Чтение онлайн

Злость берет от безысходности.

— Ничего... Ничего бы не изменилось, — отвечаю на русском, скорее, не Бобби, а сам себе.

Забираю ключи из ключницы и, не попрощавшись с Бобби, ухожу из квартиры с концами.

Однако стоит не забывать, что конец — это начало чего-то нового...

Ночь я провел в давно уже непривычной для себя обстановке — в своей машине, стоявшей на подземной парковке.

Затекшие конечности, судорога и запах бензина окунули меня в минувшие дни, когда ночлег в машине был для меня повседневным ритуалом. Тогда мне не хотелось приходить домой и видеть там пьяную мать. Запах бензина для меня был куда более приемлемым, нежели тошнотворный запах перегара и звон пустых бутылок, разбросанных по всей квартире.

Те времена уже давно прошли, но сама обстановка и нежелание возвращаться к себе домой невольно вернули меня на пятнадцать лет назад. В тот период, когда мать доживала остаток своих дней, находясь в пьяном угаре.

Конечно, неправильно приравнивать случай с Бобби к матери, но оба этих случая объединяет одно — мое желание освободить их и вместе с тем полное отсутствие понимания с их стороны. Они обе не понимали, что я хотел как лучше.

Но я все-таки надеюсь, что осознание к Бобби рано или поздно придет. Я надеюсь, что она примет мое решение с достоинством, а пока, увы, этого не произошло. И моя разгромленная квартира наглядный тому пример.

Да, Бобби не смогла справиться со своими эмоциями и посчитала нужным выплеснуть весь негатив по отношению ко мне на все, что попадалось ей под руку. Она порезала все мои вещи, разбила зеркала, дорвалась до бара. Даже бедному "Морковычу" досталось. Она расчленила его на куски и выпотрошила наизнанку. А я все это время стоял на лестничной клетке и слушал то, как Бобби сходит с ума, рыдая от бессилия. Впервые я столкнулся с таким количеством агрессии в свою сторону и ни от кого-то, а именно от Бобби.

У меня не было ни малейшего желания как-то предотвратить это, успокоить или просто выпроводить ее. Я дал ей возможность выплеснуть всю свою боль и оставить ее в стенах моей квартиры. А потом она ушла с гордо поднятой головой и я понял, что весь этот погром пошел ей на пользу.

Естественно, я не стал возвращаться в квартиру. Устроился в машине и мне удалось даже вздремнуть. Как ни странно я не испытывал ни угрызения совести, ни жалости, ни каких-либо других побочных чувств, связанных с расставанием с Бобби. Мне ни жалко, мне ни стыдно, мне никак. Вообще. Ноль эмоций. Тотальное опустошение. Словно вакханалия, устроенная у меня дома, нужна была не Бобби, а мне.

Вне всяких сомнений я прозрел и уже по-другому смотрю на девушку, которую любил. Думал, что любил...

Потянувшись, я разминаю свои кости, завожу двигатель и отъезжаю от дома. Постепенно ко мне приходит небывалая легкость, которую я ощущаю во всем. Как будто скинул со своих плеч груз неподъемный.

Приехав к салону за минуту до открытия, я вхожу в здание через служебный вход. Отмечаю, что никого из сотрудников еще нет на своих рабочих местах, кроме охраны.

Расслабились без начальства.

Еще неделю назад я провел бы экстренное собрание на тему дисциплины и систематических опозданий, обязательно лишил бы кого-нибудь премии в качестве профилактики, но сегодня мне так плевать на все. В этом даже есть свои плюсы, ведь никто из подчиненных не стал свидетелем моего далеко непрезентабельного внешнего вида.

Я весь помят, небрит, взъерошен как после недельной попойки.

Закрывшись в своем кабинете, я отыскиваю запасные рубашку и брюки, которые припрятал для себя на всякий экстренный случай. Отпариваю вещи, переодеваюсь в них и привожу себя в какой-никакой порядок, после чего провожу встречу с руководителем лизинговой компании, где в основном отмалчиваюсь, витая где-то в облаках.

Вскоре я перекладываю все свои обязанности на вернувшегося из командировки Альберта Игнатьевича и уезжаю, держа путь на дачный поселок, находящийся в тридцати километрах от города.

Солнечный денек благоприятствует моему настроению, да и случай обязывает быть в прекрасном расположении духа.

По пути я заезжаю в торговый центр, где забираю заказ, оформленный для моего брата.

У него сегодня день рождения. Я был приглашен на него еще год назад, и, несмотря на возникшие проблемы, просто не мог не заскочить к нему хотя бы на пять минут.

Я паркуюсь напротив скромного одноэтажного дачного дома, на месте, поросшем высокой травой. В этот момент на крыльце показывается Мария Владимировна. Увидев меня, она шустро сбегает с него.

— Андрюшка, бросай свои дела скорее! К нам Владик приехал! — выкрикивает она, махая мне рукой.

— Мария Владимировна, — киваю ей в знак приветствия, распахиваю калитку и вхожу на небольшой, но весьма уютный участок, засаженный всем, чем только можно.

Женщина подлетает ко мне, сжимает до хруста костей в медвежьих объятиях, несмотря на свою миниатюрную комплекцию. Не скрывая радостной улыбки, она рассматривает меня с головы до ног, стряхивает с плеч невидимые пылинки, воротник рубашки поправляет.

В ее глазах какой-то искренний восторг, отчего у меня в сердце зарождается трепет.

Я офигеваю на долю секунды.

Она так похожа на мою мать. Рост, комплекция, даже голос. Я все еще помню голос матери.

Аж током тело прошибло и волосы на руках вздыбились от странного ощущения дежавю.

— Ох, какой же ты красивый, Влад, — произносит она без капли лести, вгоняет меня в краску, а потом так некстати добавляет: — Прям отец вылитый.

Такое себе сравнение...

— Э-м-м, будем считать, что я этого не слышал, — отвечаю через губу.

Женщина забрасывает руку на мое плечо и ведет меня за собой вглубь садового участка.

— Ты как раз вовремя. Борщик уже настоялся. Обедать же будешь? Будешь, по глазам голодным вижу, что голоден как волк, — треплет меня за щеку.

На какой-то миг я ощущаю себя пацаном, вернувшимся домой из летнего лагеря.

— Нет, спасибо, я ненадолго заехал, — глянув на время на телефоне, скромно произношу, на что желудок мой начинает выражать протесты, урча в пустоте.

Мария Владимировна будто услышала симфонию моего пустого желудка. Она выхватывает телефон и буквально силком тащит меня в беседку, где уже накрыт стол.

Соленья, выпечка, сало, квас.

М-м-м!

Как же давно я мечтал о простом обеде на природе.

Давлюсь слюной, поедая все закуски голодными глазами.

— Садись, сынок. Садись-садись! — с силой надавливает на мои плечи. — Отказов мы сегодня не принимаем!

Она сажает меня за стол, белкой крутится вокруг меня, наливая в глубокую миску наваристый борщ, вид и аромат которого вызывает у меня обильное слюноотделение. Втягиваю в себя божественный запах настоящего домашнего супца, хватаю пирожок с капустой и все — я пропал.