Чтение онлайн

Обвинить человека в бездействии всегда проще, нежели чем открыть глаза и пойти ему навстречу. Ненавидеть проще, чем отпустить вину и простить...

Я всматриваюсь в отцовское лицо со строгими чертами, в мрачные глаза, что так похожи на мои, и сопоставляю его с тем человеком, которым он был в прошлом. В них по-прежнему много общего, но все же есть то, что отличает его от прежнего себя — это стремление к искуплению.

Если я смог простить его семь лет назад, то что мне мешает сделать это прямо сейчас?

— Допустим, я верю тебе, отец, — сдавленно произношу, такие слова всегда мне даются труднее. — Но я не не понимаю, откуда ты знаешь о Бобби? Я ведь не рассказывал тебе о ней. И у нас нет общих знакомых, которые могли бы проболтаться о ней. Ты не мог знать, что я встречаюсь с ней.

— Напомни, когда ты познакомился с этой девушкой?

— Не помню когда, но это было еще в реабилитационном центре.

Отец медленно мотает головой из стороны в сторону.

— Нет, Влад, и тут ты заблуждаешься, поскольку вы познакомились еще задолго до несчастного случая, — заявляет он настолько уверенно, что вынуждает меня теперь внимательно прислушиваться к каждому его слову. — В день нашего примирения ты о многом мне рассказывал. В частности о девушке, с которой познакомил тебя твой друг. Ты даже показал мне ее фотографию с телефона, и я, мягко говоря, был в некотором шоке от твоего выбора. Даже тот факт, что она живет и работает в Нью-Йорке, нисколько не сглаживал мое впечатление. Но ты меня успокоил, сказав, что это лишь мимолетная интрижка не более того. И ведь правда, спустя две недели ты позвонил мне и сообщил, что расстался с ней, потому что повстречал девушку по имени Юля. Ты так тепло отзывался о ней, обещал мне, что как-нибудь познакомишь нас... У меня не было никаких сомнений, что на сей раз ты сделал правильный выбор.

Небо начинает давить на меня, заставляя невольно сгорбиться от его тяжести. Глаза застилает пеленой. Обрывки воспоминаний стрелой врезаются в память и распространяются подобно зловредным микробам. Задумавшись, я представляю себе образ Бобби, медленно приближающуюся ко мне под лучами света.

— Не верю своим глазам! Как ты здесь оказался? — спросила она с ослепительной улыбкой на губах и с излишним удивлением, отчего мне даже показалось, что вопрос был задан не мне.

Я огляделся по сторонам. Не увидев никого в коридоре, развел руками.

— Маленькая неосторожность, — ответил я небрежно.

Девушка закусила губу, долго рассматривая меня с ног до головы. Положив подбородок на рукоять своего костыля, она обратила внимание на под ноль бритую часть моей головы, но даже не испугалась, когда увидела омерзительные рубцы на ней.

— А это что? 

Я машинально дотронулся до шрамов и протяжно хмыкнул, словно забыл о том, что забывать мне больше нечего.

— А это мне освобождали место под новую память. Старая пришла в негодность.

Девушка ахнула в изумлении.

— Ты ничего не помнишь?

— Ничего.

— Совсем? — не унималась она, проявляя любопытство.

— Совсем, — повторил я.

— А прогнозы какие?

Я глубоко втянул в себя воздух с примесью сладковатого аромата, исходящего от девушки, и глянул на улицу, где за окном начал моросить дождь.

— Временами дожди и грозы, возможны осадки в виде смутных воспоминаний, — сморозив чепуху, вернул взгляд на нее и увидел, как она протягивает мне свою ладонь.

— Меня зовут Бобби, а тебя?

— Хотелось бы придумать что-то необычное под стать ситуации, но мне говорят, что меня зовут Владислав, — произнес я имя по слогам, чтобы ей легче было запомнить его, и слегка сжал ее мягкую ладонь.

— Влад, — проронила она вслух красиво и нежно, и с момента своего второго дня рождения я впервые позволил себе улыбнуться.

Нет... Не может этого быть...

Вот кому было в угоду мое состояние, но зачем? Какой в этом смысл?

