Чтение онлайн

Мило улыбнулся ошалевшей Сиенте, так взглянул на Бертена, что лекарь вздрогнул, небрежным кивком приветствовал расцветшего розой Харни и... поцеловал мне руку.

Сволочь белесая!

– Госпожа Ветана, мое почтение.

– Ваша светлость...

Что бы еще сказал или сделал герцог, осталось неизвестным, потому что в этот миг из своего угла появился храмовник. Увидел герцога, сравнялся расцветкой со свежепобеленной стеной и вознамерился юркнуть обратно, да куда там!

– Стоять!

Замерли все. Даже больной, который по стеночке пробирался в отхожее место.

– Что понадобилось храму в лечебнице для бедных?

Вопрос был задан, вроде бы лениво и нехотя, но ты поди, не ответь... Храмовник и не пытался.

– Предстоящий Фолкс решил, что при каждой лечебнице должен быть хотя бы один пастырь. Чтобы было кому утешать и напутствовать грешные души.

– Замечательное намерение!
– горячо одобрил герцог.
– А тут вы молельню оборудовали, да?

И пошел прямо на храмовника. Тот как стоял, так и влепился в стеночку.

Герцог широко распахнул дверь.

Хм-м...

На молельню это было похоже, как я на куртизанку. Помещение было заставлено какими-то приборами. Поблескивали золотые проволочки, пробегали искорки между драгоценных и полудрагоценных камней...

– Это теперь нужно для душенапутствия?

Рамон Моринар даже не язвил. Не издевался, не проскальзывали в его тоне ехидные нотки. Но выглядело это ужасно.

– Это... для очистки!

– Душ?

– Это место долгое время было средоточием горя и боли. Чтобы впредь было легче....

Дальше я не слушала, подозреваю, что и герцог тоже.

Вот ведь бред собачий! В каждой лечебнице кто-то умирает, а кто-то и рождается, положительные и отрицательные эмоции перекрывают друг друга и получается вполне нейтральное место. Уж всяко без очистки обойдемся...

Рамон осмотрел приборы, потрогал один из них пальцем, и вынес решение:

– Ладно, чистите. Но чтобы через два дня тут была приличная молельня. Лично приеду проверю.

Судя по кислой морде храмовника - первой службой будет заупокойная по некоторому слишком наглому герцогу, но Моринар и не подумал обращать на это внимания. Улыбнулся...\

– Мне нужен полный список всех лекарей и служителей, которые в ту ночь занимались раненными. Корона требует.

– Ваша светлость!
– прибежавший Растум так низко поклонился, что едва пол макушкой не задел.
– Такая честь...

– Господин... Русум?

– Растум, ваша светлость.

– Да, именно так. Подготовьте мне полный список отличившихся в ту ночь. Кто был здесь, кто что делал... да, это ко всем относится. Коронная награда ждет своих героев.

Рамон многообещающе улыбнулся, а я вдруг подумала о другом, совсем другом.

– Ваша светлость, а почему - всем?
– пискнул Харни.

– Чтобы никто не соврал, не приукрасил... и да, увижу, что все написано под диктовку - глотку вырву, - проинформировал герцог.

А ведь это не просто так, нет. Что ему - мало было бы списка от Харни? Для наград-то?

Более, чем достаточно. А герцог требует полный рассказ... зачем?

Шарик.

Тот самый, который я извлекла из ран герцога. Который неясно как туда попал, но точно неспроста. Но если кто-то думает, что я нанималась сюда таскать каштаны из огня и разнюхивать, кто виноват...

Э, нет!

Мое главное желание - спокойно жить и работать, а с остальным герцог пусть сам разбирается.

Моринар правильно понял мой взгляд, отвесил на прощание поклон и удалился, сообщив, что через два дня он явится за списками, тогда же и молельню осмотрит.

Скрипнув зубами, уполз храмовник. Растум перевел взгляд на меня.

– Вета, а с чего вдруг такая любезность со стороны герцога?

– Любезность?
– так же искренне удивилась я.

– Он тебе руку поцеловал, - глаза у Сиенты были большие-большие...

Я осмотрела запястье, потом кисть... ничего нового на них не появилось и не убавилось.

– А что в этом такого?

– Это же герцог Моринар!

– И теперь ему запрещено быть вежливым?

Зря я это сказала.

В глазах Сиенты зажегся опасный огонь, и в следующий час на меня бы вывалили всю подноготную, но - ура! Принесли мужчину с ножевой раной, и я отправилась работать.

Да здравствуют больные... гхм...

***

Гентль Шир злобно посмотрел на подручного.

– Как так? Моринар?

– Сам Палач! Явился, словно его туда приглашали, и заявил, что дело хорошее, надо бы молельню сделать.

Гентль даже ногой топнул.

Молельню?

Всякому отребью?

А не жирно ли будет! Вот его бы воля, он бы вообще таких тварей травил, как тараканов! Ибо недостойны жизни! Вот кому и зачем нужна эта... эта дрянь помойная?

Что они хорошего делают?

Жрут, гадят, плодятся, как мухи... все!

Его бы воля, все бы они давно были загнаны в специальные работные дома и трудились на благо высших, к коим Гентль причислял и себя.

А что? Маг ведь, хотя и слабый! А потому заслуживает уважения...

Мысль о том, что Моринары тоже маги, да и посильнее будут, чем он, храмовнику в голову предусмотрительно не приходила. Все равно выгонят!

– Молельню ему... а приборы куда?

– Н-не знаю...

Гентль принялся расхаживать по комнате.

– Сегодня все было тихо?

– Д-да...

– Точно?

– Ну... один раз мне показалось, что что-то есть, но... это могло быть что угодно.

– Нет! Это мог быть только маг жизни!

– Тогда это был он. Но или очень далеко, или рядом, но очень-очень слабо...

Гентль задумчиво кивнул.

– Либо у нас слабый маг, либо искусный...

Вложить в заклинание слишком много силы - известная ошибка. Гораздо труднее воздействовать точечно. Кинуть огненным шаром - несложно, куда как труднее уколоть огненной же иголкой в нужную точку.

– ладно. Поговори с этим... как его?

– Растум.

– Вот-вот. Поговори с ним и скажи, что тебе нужна еще одна комната. Перенесешь туда все приборы, а эту комнату сделаешь молельней. Понял?