Чтение онлайн

Оторванное от почвы, оно мигом обвило астронавта и, зашипев, ударило двумя острыми зубами. Младший, всё ещё держа незнакомое существо, которое бешено извивалось, озадаченно разглядывал две тёмно-коричневые капли, что повисли на внешней стороне скафандра — он уже подумал про анализатор, чтобы узнать, что это за жидкость, когда прозвучал предостерегающий окрик, и он, виновато согнувшись, осторожно выпустил существо. Оно сразу же исчезло в траве. Астронавт чувствовал себя очень неловко, хотя никто из его старших товарищей не сказал ему ни слова упрёка.

Наступило время отправляться к намеченным объектам для наблюдения. Каждый из них уже знал, где находится сейчас, в этот самый момент, закреплённый за ним объект: тысячи датчиков, вмонтированных бионетами, неутомимо посылали свои сигналы на спутники, которые обращались вокруг планеты. На экране каждого спутника с чёткими контурами определённого участка, с обозначением мельчайших деталей рельефа то застывал, то двигался красный огонёк, который обозначал разумное существо. И теперь, когда астронавты отправлялись на поиски, каждый из ни сразу же настроился на определённый спутник и получил необходимую информацию.

Младший отправился почти последним. Стремительно взлетев вверх, пожелал стать невидимым — условие номер один для посетителей чужих планет. Скафандр сработал, как всегда, безупречно, вся его аппаратура, вмонтированная я клетки, была настроена на восприятие импульсов мысли. Он был соединён с телом астронавта тысячами невидимых каналов, которые передавали все прикосновения, все запахи, все звуки — это была, по сути, вторая телесная оболочка инопланетянина, которая не боялась ни космического холода, ни радиации, ни вакуума, ни давления в тысячу атмосфер.

Тихо и плавно летел невидимый молодой иэтанин, то опускаясь, то поднимаясь, повторяя все изгибы разворачивающегося под ним рельефа. Сначала видел горы: целую систему гор, диких, неприступных, высоких, с могучими ледниками, с глубокими ущельями, по которым стремительно скатывались бурные потоки; видел холмистые равнины, поросшие густой растительностью; видел полноводные реки и озёра, кишевшие жизнью: странные веретеноподобные тела то неподвижно висели в воде, то стремительно кидались вперёд, настигая добычу; видел, наконец, моря, где среди гигантских волн тоже кипела жизнь — и кто его знает, может там, в волнах, уже были и его старшие товарищи, изучавшие жителей водной стихии. Может, ныряли вместе с теми существами в тёмные глубины, а может, уже и слились с ними, если они, те существа, находились на достаточно высоком уровне умственного развития.

Он то попадал в мощные воздушные потоки, которые гнули и вырывали с корнем растительность, поднимая высоко в небо тучи пыли и песка, то в области полного штиля, когда не шевелились даже самые маленькие листочки. Над ним то проносились тяжёлые чёрные тучи с громами и молниями, с ливнями и градом, то сияло небо, и звезда, обогревавшая эту прекрасную планету, величественно поднималась из-за горизонта, окрашивая ландшафт в весёлые, яркие цвета. А когда она заходила и тьма окутывала планету, вверху выразительно и чётко загорались звёзды, и далёкие галактики переливались россыпями драгоценных камней. Огромный спутник планеты, круглый, как диск, загорался в ночном небе, бросал своё серебристое сияние на сонную поверхность. Планета окутывалась таинственной манящей кисеёй, дышала таким спокойствием, что хотелось опуститься на ней, лечь и лежать, бездумно уставившись в небо.

Наконец он начал подлетать к нужному ему скоплению разумных существ. Ещё не видел их, но мог сказать наверняка, где они сейчас и сколько их: датчики работали безупречно.

Увидел большую равнину, поросшую низкой растительностью желтоватого цвета, с разбросанными островками высоких деревьев. Равнина замыкалась на горизонте нагромождением скал, деформированных ветрами и дождями, а вдалеке из-за горизонта торчал конус горы, над которой неподвижно стоял густой чёрный дым.

На равнине тут и там изредка встречались животные: они то паслись, склоняя рогатые головы к выжженной траве, то замирали настороженно, то куда-то бежали — в стремительном их беге была своеобразная красота.