— Но каково же было мое удивление увидеть ту самую Бобби в том же центре, где проходил лечение ты, — продолжает отец, и тогда образ Бобби рассеивается. — Я навел кое-какие справки об этой девушке. Она в самом деле попала в аварию, ваша встреча была чистой воды случайностью, но все, что она рассказывала тебе о себе, было слегка искажено. В детстве она действительно обучалась в балетной школе. Ввиду своей уникальной внешности ей даже пророчили большую сцену, но жажда быстрой славы и легких денег поставила под удар ее будущую карьеру. Она и впрямь достаточно быстро прославилась в нашем городе, но далеко не за счет балета. В пятнадцать лет Роберта ушла в стриптиз. В пятнадцать! Ты можешь себе это представить?

Отец всплескивает руками от негодования, как будто он сам впервые это слышит.

А я... Я глубоко поражен...

— Но это только начало ее пути. Дальше последовала кокаиновая зависимость и переквалификация из стриптизершы в проституки. Дурная слава следовала за ней по пятам, и ее нисколько это не смущало, но, когда родители узнали о том, какими делами промышляет их единственная дочь, они поставили ей ультиматум — или прохождение лечения от наркозависимости, или с глаз долой из сердца вон. Думаю, ты понимаешь, что она выбрала. В Нью-Йорке она хоть и начала жизнь с чистого листа, но ее прошлое далеко не такое радужное, каким она тебе его описывала.

Крыша едет.

Я решаю, что сидя на земле, до меня быстрее дойдет смысл того, что сказал мне отец.

Спиной откидываюсь на колесо внедорожника, вытягиваю ноги, а затем, смотря в одну точку, напрочь утрачиваю способность двигаться, слышать и даже мыслить логически.

Мысли если и посещают меня, то все они настолько сбивчивые, что дезориентируют меня.

Бобби пять лет была частью моей жизни, а выходит так, что я толком о ней ничего не знаю.

Но причина отказа в переезде ко мне теперь не кажется такой надуманной. Наверное ей было стыдно возвращаться туда, где в свое время она приобрела дурную репутацию. 

— Я все равно не понимаю, как ты провернул это, — пробормотав, хватаюсь за голову, чтобы не дай бог она не взорвалась.

— Когда ты вернулся в Россию, естественно, я переживал за тебя. Мне казалось, что ты потерял себя, но ты прислушался к моему совету и обратился за помощью к психологу. Я знал, что ты подойдешь к поиску специалиста достаточно избирательно, и у меня не было никаких сомнений, что ты выберешь именно Жанну, потому что на твоем месте, я сделал бы точно такой же выбор.

Правда заламывает мне руки, а сознание словно в центрифуге вращается.

Я резко поднимаю глаза на отца, тот виновато опускает взгляд в землю. Мне с трудом верится в реальность происходящего, но, похоже, отец не врет.

— Стоп, Жанна? Ты подговорил ее? — рявкнув, я вскакиваю на ноги, с трудом удерживаю себя, чтобы не сорваться. — Ты совсем спятил уже? Ты нанял ее, чтобы она промыла мне мозги?

Отец тяжко вздыхает, хватает ртом воздух и тыльной стороной ладони стирает пот со лба.

Медлит, гад. Ищет себе оправданий.

— Нет, конечно! — возмущенно протягивает. — Жана проделывала свою работу профессионально и совершенно непредвзято. Так, как и должен проводить работу психолог. Она не вмешивалась с советами, которые не пошли бы тебе на пользу. Она давала тебе только те рекомендации, которые считала правильными, иначе в первый же день она бы настоятельно порекомендовала тебе расстаться с Бобби и присмотреться к Юле, но Жанна не знала всего того, что не так давно мне довелось узнать о Роберте. Да, она делилась со мной некоторыми моментами, например, есть ли сдвиги в твоем выздоровлении, но по-другому бы я не мог понять, что происходит с тобой. Она просто стала связующим звеном, иначе о жизни сына я ничего не разумел бы. Ты же бойкотировал меня все эти годы. Сколько бы я не предпринимал попыток сблизиться с тобой, все они были проигнорированы тобой.