Чтение онлайн

– Можно и яичницу, - согласно кивнул, оперся задом о подоконник. Расслабленно наблюдал как я засуетилась, доставая еще одну сковородку.

У меня тоже напряжение спало. Я не на шутку все же разнервничалась, что ему нечем пообедать. Видимо, от тех же самых нервов начала слишком эмоционально трындеть:

– Ты знаешь, что Алёнка сегодня с мальчиком здесь ночевала? – Иван не ответил, не поняла, то ли удивился так сильно, то ли не понял о чем это я. Поспешила пояснить. – Утром сегодня вышла в коридор, а они вдвоем, уходили как раз, - молчание продолжалось. Не поверил? Может, не надо было сдавать девчонку? Нет, он же брат, должен быть в курсе. – Пацан просто не выглядел, как будто только пришел… - теперь и я замолчала, уставилась на Ивана. Что за ноль реакции?

– Витек, наверное, - наконец отозвался равнодушно, - длинный?

Я кивнула:

– Высокий. А что, могут быть еще варианты? – осторожно поинтересовалась.

– Не должно, - мотнул он головой и легко улыбнулся. Видимо, вид у меня был очень ошарашенный. Ну, а что? Я не считаю нормой такие ночевки в восемнадцать лет, к тому же еще если есть сомнения, длинный там сегодня был или не очень.

– То есть, это нормально?

– Вполне.

– Витек - нормально? Или вообще нормально?

– Витёк нормально. Что не так?

– Ей восемнадцать…

– Ты в восемнадцать этого не делала? – его бровь в удивлении дернулась.

– Нет, - я стушевалась. Моя девственность в этом возрасте почему-то вдруг стала казаться неловкой. Нахмурилась. – Во всяком случае оставлять на ночь это не очень хорошо.

– Где-то украдкой и днем - хорошо, - сделал насмешливый вывод Иван.

– Не знаю, - сдалась я, опуская сковороду на газ и поднимая руки, - если ты считаешь это все хорошим, то хорошо.

Он кивнул. Считая тему обсуждения личной жизни его сестры закрытой. И мне надо было заткнуться, но меня бесила его беспечность.

– А если она залетит? – не удержалась, высказалась.

– Да вроде молодежь грамотная, - невозмутимость с него невозможно было сбить, но все же недовольно заерзал, - и даже если так - родит, значит.

– В восемнадцать?

– В девятнадцать.

– И это нормально?

– Это нормально. Для женщины рожать и стряпать - это нормально, - он кивнул на миску с подобием теста. – А мужчина должен пахать и мамонтов домой носить.

– Ты уверен, что этот Витёк мамонта домой дотащит? – фыркнула я.

– Притащит, никуда не денется, стимул будет научиться таскать.

Позиция Ваньки мне вообще-то была понятна. Он слишком рано начал заботиться о семье, и такие патриархальные устои - это образ его жизни. Устарелые взгляды. Смешно! В восемнадцать лет к плите, горшкам и пеленкам, да еще носки мужу стирать, пока тот за мамонтами бегает. Веселенькую жизнь для сестрички братец желает.

– Может, все же выучиться надо сначала, на ноги встать?

– Угу, карьеру еще скажи, - хмыкнул.

– А что плохого в карьере?
– я начала взъедаться. Да, позицию я его понимала, но эта приверженность домостроевскому уставу мне очень не нравилась.

– В карьере ничего, – голос его вдруг стал жестким и даже злым, - а вот выучиться на бухгалтера, а потом торговать страховыми полисами, и при этом еще ждать от женатого мужика машину... За такую карьеру Ленка зубов бы недосчиталась точно.

Понятное дело, я после такого заявления онемела, открыв рот, потом закрыла и снова открыла. Глаза вытаращила. Я так и застыла, шумно дыша. Сердце застучало где-то в горле, а может и в висках. Он серьезно это сказал? Мне не послышалось? Какое его, вообще, дело? Осуждать меня будет! Ишь, как ощерился за свою сеструху. Да мне вообще пофиг, пусть хоть с кем она спит. С длинными и короткими, худыми и толстыми, хоть со всеми разом. Без разницы.

