Чтение онлайн

Трясущимися руками собирала с пола противно липнущую к ладоням серую массу. Нос шмыгал, по щекам катились крупные капли. А в груди боль: глотнуть больно, вдохнуть больно. Рядом тихо присел Иван, забрал у меня миску.

– Давай сам уберу, - сказал глухо, едва буркнув.

Капризно толкнула его плечом. Не надо мне ничего.

– Оля, Оль.
– Я сопротивлялась, но он поднял с усилием мое лицо.

Мокрые глаза с обидой и укором уставились в настырные голубые.

«Зачем ты все испортил?» - немым упреком говорила я ему. – «Как теперь все будет? Мне страшно.»

Ванька виновато потупил взор. Осторожно, как будто ничего не происходило между нами несколько минут назад, едва касаясь, смахнул аккуратно пальцем слезу:

– Извини, я не умею дружить с девочками. Не получается у меня. У меня другая на вас реакция. Нормальная. Обычная.

Растерянно развел руками. Обнял меня. Я плакала, уткнувшись к нему в плечо.

– Не плачь, - продолжал утешать, - это вообще ничего не значит.

А я еще сильнее заревела. Теперь мне почему-то не нравилось заявление, что я ничего не значу. Знаю, что не могу ни на что претендовать. И не знаю, зачем мне может быть надо, чтобы что-то значило. Но и это обидно.

– Я умею делать пироги, - ревела за каким-то лешим ему в плечо, - я, честно, умею. Я сделаю, обязательно сделаю. Не знаю, почему тесто не поднялось. – Это уже истерика. Нервы не выдержали. Несла чушь, как будто в этих пирогах весь смысл. А он улыбался и даже смеялся. Я чувствовала это по трясущейся его груди.

– Конечно, умеешь, - взлохматил весело мне волосы, - не реви. Давай я тебе кое-что покажу, – настойчиво потянул меня встать. Мы старательно перешагнули через миску и тесто, подошли к шкафчику.
– Смотри, - достал коробку со специями и оттуда пакет с дрожжами. – Читай.

– Что? – буркнула я, подняв глаза. Буквы расползались и преломлялись сквозь слезы.

– Дату смотри. Я даже не знаю сколько им уже. Лет семь-восемь точно.

Пригляделась, и в самом деле. Годен до ноября две тысячи одиннадцатого. Какая досадная нелепость. Обидно. А Ванька от души ржал. Смешно ему, видите ли. А мне даже не до улыбок. Фыркнула. На душе стало спокойней, но все равно не очень хорошо. Как можно быстрее пожарила ему глазунью, положила капусту. Поставила на стол и ушла в комнату. Нечего надо мной ржать. Я разве виновата что они хранят все испорченные продукты. Это они сами виноваты. Не выйду больше из комнаты. Не буду готовить. Пусть сами себе готовят, а я и есть не буду. Умру с голоду, но не буду.

Ванька поел и еще какое-то время возился на кухне. Наверняка убирал за мной бардак. Пофиг, пусть убирает мамонтодобыватель. Дулась я по-детски, как мышь на крупу. Потом прислушивалась, затаившись, к шороху в коридоре. Почему-то уже думала, что уйдет и даже не заглянет в комнату. Оскорбилась еще больше. Потом вдруг решила, что мне все же самой надо выйти к нему и проводить, но не успела. Иван зашел в комнату. Сел рядом. Взял мою руку, погладил. Ткнулся мне носом в ухо:

– Хватит обижаться, - шепнул. Подал мне телефон. Не новый сенсор, вид потрёпанный. – Вот, возьми, он старенький, но рабочий. Зарядку, правда, уже слабо держит, но часа на три-четыре смело хватит.

– Спасибо. – Рухлядь, но я была благодарна. Надо будет достать и вставить свою симку. Жаль, что все контакты сохранены на разбитом телефоне. Сейчас бы проверили, выдумала я номера родителей или нет.

– Номер мой запиши, - настойчиво наказал.

Я послушно ввела называемые цифры.

– Семь и три единицы в конце. Красивый номер, - заметила.

Он усмехнулся и покосился подглядывая, как я его забиваю в контакты. «Иван». Как же еще? Продиктовала свой, посмотрела кем буду я. Тоже просто «Оля».

– Звони, если что, Оля, - улыбнулся Ванька, - и да, деньги если будет надо - вот тут.

Я проследила, где находится заветный ящик с богатством. Кивнула. И он ушел. До вечера. До ужина. 

Это я просто вредничала и говорила, что не буду готовить. Куда я денусь? Ужин на мне. Я сама могу отказываться от еды, но хозяев дома просто обязана накормить. Пироги я теперь даже под страхом смертной казни не взялась бы делать. Напеклась уже. Спасибо.

На вечер приготовила банальные щи. Просто. Быстро. Зато все наверняка получилось и сытно к тому же.

И Ванька, и Алёнка ели и не жаловались.

Сестренка, кстати, получила все же выволочку.

– Витёк здесь ночевал, что ли? – хмуро спросил ее за ужином Иван.

Ленка обласкала меня голубизной своих глазенок. Сразу сообразила, кто ее сдал. Отношения и так не особо у нас с ней складывались, а теперь добрыми друзьями точно не быть.

– К семинару готовились, - тем не менее брату ответила невозмутимо.

– И как?

– Что?

– Семинар как?

– Нормально. Активно участвовали. Препод нас отметил.

– Молодцы. Я тоже вас отметил, если что. Активисты! – хмыкнул.

Девчонка засопела, снова недобро посмотрела на меня. Значит переросток в постели сестры не такая уж и норма. Я едва сдержала победную улыбку. Аккуратнее мне надо быть с эмоциями и оценкой. Это я уже поняла. Мое вмешательство и осуждение Ваньке не понравились. Вон как остервенело защищал ее в обед. Круто иметь старшего брата. Защитник. Я вздохнула. У нас с сестрой все по-другому. Мы вряд ли так переживали друг за друга. Равнодушие. Ее совершенно не заботили мои отношения с Брагиным. Единственная ее оценка всему происходящему между мной и Толиком было – дура. Так-то она права, и я скучала сейчас даже по ней.

Алёнка продолжала есть и едва слышно постукивала по тарелке ложкой. Недовольство так и сквозило от нее, закипало, бурлило и, наконец, вырвалось. Нашла к чему придраться и поворчать:

– Ванька не любит морковку, - заметила как бы между делом, зажевала это равнодушно хлебом.

Видимо, думала заденет меня этим.

«Не любит?» - я посмотрела. И в самом деле, по краям его тарелки выстроилась батарея оранжевых кружочков. Наверное хорошо, что они крупно нарезаны, можно легко отодвинуть в сторону, чем Иван бесцеремонно и занимался.

«Не любит, ну и ладно. Подумаешь, беда. Поперебирает, отделит, как Золушка одно от другого. Делов-то».
– Я демонстративно отвернулась.

– И каши не любит! – услышала следующее замечание.

«Кашу, вроде, и не готовила. К чему это? Она что, решила мне полный ликбез по предпочтениям братца устроить?» - я хмыкнула и подперла кулаком подбородок, в ожидании следующих рекомендаций. Хочет побурчать – пусть бурчит. Ленка уловила мое внимание и со вкусом продолжила теперь уже на публику.