Чтение онлайн

— Я, быть может, малость перебрал, когда балакал кое с кем, — Каглспар всё сильнее и сильнее толкал Макса в спину, бегая взглядом от одного встречного лица к другому. — И этот кое-кто, быть может, малость донёс на меня страже города.

— Вот же… блин.

— Этот кое-кто должен был кое-что мастеру, так что странно, что этот кое-кто, мать его за ногу да трижды вокруг солнца, не помыслил о таком вот раскладе, — прорычал раздражённо громила. — Хотя теперь, думается мне, мыслит.

— Ты выбиваешь деньги из должников магистра?

— Тихо ты, дурной, — оскалился кузнец. — О таких вещах давай-ка не ори на улице. И нет, не «выбиваю». Просто у нас с ним… взаимовыгодный обмен.

— Какие мы слова-то знаем…

— Не беси меня, подлеток.

Эпфир готовился к еженедельной ярмарке: повсюду сновали оживлённые торговцы и покупатели, выгружали ящики со всевозможными яствами и представляющими хотя бы мало-мальскую ценность предметами, по воздуху носился гомон сотен голосов, и все, кто попадался Максу на глаза, были единодушно поглощены предстоящими выходными и счастьем, с ними связанным. Он практически бежал по тротуарчику вслед за Спаром, мельком смотря на лица прохожих, и не без удивления замечал, что люди-то, похоже, с первого на него взгляда понимали: перед ними не простой гость из другого города. Кто-то глядел в ответ с трепетом, кто-то даже со страхом, но большинство изучали заинтересованно и дружелюбно. Правда, тот факт, что они явно быстрее большинства двигались в сторону повозок, немного окружающих смущал.

Если это то, что люди на Земле называют загробной жизнью, то Максим Вороновский однозначно оказался в Раю, пусть у него и не было времени им насладиться — равно как и не оставалось больше времени пройти по специальным, «только для Путников» местам, о которых говорил здоровяк. По крайней мере, пока.

Запрыгнув в повозку, Макс автоматически прижал к себе брошенную Спаром в телегу сумку и почувствовал, как сильно она потяжелела. Что бы там ни находилось, оно наверняка было чародею очень нужно. Кузнец споро отвязал Плушу, вскочил на облучок и как мог оперативно, стараясь не царапать бортами соседей, вывел телегу на объездную дорогу. Сейчас, понимал Путник, главное — успеть покинуть город до того, как стража на воротах узнает, что им его покидать вообще-то нельзя. Кобылка, ободрённая быстрым темпом развития событий и возбуждённым состоянием обоих своих человеков, порывалась подняться в галоп, но это стало бы уже чересчур подозрительно, поэтому кузнец кое-как её сдерживал.

Стражники, судя по их скучающим лицам, не заметили в личностях возничего и его пассажира ничего подозрительного и спокойно пропустили через охранные посты. Плуша процокала по крепостному мосту, легко пробежала через небольшой перекрёсток за стенами города и, стоило брусчатке закончиться, а Каглспару — ослабить хватку на вожжах, радостно поскакала прочь от Эпфира, помахивая гривой и хрустя удилами. А Максим во второй раз за последние несколько часов смог спокойно выдохнуть, оставив досмотрщиков позади. Они легко отделались в этот раз, но вообще-то подобные авантюры вряд ли будут спускаться им Удачей с рук вечно.

— Объяснишь, что произошло? — без особой надежды спросил парень, когда гигантская стена почти скрылась за поворотом.

— Позже, — предсказуемо ответил Спар. — Давай вначале доскачем до места, где об этом без опаски можно побалакать. Заодно брашно схарчаем, у меня с утра маковой росинки во рту нет.

Лишних вопросов Макс задавать не рискнул: его бесплатный извозчик и без того был на пределе.

Дорога тянулась ровной лентой мимо полей и перелесков, солнце медленно клонилось к горизонту, и когда через несколько часов на застланном тучами небе уже вовсю проступили розовые закатные пятна, телега остановилась у накренившегося заведеньица у края тракта. В отдалении гремело — с минуты на минуту начнётся гроза, пытавшая округу духотой почти весь день без продыху. Лошадь вновь была распряжена и привязана, путешественники вошли в тускло освещённое питейное заведение, грязное, пыльное и ветхое, на втором этаже которого, вне всякого сомнения, располагались такие же грязные и пыльные комнаты для гостей. Внутри оно выглядело ничуть не лучше, чем снаружи, поэтому доверия к местной пище у Путника не возникло ещё на подъезде к трактиру. Но на проверку здесь оказалось едва ли хуже, чем у Падмы в «Звонкой монете».