Как и он, несколькими минутами ранее, теперь я стояла и бесцельно смотрела внутрь холодильника. Голова совсем не соображала, что хотела достать оттуда. Слишком неприятно и горько, до кома в горле. И главное мне идти некуда. И вообще, зачем он так? Я же не со зла, я наоборот за девчонку переживала. А он… Повернулась к нему и, собрав все силы, как можно равнодушнее так и высказала про то, что мне пофиг и на нее, и на него тоже. Только не получилось все это ровно и спокойно сказать, последние слова выкрикнула и даже замахнулась рукой в гневе. А потом…

Потом он перехватил мою руку жестко за запястье. Это, оказывается, только казалось, что он спокойно все говорил. Когда он дернул меня грубо к себе, и голубые глаза совсем приблизились - в них плескалось бешенство. А может и не оно. Злость? Наверное, злость. Или… Непонятно. Синева то темнела до грязно серого цвета, то превращалась в небесную чистоту и играла искрами. Странно и красиво. Нет и не злость. Вот честное слово, не понимаю какими мозгами я думала, и были ли они у меня в это время. Я совсем не обращала внимание, что второй рукой он уже притянул меня к себе, прижал и захват запястья ослабил. И когда своими сухими губами, едва касаясь, провел по моим, я лишь зачем-то сделала оценку, что ощущения такие же странные, как и цвет глаз. Это мое тормознутое состояние дало ему руководство к действию. На раз, два, три.

Раз. И вот это целомудренное робкое касание трансформировалось в… эммм… в общем какие на вкус у него губы, язык и даже два кривых зуба я узнала, причем, вроде, добровольно. Два. И подталкивая меня, сделав два шага, кухня-то не большая, он прижал меня к столу, усаживая на него задницей. Три. И его руки оказались под моей измазанной в муке пижамой. Я была против? Хм, нет. Более того, я даже обнимала его. За плечи, потом и запустив пальцы в волосы. Зачем? Да Бог его знает зачем. Непонятно. Мозги отключились. Голубые глаза оказались бедой.

Из гипнотического дурмана меня вывел грохот. Своими бурными обжиманиями мы умудрились смахнуть со стола миску с тестом. Вот тут-то для меня и открылась истина, ужас. Что я вообще творю? Только что он назвал меня практически шлюхой продажной, а сейчас я еще это подтверждаю и в действиях. В возмущении оттолкнула парня. Сердце запоздало застучало тук, тук, тук, тук, тук. Не от недавних поцелуев. Нет. От них оно предательски сидело в тишине и помалкивало, делая вид, что не замечает и как бы ничего не происходит. Тук, тук, тук, тук - это прибежал потерявшийся куда-то в нужный момент разум. Расшаркался в извинениях: «Дико раскаиваюсь, такого больше не повторится. Больше вас не покину никогда. Секундочку, сейчас все устроим как надо». «Вот вам страх». Забарабанил усердно и виновато. Тук, тук, тук, тук. «Вот вам стыд». Руки, только что притягивающие к себе парня, затряслись дрожью. «Мы не хотели. И честно-честно больше не будем никогда».

Раздраженно снова толкнула Ваньку от себя, потом еще и еще, стукнула упирающимися ладошками по твердой груди. Всхлипнула отчаянным хныком. Вырвалась, соскочила со стола. А он не больно-то и держал.

Растерянно схватила миску с пола. Тесто безобразной кляксой размазалось на линолеуме. Черт. Горло сдавливали слезы, и я не могла определиться, что меня больше расстраивает. Это окончательно неудавшееся тесто? Что я так и не смогла испечь пироги? Или что он обозвал меня подстилкой Толика? Я просто ничего не умеющая делать потаскуха? Или, все же самое обидное, что Ванька все испортил? Мне так хотелось видеть в нем простого бескорыстного друга. А он… Я так и знала, что ему нельзя доверять. Наивная. Так не бывает. Я совсем одна в этом мире.