Всё дальше и дальше летел иетанин над равниной, пока не достиг гор.

Здесь, в этих горах, в глубокой пещере жило племя нужных ему разумных существ.

Их было не так уж и много — сотня, не больше. Волосы свисали с их голов густыми, безнадёжно спутанными гривами, спадали на плечи и спины. У них были длинные мускулистые руки с цепкими сильными пальцами, покатые лбы с горбами надбровий, широкие сплюснутые носы и толстые губы. На первый взгляд их можно бы было ошибочно отнести к животным, а не к разумным существам, если бы не их глаза. Глубоко сидящие под этими надбровьями, их глаза уже светились разумом, в них горело ненасытное любопытство — пусть первый несмелый огонёк, который не распространялся пока дальше увиденного и услышанного, не выходил за границы повседневности, связанной с поисками еды и жизни. Но стоит ему вспыхнуть, и он уже не угаснет никогда.

Присмотревшись внимательнее, гость понял, куда вставлены датчики.

Бионет, должно быть, сразу отказался от намерения вживить их этим странным существам: у них, наверное, не такая уж долгая жизнь — на их стадии развития в жестокой борьбе за собственное выживание разумные существа быстро стареют и умирают, а большинство из них просто гибнет в стычках с хищниками, так что не было ни малейшего шанса, чтобы кто-то из них дожил до того времени, когда астронавты посетят планету. Так, должно быть, решил бионет и выбрал нечто более долговечное — оружие.

Это была огромная и тяжёлая боевая палица, сделанная из особо крепкого дерева. Когда-то это дерево, ещё будучи тонким ростком, наткнулось корнями на острый продолговатый кремень и постепенно обросло его с двух сторон.

Прошли годы, деревце росло и росло, и когда оно уже стало довольно толстым, кто-то вывернул его с корнем: может, животное, может, подмыла вода, а может, и какой-то пращур этих разумных существ. Он сразу же сообразил, какое бесценное сокровище, какое грозное оружие попало к нему в руки: кремень намертво врос в древесину, и если корни обрубить, как следует, то выйдет такое совершенное оружие, какого ещё никто не держал в руках.

Сколько времени прошло, пока был обрублен корень и выстругана палица? Месяц, год, два? Но, в конце концов, это не имело особого значения — оружие появилось на свет и с тех пор принадлежало сильнейшему, оно стало собственностью вождей племени, и бионет своим искусственным разумом решил вмонтировать датчик в палицу.

Правда, при этом он нарушил одно из правил посещения чужих планет — он оставил следы. Но по-другому он, должно быть, сделать и не мог: кремень не вечный, он мог расколоться, разлететься осколками от удара, и тогда палица перестала бы быть ценным оружием, её могли бы выкинуть или похоронить вместе с владельцем. А бионет хотел застраховать свой датчик от всех случайностей. Поэтому он вынул кремень и вместо него вставил кусок твёрдого материала, придав ему такую же форму и цвет. Палица стала от этого вдвое тяжелее, и охотник был, наверное, немало удивлён, когда, проснувшись, взял её в руки. С тех пор она легко колола грозным клювом даже гранит.

Она лежала сейчас рядом с первым охотником, отполированная до блеска, в зарубках от многочисленных стычек, кровавых и грозных, во время которых нередко обрывалась жизнь не только жертвы, но и самого охотника.

Вокруг крепко спало племя, кроме часового, который, скорчившись, бдел у входа, да старой женщины, которая следила за огнём. Его, ненасытного, нужно было всё время кормить, чтобы он никуда не сбежал — хотя бы до вон той горы, которая глухо громыхает на горизонте и пылает вечным огнём. Женщина подбрасывала ветку за веткой, не мигая смотрела красными воспалёнными глазами, как живые огненные язычки пляшут по дереву, поднимаясь выше и выше, освещая огромную пещеру. Женщина была очень стара: много-много, может, тридцать, а может, и все сорок вёсен пронеслись над её теперь уже седой головой, и скоро настанет день, когда племя бросит ей, как оставляло всех немощных и больных, которые не могли добывать себе пищу.