она не раз доказывала мне это.

— Все, что связано с той девушкой, для меня не имеет понятия "было". Это есть во мне... до сих пор, — неосознанно прикладываю кулак к солнечному сплетению.

Бобби продолжительное время рассматривает мое лицо, ищет какой-то подвох, но затем она понимающе кивает, приподнимается с дивана и вешает ремешок сумочки на плечо.

— Я все поняла. И я, наверное, пойду, — нетвердой походкой она направляется к выходу.

— Куда ты пойдешь? — бросаю ей вслед.

— Не знаю, куда-нибудь. Здесь меня уже ничто не держит.

Гадство.

Она не знает города, не понимает языка. Куда она доберется, если вообще доберется...

— Когда у тебя самолет?

— Не помню, — сухо отвечает, шмыгнув носом.

— Я бы мог тебя отвезти.

Бобби фыркает.

— Извини, но сейчас я не хочу тебя видеть. К тому же ты выпил!

Пока Бобби не наделала глупостей, я порываюсь к прихожей, выдвигаю ящик и нахожу в нем запасные ключи от квартиры, которые в итоге вручаю ей. 

— Оставайся здесь, я сам уйду. Когда захочешь уйти, просто забери ключи с собой или выброси, а лучше позвони мне. Я подвезу тебя до аэропорта.

Перебирая ключи в своих руках, она смотрит на свои ноги.

— А ты куда отправишься? К ней? К девушке, в которую влюблен? — с досадой спрашивает.

Из груди моей вырывается случайный смешок.

— Даже если я сильно захочу, то не смогу прийти к ней. У нее своя жизнь, и меня в ней нет.

Бобби поднимает на меня прищуренный взгляд. Он осуждающий, словно я на ее глазах посмел утопить уйму новорожденных котят.

— Кажется, я начинаю понимать. Ту девушку зовут Юля? Это она, — даже не спрашивает, каким-то образом она догадалась. — Просто раньше я не придавала особого значения, ведь ты часто разговариваешь во сне.

— О чем ты? — не нахожу словам логики.

Внезапно она начинает хихикать. Ходит кругами и что-то бормочет невнятное, ни на секунду не переставая посмеиваться.

— Сначала мне казались твои слова полнейшим бредом, но потом я начала прислушиваться к тому, что ты говоришь во сне. Ты называл ее имя во сне. Юля! Юля! Юля! — раздраженно выплевывает она, размахивая руками. — Я не понимала что это, но теперь кажется поняла. Ты был влюблен в Юлю? В свою сотрудницу? Или есть какая-то другая Юля?

Прошибает насквозь от ее имени на повторе. Каждая клеточка моего разума просто разрывается благим матом.

— Когда это было? — на мой взгляд выходит слишком грубо и требовательно.

Бобби недоуменно моргает, вытянув лицо, рот раскрывает и закрывает, будто у нее появились проблемы с дыханием.

— Да не помню я. Мне кажется, это было сколько я тебя знаю.

Разрывает от чувства утраты. Я вновь ощущаю, будто потерял что-то стоящее, то, что могло быть важнее собственной памяти.

Упущенный шанс... Упущенный момент... Упущенная возможность...

— Но почему ты раньше не рассказывала мне об этом? — вскипаю я, борясь с желание разгромить все вокруг.

— А что бы изменилось? — произносит еле слышно, виновато.

Ей этого не понять... Никогда не понять меня.

Возможно, это дало бы мне какой-то толчок, сдвиг с мертвой точки...

Не просто так же люди разговаривают во сне, значит им что-то снится, а я был уверен, что после аварии потерял не только память, но и способность видеть сны. А оказывается, не так-то все просто. Разум всячески давал мне подсказки...