— В общем, так, — дожевав очередной кусок свинины, сказал кузнец. — Мы тут переночуем, потому как днесь ой как не покойно ночами разъезжать, а у нас с собою такие вещицы, что, посей мы их где, мастер нас с превеликой радостию добьёт, коль бандиты не сдюжат. С сумой будешь ты ночевать, потому что ты… ну, уразумел, словом. Путников скарб не трогают лишний раз. Так что беды с этим быть не должно.

— А что в сумке-то?

— Артефакты да кой-какие материалы для колдовского дела. Деталей не ведаю, я не маг, а если бы и прознал — не сказал бы. Это дело касается только меня и Захарии.

— Ни хрена подобного, Спар, — воодушевлённый разговором с Михейром, нахмурился Максим. — Ты меня в это ваше «дело» тоже втянул. Я хотя бы имею право знать, в чём участвую.

— Не по нраву — топай до Эпиркерка ногами, — отрезал кузнец, перестав жевать.

— Если бы не моя помощь, ты бы эти побрякушки даже в Эпфир не ввёз, — парировал парень, поражаясь, откуда в нём внезапно столько наглости и смелости взялось. — Они бы твою телегу вверх дном перевернули, нашли эти вещи, и было бы у тебя проблем…

— Не было бы у меня беды, — прорычал кузнец. — Ты коль не ведаешь чего, то и не трепли языком — за умного сойдёшь!

— Тогда зачем их вообще надо было прятать?

— Да чтоб у Друммера беды не стряслось, дурная твоя башка!

Жилка на виске у верзилы набухла, лицо побагровело. Он после этой загадочной встречи с неизвестным «кое-кем» до сих пор в себя до конца не пришёл, всю дорогу ехал злющий и дёрганный, и вот теперь получил возможность слить часть напряжения на Макса. Юноша рефлекторно вжал голову в плечи, но настроя получить ответы не поубавил.

— Друммер — мой старинный друг, уразумел? — слегка спокойнее пояснил кузнец. — Мы вместе в королевской армии служили до того, как её переформировали. Не желал я его подставлять, внимаешь? Эти артефакты и не запретные вовсе, но он бы принялся задавать вопросы — кузнечных дел мастер с такими вещицами не работает. Я не сдюжил бы ему солгать и поведал бы, куда их везу и кому. Зная Друммера, он тут же послал бы кого-нито к магистру, дабы узнать, почто ему эти вещицы. Магистр особливым доверием королевской стражи не хвастает, коль ты ещё не уразумел, за ним следят на случай, если он изволит чего-нито учудить. А он может чего-нито учудить, иначе бы не следили. Захария, зная его, тут же пойдёт к Его Высочеству Айгольду, они с принцем друзья, и шепнёт, мол, ай-я-яй, какие у вас стражники Эпфира любопытные, а любопытство — не любознательность, любопытство — это недоверие. Его Высочество, зная его отношение к Захарии, тут же Друммера ко всем чертям уволить велит, чтобы доказать магистру, что все ему очень доверяют и все его очень любят. И вот почто всё это надобно, поведай мне? Почто человека службы лишать, которую он несёт исправно, когда это дельце гроша бы ломанного не стоило?

— А просто соврать никак? — осторожно спросил Максим.

— Солгать? Другу? — Каглспар вздохнул. — У вас, у Путников, может, и благостно лгать друзьям, но у нас иные порядки. И слово — оно дороже золота. Коль один раз ты доверие предашь, его потом долго придётся назад зарабатывать. Особливо с такими людьми как Друммер. Они всё готовы простить, кроме лжи и предательства. Это зовётся честью, подлеток. Честью.

Он уже совсем успокоился и теперь мог неторопливо пить свой странный тягучий напиток. А вот Макс активно размышлял. Интересная выходит картина: Захария, значит, и правда на короткой ноге с принцем этого королевства, не первый раз уже звучат слова, подтверждающие этот факт. Выходит, не так уж и прав был Михейр в своих пьяных изливаниях — не всех и не каждого чародей от себя ссаными тряпками разогнал. Возможно, и ему тогда удастся войти в этот привилегированный круг «своих»?

— Теперича ты уразумел, надеюсь, что к чему, — проворчал кузнец. — И не вздумай ещё со мною так дерзить. Я пускай тебе не брат и не сват, Максим, но я старше — и не ведомо мне, как в вашем мире, а здесь возраст уважают, потому как дурак до моих лет в Паберберде не доживёт.

— Виноват, — признавая поражение, кивнул Путник.

— Хорошо. И да, благодарствую, что подсобил. Эти харчи за мой счёт, можешь не отдавать.

Обрадованный щедростью кузнеца, парень довольно кивнул в знак полного и безоговорочного примирения и принялся за уничтожение мяса. Жирные куски сочились сладким соком, жир стекал по пальцам — приходилось слизывать почти возле рукавов. Над ужином поднимался дивный пар. Несколькими минутами позже до Макса вдруг дошло.